Готовый перевод Yakuza Fireworks / Фейерверк возмездия: Смертельный танец омеги: Глава 13

Аби изначально стоял в первом ряду, а теперь сделал ещё шаг вперед, оказавшись почти лицом к лицу с Инструктором Линем.

Инструктор Линь заложил руки за спину и задрал голову. Яркое солнце заставило его красивые глаза сузиться:

— Скажите-ка, курсанты, только что со мной приключилась одна совершенно невероятная и удивительная история. Не хотите послушать, что именно произошло?

Многие ещё не оправились от его недавней демонстрации силы, поэтому лишь робко молчали. Зато несколько помощников инструктора недобро усмехнулись.

— В общем, я тут напился и заснул на большом камне у речного берега. Все вы знаете, что на территории базы категорически запрещены алкогольные напитки и сигареты. База со всех сторон окружена высокой стеной с натянутой поверхностью колючей проволоки. Даже если перелезть через ограду, ближайшая точка продажи сигарет и пива находится в сорока километрах отсюда — туда и обратно наберётся около девяноста километров. Отбой и проверка личного состава — в десять часов вечера, а подъём — в пять утра. Иными словами, у вас есть целых семь часов, чтобы тайком сбегать за покупками и поразвлечься с девчонками! Разумеется, если вы успеете за эти семь часов пробежать все девяносто километров туда и обратно, раздобыть сигареты и пиво, дважды перемахнуть через высотную проволочную ограду и при этом умудритесь не попасться на глаза пятидесяти диким волкам, которых директор Е Лянь держит для охраны... тогда я разрешу вам на следующий день напиться в казарме и дрыхнуть до упора, не явившись на тренировку!

Инструктор Линь сделал паузу, давая новобранцам несколько секунд на шёпот и испуганное обсуждение.

— С чего это я вдруг нажрался? Только что один птенец из ваших рядов уже задал мне этот вопрос. Он спросил: мол, на базе нельзя раздобыть алкоголь, откуда же у тебя пиво и сигареты?

У Бинь едва заметно вздрогнул и всем телом напрягся.

Однако взгляд Инструктора Линя даже не задержался на нём. Инструктор лишь равнодушно бросил:

— На самом деле, это Инструктор Ян из двадцать седьмого района проиграл в карты. Прошлой ночью он отмахал девяносто километров пешком, а заодно два часа сражался с добрым десятком диких волков — и всё ради ящика пива и двух блоков сигарет, которыми поделился с нами. Сейчас он дрыхнет в казарме, растянувшись мёртвой собакой. Если вы тоже хотите сгонять за сигаретами, после отбоя можете отправиться в казарму к Инструктору Яну из двадцать седьмого района и перенять у него опыт преодоления высотных ограждений из колючей проволоки. Ой, что-то меня занесло. Давайте вернемся к той забавной истории.

Так вот, я напился и заснул на огромном валуне у речки. И вдруг — бац! — кто-то со всего маху отвесил мне пинка. Меня тут же вытошнило, я проснулся и увидел нашего сокурсника…

Инструктор прищурился и ещё раз окинул взглядом нагрудную бирку Аби:

— Номер 0098046. Он замахнулся кулаком и выпалил мне в лицо несколько слов.

Инструктор Линь с видом крайней досады потёр висок и самым миролюбивым, дружелюбным тоном поинтересовался:

— Я был пьян и плоховато соображаю. Сорок шестой курсант, не мог бы ты повторить то, что только что сказал?

В строю новобранцев прокатился негромкий смешок, но стоило раздаться лишь парочке звуков, как смеявшиеся мгновенно замолчали: стоявшая поблизости помощница инструктора свирепо зыркнула на них.

Аби пробормотал:

— Хватит... давайте забудем, инструктор...

Кто бы мог подумать, что Инструктор Линь тут же резко развернётся и ответит ему ударом ноги!

— Это ты мне говоришь — давайте забудем, инструктор? А?

Удар был настолько быстрым, что едва успевал ускользнуть от взгляда, но скорость ничуть не уменьшила его сокрушительной силы. Такой здоровяк, как Аби, издал вполне отчётливый стон и рухнул на землю.

Удар пришёлся прямо по кости голени, вызвав мгновенный спазм мышц, так что парень лишь спустя долгое время с трудом поднялся на ноги.

Инструктор Линь рявкнул:

— Я ещё раз спрашиваю, бесполезный мусор!

