Эта простуда подкралась незаметно, но уходила тяжело и неохотно, словно пустила корни.
Шэнь Чжи наконец довелось увидеть служанок в Особняке принцессы — их было всего несколько человек, все они чудом уцелели четыре года назад. Увидев их, Шэнь Чжи наконец понял, что имела в виду Цзян Хэн, когда говорила, что им не следует показываться людям.
Лица этих служанок были испорчены либо глубокими шрамами, либо страшными ожогами. Ужасающие следы залегли на некогда прекрасных и нежных лицах, придавая им пугающе свирепый вид.
Шэнь Чжи невольно почувствовал жалость. Вспомнив же Цзян Хэн, собственными глазами видевшую, как старший брат сгорел заживо, он вдруг почувствовал, как у него перехватило горло.
Когда наступили выходные дни, Шэнь Чжи всё ещё лежал в постели полуживой. Последние несколько дней он провёл в каком-то полубессознательном тумане, и бодрствовать удавалось едва ли пару часов в сутки. Поскольку он редко болел, недуг обрушился на него с силой лавины.
Каждый раз, погружаясь в дремоту, ему казалось, что кто-то сидит рядом и наблюдает за ним, только вот глаза никак не открывались, и разглядеть этого человека было невозможно.
Выпив лекарство в этот день, Шэнь Чжи закрыл глаза и стал тихо ждать. Ощутив, как матрас у изголовья чуть продавился, он заговорил:
— Высочество, извольте передать весточку моему отцу, сегодня я не вернусь домой.
В голосе всё еще слышался сильный носовой оттенок, а кончик фразы чуть взлетал вверх, отчего звучало это почти как каприз.
Цзян Хэн замерла, но виду не подала:
— Откуда ты знаешь, что это я?
Шэнь Чжи открыл глаза и улыбнулся:
— Я ведь не дурак.
Цзян Хэн пристально вгляделась в его бледное лицо, тронутое лихорадочным румянцем. В сердце шевельнулась жалость, но голос остался всё таким же неизменно-холодным:
— Твоему отцу уже передано, отдыхай спокойно и выздоравливай.
Шэнь Чжи что-то невнятно пробормотал, потёрся щекой о подушку, уронил голову набок и снова провалился в сон. Цзян Хэн немного подождала. Убедившись, что он заснул, она смягчила выражение лица, поправила одеяло и, помедлив секунду, протянула руку и коснулась его лба.
Всё ещё горячий.
Тепло от кончиков пальцев передалось коже. Цзян Хэн медленно убрала руку и, не сводя глаз с Шэнь Чжи, мысленно вернулась в кошмарные дни четырехлетней давности. Тогда Шэнь Чжи был куда тяжелее: при смерти, он сгорал в лихорадке почти дотла.
Цзян Хэн закрыла глаза, думая о том, что в её жизни и так осталось совсем немногое. Желаний у нее было мало, но самым заветным из них был именно Шэнь Чжи.
За последние дни Цзян Хэн передумала о многом. Жизнь непостоянна, и раз она так долго держала этого человека подле себя, ждать больше было нельзя.
В комнате царила тишина. В углу тлели успокаивающие благовония, зажженные служанкой, а Шэнь Чжи крепко спал. Поразмыслив обо всём, Цзян Хэн наклонилась, подхватила его вместе с одеялом, с нежностью потерлась щекой о его шею и лишь спустя долгое время поднялась и ушла.
Как только дверь тихо притворилась, Шэнь Чжи перевернулся на другой бок, охваченный самыми сложными и противоречивыми чувствами.
Прошло еще два дня, а хворь не отступала. Шэнь Чжи уже начал подумывать о том, чтобы сослаться на болезнь и вернуться домой, как вдруг ранним утром А Цзю вихрем ворвался в его комнату и принялся собирать личные вещи.
Шэнь Чжи мягко произнес:
— А Цзю.
А Цзю с сияющей улыбкой протянул ему чашку горячего чая:
— Молодой господин Шэнь, что такое?
— Высочество что, собралась выгнать меня? — Шэнь Чжи указал на уже сложенную одежду, внезапно испытав мрачную и печальную меланхолию человека, чьи лучшие дни позади.
А Цзю рассмеялся:
— Высочество кого угодно выгонит, но только не вас. За северной заставой столицы есть горячие источники. Вы уже столько дней не можете оправиться от простуды, искупаться в целебной воде пойдет вам на пользу, Высочество хочет отвезти вас туда попробовать.
В сердце Шэнь Чжи шевельнулось искреннее трогательное чувство.
Высочество и впрямь обладает суровым видом, но добрым сердцем, до чего же она заботлива.
Цзян Хэн привыкла поступать по-своему: раз решила с утра, значит, в полдень они с Шэнь Чжи уже тронулись в путь. На этот раз предстояла поездка за пределы столицы, и маджонговая четвёрка в кои-то веки собралась в полном составе. Шэнь Чжи, бледный и вялый, позволил А Цзю усадить себя в экипаж, но стоило ему прилечь на кушетку, как вновь одолела дремота.
Следом в повозку поднялась Цзян Хэн. Она коснулась лба Шэнь Чжи — её прохладные пальцы принесли такое блаженное облегчение, что Шэнь Чжи прищурился и хрипло позвал:
— Высочество.
