Готовый перевод The Impermanent Growth Handbook / Руководство по воспитанию непредсказуемого божества: Глава 7

Мэн Чао была одета точно так же, как и в другие дни, разве что наряд казался чуть более ярким. Она села перед туалетным столиком, открыла шкатулку и принялась за макияж.

У неё не было никого, с кем она хотела бы встретиться, а уж тем более не было причин наряжаться, находясь дома.

Се Биань, наблюдая за её движениями, внезапно умолк.

— Как давно в клане Инь случилась беда? — повернувшись, спросил Се Биань.

— Всего пять дней назад, — Фань Уцзю перевёл зеркало на Инь Сю, который с ледяным выражением лица скакал на коне. — Пять дней. Они загнали до смерти трёх лошадей. Ещё пара дней — и они прибудут в Цзинду.

Се Биань тяжело вздохнул и повернул голову к Мэн Чао. Та нажала на потайной рычаг в ящике стола, достала белый фарфоровый пузырёк и высыпала на ладонь пилюлю.

— Раньше я не понимал, что именно Мэн Чао дала Мэн Цину, раз он так долго проспал и остался цел и невредим, — Се Биань прикрыл глаза ладонью, а когда убрал её, Мэн Чао уже проглотила снадобье и с лёгкой улыбкой легла на кровать.

…Надо же, загнала себя в тупик.

Се Биань тяжело вздохнул и молча подошёл к кровати.

— Только что она приказала личному стражу во весь опор мчаться с письмом, — Се Биань бросил последний взгляд на Мэн Чао, в которой уже не осталось жизни, и вышел из комнаты. — В том письме, скорее всего, извещение о её смерти… и обо всём, что произошло.

В ту же секунду голос Се Бианя оборвался, изображение в зеркале погасло, и перед ним предстал пустой двор.

Слуг из клана Мэн уже давно распустили, так что пустота была вполне объяснима.

Се Биань обошёл двор дважды — действительно, ни души. В этот момент из главного зала донёсся тихий стук.

Он поспешил туда: под потолочной балкой была натянута белая длинная лента, а на ней висела пожилая госпожа из клана Мэн. Она уже давно была прикована к постели из-за болезней, а утомительная дорога окончательно подорвала её силы — до конца оставались считанные мгновения.

Обычно лица повешенных выглядят ужасающе, но госпожа Мэн, должно быть, испустила дух ещё до того, как поднялась на табурет, так что её тело, уже лишённое жизни, просто безвольно повисло.

Се Биань протянул руку и сделал несколько пассов в воздухе.

Не желая жить в унижении, она предпочла смерть.

Когда прибыл Фань Уцзю, двор уже был опечатан правительственными чиновниками.

В доме давно никого не было, и солдаты, пошарив по углам и набив карманы золотой и серебряной утварью, вскоре закончили «осмотр» и удалились.

— Где сейчас Инь Сю? — обсудив всё, они решили сначала выяснить местоположение Инь Сю, а уже потом Се Биань отправится к Мэн Цину.

Фань Уцзю взял Се Бианя за руку и призвал облако.

— В одной из усадеб клана Ли.

Сейчас у власти был клан Чжань, охваченный жаждой мятежа, а противостоял им верный из поколения в поколение клану Ли.

Глава клана Ли был ветераном трёх императорских правлений, человеком весьма преклонных лет. Однако, помня о юном императоре, он каждое утро вставал на полчаса раньше, чтобы успеть на аудиенцию. Позже император, проявив особую милость, разрешил ему въезжать во дворец в паланкине.

Отношения между кланами Инь и Чжань висели на волоске. Амбиции Чжань Чжиюаня были настолько очевидны, что он даже не пытался их скрывать. Клан Инь же, чьи заслуги перед страной исчислялись поколениями, больше не мог идти с ними одной дорогой.

Инь Сю стоял в саду под цветущим персиковым деревом. Лепестки усыпали его плечи, но он не шевелился, явно простояв так довольно долго.

Фань Уцзю посмотрел на него и вдруг сказал:

— Похоже, глава клана Ли намерен выдать свою правнучку замуж за Инь Сю, а тот, судя по всему, не против.

Се Биань замер, понимая, что это лишь ещё один способ борьбы, а затем покачал головой:

— Оставь его, пусть наблюдает. Нам нужно прояснить всё до конца, чтобы Инь Сю смог вернуться в цикл перерождений.

— Хорошо, — кивнул Фань Уцзю, обхватил запястье Се Бианя и притянул его к себе, крепко обняв.

***

Когда Се Биань прибыл к Мэн Цину, тот ещё не проснулся.

Они находились в уединённом лесном краю, окружённом магическими барьерами. Се Биань нахмурился, увидев это.

Вероятно, здесь была заложена печать одного из отшельников-бессмертных, и войти в неё, будучи простым смертным, можно было лишь пройдя по строго определённому пути. Но кроме этого, требовался пропуск.

Видимо, им был браслет, который Мэн Чао сняла перед уходом и передала матушке Ли.

Внутри домика вился дымок от очага. Се Биань посмотрел на спящее лицо Мэн Цина и сел в изголовье кровати, решив немного отдохнуть.

Прошло ещё несколько дней. Матушка Ли, как и прежде, осматривала окрестности, пока наконец не нашла голубя с письмом на лапке.

Матушка Ли была неграмотной, это письмо предназначалось не ей.

На её лице отразились смешанные чувства — то ли радость, то ли горе. Она вытерла руки о фартук, вошла в дом, достала бережно хранимый браслет, растерла его в порошок, развела водой и напоила Мэн Цина.