Аби по стойке смирно отдал честь, до боли сжав зубы так, что мышцы на лице окаменели:

— Так точно, инструктор! «Ещё раз попадёшься мне на глаза — и я выбью из тебя все зубы к чёртовой матери!»

— Не эта фраза, а предыдущая!

— Так точно, инструктор! «Это наше место, а ну серией запомни это, малец!»

Его слова ещё не затихли в воздухе, как Аби отступил на полшага назад, натянув нервы до предела и изготовившись к отражению атаки в любой момент.

— Ему конец, — прошептал соседу новобранец из первого ряда. — Этот инструктор — тот ещё крутой орешек.

Аби, судя по всему, придерживался того же мнения: он сжал кулаки, готовясь в любую секунду отразить внезапное нападение.

Однако Инструктор Линь с минуту молча сверлил его взглядом, а затем уголок его губ неожиданно приподнялся. Если не принимать в расчет его обычную свирепость, это выражение лица было даже похоже на улыбку.

— Хоть ты и полез на рожон, совершенно не представляя силы противника, проявив беспросветную глупость, наглую самоуверенность, наглядную недоразвитость мозговых извилин от рождения, да к тому же полную неуклюжесть и трусость в бою — от одного вида тебя уже тошнит... но у тебя есть по крайней мере одно достоинство, заслуживающее похвалы.

Инструктор Линь вскинул подбородок и рявкнул на весь строй:

— В Девятнадцатом районе, если вы хотите захватить какой-то общественный ресурс, за него нужно бороться собственными кулаками! Если хотите отвоевать себе чуточку больше ресурсов для выживания, если не хотите вылететь отсюда со своими пожитками уже в первый день — вы обязаны немедленно научиться угрожать! Научиться жёсткости! Научиться отбирать! Хоть все вы здесь — сборище мягкотелых слабаков, годных лишь на то, чтобы вас растоптали, если вы не научитесь драться за своё место под солнцем, то до конца жизни останетесь лишь червями, ползающими в грязи! Вы меня поняли, салаги?!

— Так точно!

Аби выпустил из лёгких накопившийся воздух и чуть не осел на землю.

— Концерт ещё не окончен, сорок шестой.

Инструктор Линь постучал костяшками пальцев по груди Аби:

— И всё же я вынужден дать тебе пару дружеских советов. В следующий раз, когда решишь в порыве безрассудства поискундовать мускулами, сперва оцени уровень противника. Те, кто не носит студенческий жетон, — либо сотрудники базы, либо инструкторы. Нападение на первых повлечёт за собой уголовное наказание, а вот нападение на вторых... может стоить тебе жизни.

Он закинул руку парню на шею и с недоброй усмешкой прошептал:

— А парень-то ладно скроен, крепыш. По правде говоря, хоть меня самого подобное и не привлекает, в Десятой зоне найдется с десяток инструкторов, которые обожают измываться над здоровяками твоего типа — они считают, что это доставляет особое удовольствие... На базе строго запрещено обижать и атаковать женщин, но вот про насильственные действия в отношении мужчин в правилах ничего не сказано.

Побледневший Аби попятился на несколько шагов:

— С-спасибо за предупреждение, инструктор.

Инструктор Линь махнул рукой:

— Свободен.

Аби шмыгнул обратно в строй.

— Был еще один номер... Ещё один номер... Мм, забыл, какой именно.

Инструктор Линь заложил руки за спину и зашагал между рядами. Каждый курсант при его приближении невольно подавался назад. Наконец он остановился, словно внезапно о чём-то вспомнив:

— А, точно. Ты.

Он крутанулся на месте лицом к У Биню.

— 0098016. Шестнадцатый. Выйди из строя!

У Бинь вышел из шеренги и замер напротив инструктора.

— Полагаю, тебе жутко интересно, почему я вызвал именно тебя. Наверняка думаешь, что ты неплохо себя зарекомендовал, раз попытался предотвратить драку между новобранцами. И в то же время тебя наверняка коробит: как же так, я только что запретил внутренние стычки, но при этом намекнул им, что за свои права нужно биться кулаками? Не противоречу ли я сам себе?

Встретившись взглядом с парнем, У Бинь чуть заметно кивнул:

— Так точно.

Инструктор Линь стоял неподвижно, в упор разглядывая его.

— На самом деле ты вызываешь у меня крайнее... крайнее недовольство. В тебе заложено какое-то врождённое сострадание к слабым. Неважно, проистекает ли это из национального менталитета восточных людей или из твоего семейного воспитания: когда одиночный боец оказывается в непредсказуемой смертельной опасности, эта твоя неуместная жалостливая доброта заведёт тебя в самую жуткую мясорубку. По сравнению с бездумной демонстрацией мускулов твоё милосердие к тем, кто кажется слабым, выглядит куда более глупым и страшным. Если тебе довелось бы выполнять задание в паре с напарником, подобная беспечность повлекла за собой гибель всего отряда.

Молодой инструктор наклонил голову под другим углом и вперил взгляд в глаза У Биня снизу вверх:

— Я кажусь тебе слабым, верно?

У Бинь на мгновение замялся и кивнул.

— Если бы во время выполнения задания ты увидел маленького ребенка, изнуренного голодом и болезнями, и если бы без малейших усилий с твоей стороны он мог в любую минуту умереть... ты бы помог ему, верно?

— ...

— А что, если под курткой этого ребенка закреплен килограмм взрывчатки?

У Бинь умолк.

Парень отступил на полшага, глядя У Биню прямо в глаза, и вдруг произнес невероятно мягким, почти ласковым тоном:

— Моё имя — Линь Шао. Линь из слова лес, Шао — верхушка дерева. Это та часть огромного дерева, которую в любую секунду треплет ветер.

Эту фразу он произнес на китайском, но тут же перешел на английский:

— Я говорю тебе это лишь для того, чтобы ты знал, кто именно вышвырнул тебя отсюда в самый первый день твоего обучения.

У Бинь опешил:

— Но я...

— Ты не обладаешь базовыми качествами одиночного бойца, — оборвал его Линь Шао. — Мне плевать, откуда ты явился, но марш туда, откуда пришел. Покинь Девятнадцатый район. Это приказ!

Ветер из тропического леса пронёсся под полуденным солнцем, принеся с собой специфический запах Амазонки. Солнце слепило настолько сильно, что стоя лицом к лицу едва ли удавалось разглядеть глаза под растрёпанными черными прядями.

— ...Я не могу уйти... — тихо произнес У Бинь. — Это наша первая встреча, и вы не можете с уверенностью утверждать, что со мной будет дальше. Люди меняются... Я отказываюсь подчиняться этому приказу!

Линь Шао приподнял бровь:

— Ты осознаешь, какими будут последствия отказа выполнять мой приказ?

— Прошу, дайте мне шанс!

Линь Шао помолчал с полминуты, затем резко развернулся к У Биню спиной, и до слуха долетел его холодный голос:

— Атакуй меня.

У Бинь замер.

— Нападай. Если сможешь коснуться моей руки... считай, что победил.

Ему не потребовалось повторять дважды. У Бинь, подобно сорвавшейся с тетивы тугой стрелы тетиве, со свистом сорвался с места, одновременно выбрасывая правый боковой удар ногой в сторону опущенной руки Линь Шао. Однако противник двигался еще быстрее: лишь слегка подавшись в сторону, он увернулся от атаки и в то же время полоснул У Биня ребром ладони в область груди.

Чуть ниже ключицы — уязвимая точка. Пара ударов способна перерубить ключицу, проткнуть кровеносные сосуды сердца, заставив захлебнуться собственной кровью и мгновенно умереть.

Навыки рукопашного боя, выработанные годами жизни на лезвие ножа: каждый прием нёс неминуемую смерть, не было ни единого лишнего движения, ни одного действия, не нацеленного на убийство.

У Бинь увернулся от этого выпада, но следующие несколько ударов рассекли пустоту. Движения Линь Шао выглядели небрежными, но отличались убийственной практичностью — почти каждый из них таил в себе смертельную угрозу. У Бинь покатился по земле, уходя от удара сверху вниз, но армейский ботинок Линь Шао впечатался в угол стены, и в тот же миг по поверхности тренировочной площадки побежали мелкие трещины, в мгновение ока покрывшие половину стены.

— Продолжать будем? Я уже слышу твою одышку.

У Бинь сжал зубы, по вискам заструился пот. Будучи воспитанником резервного подразделения спецназа британских войск в Гонконге, он всё же не привык к изнуряющей жаре Южной Америки, и стоило ему подвигаться самую малость, как у него уже появились стеснение в груди и нехватка воздуха.