Стоило каплям влаги коснуться губ, как Мэн Цин открыл глаза. В них сквозило замешательство после долгого сна.

Увидев незнакомую обстановку, он опешил, а заметив рядом матушку Ли, спросил:

— Матушка Ли… А где старшая сестра? Где мы?

Глаза матушки Ли покраснели, дрожащими руками она протянула ему смятый в углу листок бумаги:

— Молодой господин, это… это госпожа оставила для вас.

Мэн Цин остолбенел. Он взял письмо и начал жадно вчитываться в строки. Его лицо бледнело с каждым словом.

Се Биань заглянул через плечо: там было изложено всё, вплоть до мелочей, с того самого момента, как клан Мэн покинул Сучжоу. В том числе и мрачное пророчество Мэн Чао о том, что, кроме него, в клане Мэн никто не выживет.

Ноздри Мэн Цина раздулись, перед глазами поплыло, руки и ноги затряслись:

— Сестра… Дедушка и бабушка… они все мертвы?

— Молодой господин! — взвыла матушка Ли, рухнув на пол.

Мэн Цин часто заморгал, лишь теперь осознав, что его лицо залито слезами.

Бледный, он попытался подняться, опираясь на стойку кровати, но ноги подкосились. Се Биань отступил в сторону, и Мэн Цин рухнул на пол.

Его тело, казалось, провалилось сквозь руки Се Бианя. Слёзы ещё не успели скатиться с ресниц, как матушка Ли подхватила его, рыдая навзрыд.

В конце концов, ему было всего лишь чуть больше десяти лет…

Се Биань покачал головой.

***

Мэн Цин очнулся через два дня. Почувствовав запах риса, он съел две полные миски, то и дело проливая слёзы при виде посуды. Вытирал лицо, продолжал есть, и слёзы снова катились по щекам, смешиваясь с безвкусной едой.

— Матушка Ли, сестра говорила, что, проснувшись, я должен ждать здесь своего шанса… — Мэн Цин смотрел на седые волосы старушки, и его глаза снова наполнились слезами. — Чего же мне ждать?

Матушка Ли была всего лишь простой женщиной из задних покоев, и то, что она смогла довести Мэн Цина из Цзинду на запад, уже было чудом. Услышав его вопрос, она не знала, что ответить.

Мэн Цин лишь вздохнул. После разговора он снова остался ни с чем, опустил глаза и принялся теребить сорванный лист.

Пока Мэн Цин каждый день проводил за книгами, Инь Сю в столице прилежно грыз гранит науки и наконец успешно сдал дворцовый экзамен.

Шестнадцатилетний чжуанъюань — явление нечастое, но куда более удивительно было то, что Инь Сю занял первое место и на деревенских, и на столичных экзаменах, а на дворцовом был лично отмечен императором и сразу принят под крыло господином Ли.

Всего за два года он успел усмирить наводнение на Жёлтой реке, а затем вместе с фракцией господина Ли искоренил в правительстве всех предателей и заговорщиков. Вскоре после этого император скончался, и на престол взошёл новый правитель.

Се Биань знал об этом заранее. А сам прославленный на весь мир чжуанъюань в день возвращения ко двору неожиданно ослеп, после чего подал в отставку и вернулся в Сучжоу.

Господин Ли, души не чаявший в своём любимом ученике, всё же выдал за него свою внучку, с которой помолвка была заключена давно, и снарядил сто возов приданого, лично проводив его за ворота Цзинду.

***

Мэн Цин узнал обо всём этом много позже.

Два года он прождал в том месте «шанса», о котором говорила сестра. В конце концов, матушка Ли не вынесла суровой горной жизни и умерла от простуды. Перед смертью она просила лишь об одном — чтобы её прах вернули на родину, в Сучжоу.

Мэн Цин не мог отказать кормилице, заменившей ему мать. Он собрал нехитрый скарб, взял урну с прахом и покинул убежище.

Се Биань на прощание оглянулся: горная хижина стояла на месте, в доме ещё висел дым от очага, а на маленьком столике лежало письмо, которое Мэн Цин спрятал под чайной чашкой.

Выйдя с гор, Мэн Цин обнаружил, что они находились совсем недалеко от Сучжоу. Ему повезло: у подножия он встретил телегу, заплатил кучеру две монетки и с радостью запрыгнул в повозку.

— Паренёк, в Сучжоу к родне собрался? Зачем же ты этой дорогой пошёл? Здесь много диких зверей, — спросил кучер, бородатый здоровяк, который из-за летней жары ехал с открытой грудью, от него разило потом.

Мэн Цин робко улыбнулся. За два года он стал ещё молчаливее.

— Просто еду в город найти родственников… — ответил он.

— О-о. — Мужчина больше не заговаривал. Всю дорогу они ехали в молчании. У городских ворот Мэн Цин спрыгнул на землю и с изумлением смотрел на ворота, которые почти не изменились.

Двух лет было достаточно, чтобы многое изменилось. Фань Уцзю появился рядом с Се Бианем, когда тот, отвлекшись на наблюдение, не заметил его приближения и слегка вздрогнул.

На лице Фань Уцзю играла довольная улыбка:

— Чанъань, до смерти Инь Сю осталось всего два месяца. Скоро мы отсюда выберемся.

Из-за личностей Мэн Цина и Мэн Чао они с Се Бианем договорились опустить лишь часть незначительных воспоминаний, но даже так времени прошло немало.

Зеркало Перерождений не сравнится с чем-то иным, но человек внутри всё равно ощущает ход времени, и это всегда самая выматывающая часть работы.

Услышав это, Се Биань невольно расслабился и улыбнулся:

— Хорошо.

http://bllate.org/book/26131/3129608