Сжав зубы, он выдавил:

— ...Продолжаем!

Линь Шао обернулся. В тот же миг порыв ветра взметнул пряди у него на висках, косо взлетевший разрез глаз переменился, и сквозь растрёпанные волосы на противника пахнуло ледяным, почти безжалостным холодом.

А следом — сокрушительный удар в прыжке силой в четыреста килограммов! В одно мгновение ока У Биня отбросило назад мощнейшим пинком!

— У! — Уорик попытался броситься вперёд, но подлетевший из ниоткуда помощник инструктора сгреб его в охапку. Парня весом почти под центнер голыми руками швырнули обратно в строй так легко, будто он ничего не весил.

С глухим стуком У Бинь тяжело рухнул в грязь у края плаца, и в тот же миг его грудь безжалостно придавил армейский ботинок. Свысока скрестив руки на груди, Линь Шао безжалостно надавил ступней сильнее.

Сквозь дикую боль У Бинь услышал, как под давлением хрустнули его ребра.

— Хоть твои потуги и заслуживают упоминания, для меня ты по-прежнему остаешься беспомощным слабаком. Сюда отправляют ветеранов, прослуживших в резервных частях не меньше трех лет. Неужели все три года тренировок вы все провели прохлаждаясь?! Ты — никчёмный кусок мусора!

У Бинь стиснул зубы, судорожно хватая ртом воздух от боли:

— ...Я не мусор.

Линь Шао поковырялся в ухе:

— Чего?

— Докладываю, инструктор, я не мусор!

Судя по всему, Линь Шао был готов в любую секунду окончательно сломать У Биню ребра. В утонченных и прекрасных чертах молодого лица отражался ледяной свет. Спустя мгновение он наклонился еще ниже, усиливая давление на грудь.

— Салага, тебе не место в Девятнадцатом районе. Ты даже не годишься для работы в сфере одиночных боевых операций. По правде говоря, у тебя напрочь отсутствуют базовые качества, которые я ищу в своих курсанчах. Можешь выбрать: убраться отсюда сегодня же либо получить от меня инвалидность и вылететь автоматически.

Сотня килограммов веса давила на грудь, но У Бинь с трудом вытолкнул из себя несколько слов:

— ...Я не уйду...

В рядах новобранцев поднялся шум. Двое помощников инструктора рявкнули, приказывая всем замолкнуть, а остальные трое окружили их.

— Сэр Линь, может, велеть директору отправить этого паренька домой пинком под зад?

У Бинь изо всех сил пытался подняться, но тяжеленный и жесткий армейский ботинок Линь Шао вжался в землю, словно вбитый в неё колышек.

Линь Шао помолчал.

— ...Если ты при всех повторишь по-китайски, что ты никчёмный мусор, — медленно произнес он, — я позволю тебе остаться.

— ...Я не мусор.

Линь Шао с угрозой прибавил весу на подошве.

— Даже от моих уступок отказываешься?

— ...Я не... мусор... — сжав зубы, У Бинь выдавливал прерывистые звуки сквозь застрявшие в горле спазмы. — ...Ты не понимаешь... это честь... честь солдата...

Эту фразу он произнес на английском. В тот момент, когда слова сорвались с губ, трое помощников инструктора синхронно зажмурились. И не успело эхо стихнуть, как из-под ноги Линь Шао раздался отчетливый сухой хруст, за которым последовал отчаянный вопль бедного азиатского новобранца.

Под тяжестью стопы Линь Шао у парня с треском сломались два ребра.

— Бросьте его в карцер. Никакой еды, никакой воды, никаких лекарств. Как дойдёт до него — пусть зовет меня.

Линь Шао оттолкнул бьющегося в конвульсиях У Биня, словно мешок с мусором, и, не оглядываясь, зашагал обратно к плацу.

— Остальные! Смирно! Равняйсь!

Трое помощников подхватили У Биня. Рыжеволосый недовольно проворчал:

— А я думал, он прикончит паренька на месте. Кто ж знал, что он будет так мягок.

— Наверное, сказывается то, что они земляки. Даже для начальства свои остаются своими.

— Тц-тц, и теперь тащи этого малого в карцер. А я-то так надеялся остаться здесь и погонять салаг...

— Ладно вам обоим, без лекарств и воды этот парень до утра всё равно не дотянет. Не тратьте на него время...

Когда У Бинь очнулся, всё его тело болело так, будто он прошёл круги ада. Он едва мог дышать: каждый вздох отзывался острой болью в груди — судя по всему, обломки костей уже впились в лёгкие.

У него поднялся сильный жар.

Карцер напоминал крошечную тюремную камеру: ни окон, ни мебели, лишь железная дверь и ледяной бетонный пол. Во рту пересохло до боли, в горле словно застряла пятисантиметровая рыбная кость — из-за жжения невозможно было произнести ни звука.

Вокруг ни души, полнейшая тишина. Тусклый свет пробивался сквозь щель в двери, казаясь почти незаметным в мрачном помещении.

Вдруг дверь со скрипом отворилась. У Бинь с трудом разлепил веки и увидел знакомые армейские ботинки. Раздался тяжелый лязг — дверь захлопнулась обратно.

Слишком знакомые. Один из этих ботинок был тем самым орудием, что сломало ему ребра.

— Очнулся? Кайфуешь? — Линь Шао подошел к единственной койке в карцере, присел на край и холодно уставился на лежащего на полу У Биня. — Развалился тут собакой, и всё ещё намерен рассуждать со мной о чести?

У Бинь тяжело и часто дышал.

— Моя позиция остаётся прежней. Стоит тебе произнести одну фразу: «я никчёмный кусор мусора», как я выпущу тебя отсюда и позову врача. Пить хочешь? — Линь Шао поигрывал в руке пластиковой бутылкой, то подбрасывая её, то ловя. — Здесь есть вода.

У Бинь отвернулся, не выронив ни слова.

Время шло в молчании. Прошло ли много времени, он не знал, но сквозь пелену бреда и жара до его слуха долетел холодный голос Линь Шао, казалось, вибрирующий в самых барабанных перепонках:

— Спорим, сейчас ты люто ненавидишь меня, считая бесчеловечным ублюдком, растоптавшим твоё достоинство и саму человеческую гордость? Именно с такими мыслями в голове ты и вызываешь моё недовольство.

Линь Шао сделал паузу:

— Задам тебе вопрос: знаешь, каков худший исход провала одиночной боевой операции?

Сухие потрескавшиеся губы У Биня зашевелились:

— ...Смерть.

— Нет. В этом мире есть вещи куда страшнее смерти.

Линь Шао устроился на кровати поудобнее.

— Ещё со времен холодного оружия на одиночных бойцов возлагали особые задачи, отличные от войсковых: доставку секретных донесений, прорыв передовой, разведку боем. Из-за этого пленные одиночки представляют высокую ценность для допросов, и противник ради получения информации нередко прибегает к бесчеловечным пыткам. В современном мире всё точно так же. То, с чем тебе доведется столкнуться, намного страшнее и кровопролитнее того, о чем пишут в газетах. К примеру... террористы захватывают заложников и отрезают им уши. Газеты трубят о том, насколько те жестоки и извращены, но на деле такие методы не так уж и кровавы. Есть куда более изощрённые способы, способные превратить твою жизнь в ад.

У Бинь с трудом приоткрыл глаза. Линь Шао закинул ногу на ногу и всё так же подбрасывал бутылку.

— Например... — мягко произнул он. — ...Натравить на тебя сотню псов, чтобы у тебя появилась стойкая иллюзия, будто ты сам превратился в суку. Или заставить тебя собственными глазами смотреть, как жарят на масле твои собственные руки, щедро сдобрив их перцем и соусом барбекю, а потом заставить сожрать это мясо...

У Биня затошнило, его едва не вывернуло наизнанку.

— Можешь не верить, но кое-кого из моих коллег пытали именно так. Думаю, на твоём месте ты бы уже сломался и покончил с собой, верно? Впрочем, тот мой коллега сохранил жизнь и сумел сбежать, а теперь прекрасно живёт на этой базе.

Линь Шао поднялся и посмотрел на У Биня с высоты своего роста:

— Возможно, сегодня ты меня ненавидишь и считаешь, что я втоптал в грязь твоё достоинство. Но запомни: сегодня я растоптал твою гордость, а завтра эта растоптанная гордость, возможно, спасёт тебе жизнь. Думай сам.

У Бинь лежал на полу, не сводя с него широко раскрытых глаз. Перешагнув через него, Линь Шао широким шагом вышел из карцера и с грохотом захлопнул дверь.

В камере вновь воцарилась глухая тишина.

http://bllate.org/book/26113/3127865