Не ожидав, что он не спит, Цзян Хэн резко отдернула руку и с невозмутимым видом кивнула.
Обдумав всё, Шэнь Чжи осторожно спросил:
— Не могли бы вы рассказать мне о князе Чжао-ване? Я слышал... что мы с князем Чжао-ваном не в ладах?
Цзян Хэн опешила, но тут же молча опустилась рядом с ним и бесстрастно произнесла:
— Всё это тебе придется вспомнить самому.
Шэнь Чжи лениво зевнул, потерся о мягкую подушку, пробормотал себе под нос: «Какая же вредная», — и, перевернувшись на другой бок, заснул.
Это тихое, похожее на кошачье мяуканье «какая же вредная» заскребло где-то на дне души Цзян Хэн. Взгляд её потемнел, и она в упор уставилась на полоску белой шеи, обнажившуюся, когда Шэнь Чжи отвернулся. Спустя мгновение на её губах заиграла странная, неопределенная улыбка, и она легко и беззаботно произнесла:
— Мм.
Горячие источники находились в горах на окраине столицы. Место это славилось давно, и многие представители знати и титулованной аристократии бывали здесь. Однако в последние годы все высокие чины обзавелись собственными купальнями прямо в усадьбах, да и в разгар летней жары мало кому хотелось тащиться за город ради сомнительного удовольствия, так что курорт постепенно пришел в запустение.
Шэнь Чжи проспал до самого вечера. Когда он проснулся, голову простреливала острая боль. Долго пролежавши с открытыми глазами, он всё еще соображал: «Кто я и где я?»
А Цзю тоже находился в комнате и, заметив, что тот пришел в себя, заботливо помог ему приподняться:
— Наконец-то проснулись! Как вы себя чувствуете?
Шэнь Чжи пропотел насквозь, и липкое ощущение было ужасно неприятным. Он улыбнулся А Цзю:
— Мы на месте?
А Цзю кивнул:
— Прибыли еще давным-давно. На кухне для вас припасена горячая каша, выпейте ее и ступайте посидите в горячем источнике. Изначально днем здесь был еще один гость, но теперь остались только мы свои, можете не беспокоиться.
Шэнь Чжи так до конца и не понял, о чем именно ему предлагалось не беспокоиться: даже заболев, он оставался мужчиной, неужто кто-то посмеет его обидеть?
Кое-как умывшись, Шэнь Чжи почувствовал прилив сил. А Цзю, глядя, как тот с бледным лицом ест кашу, всё еще тревожился:
— Может, мне пойти с вами?
Шэнь Чжи покачал головой, переоделся и вышел наружу.
Стоял конец лета, и вечер уже не обжигал зноем. Подняв голову, можно было разглядеть среди переплетения ветвей яркую, висящую в небе луну. Легкий ветерок приносил с собой прохладу, вокруг царили тишина и покой.
Погруженный в самые разные мысли, Шэнь Чжи вдруг заметил впереди клубящийся пар. Он лениво раздвинул преграждавшие путь ветви и, подняв глаза, с удивлением обнаружил, что в источнике кто-то есть.
Бросив беглый взгляд, он понял, что это мужчина, и немного успокоился. Но присмотревшись внимательнее, заметил, что незнакомец стоял в воде по пояс к нему спиной. Его обнаженное тело поражало точеными линиями и утонченной мускулатурой: сухощавое, но крепкое, до того прекрасное, что у него захватило дух.
Вспомнив собственные слова о том, что он любит мужчин, Шэнь Чжи тронул себя за подбородок и с удивлением осознал, что и впрямь... кажется, куда больше интересуется мужчинами.
Полюбовавшись еще немного, Шэнь Чжи слегка кашлянул и с улыбкой произнес:
— Уважаемый братец, вы не возражаете против компании?
Услышав голос, мужчина медленно обернулся. Лицо его было спокойным, а голос — ровным:
— Не возражаю.
Шэнь Чжи:
— ...
Это лицо.
Этот облик.
Да кто это, если не сама принцесса?!
Хотя в глубине души он уже давно смутно догадывался об этом, увидеть такую картину воочию, без всяких прикрас, было столь неожиданно, что душа Шэнь Чжи едва не вылетела из тела. Не раздумывая ни секунды, он резко развернулся и бросился наутек.
Позади раздался всплеск воды, и в следующее мгновение Шэнь Чжи был остановлен наотмашь.
— Куда бежишь?
Похоже, нужды скрываться больше не было, и у самого уха раздался низкий, бархатный мужской голос, от которого у Шэнь Чжи одновременно занемели мочки ушей и накатила беспомощность.
Помолчав секунду, он повернулся, и его чистый взгляд упал на знакомое, поразительно красивое лицо:
— ...Должен ли я называть вас князем Чжао-ваном или принцессой?
Уголки губ Цзян Хэн едва заметно изогнулись, улыбка мелькнула и тут же исчезла:
— Раньше ты звал меня просто по имени.
Шэнь Чжи в упор смотрел на Цзян Хэн, совершенно не соображая, что сказать. После того как в его голове пронелся вихрь самых разных мыслей и чувств, шок удивительно быстро сменился умиротворением.
С чего бы это он так легко смирился? Будто бы... так оно и должно было быть.
Удивившись собственным ощущениям, Шэнь Чжи улыбнулся и мягко произлëс:
— Прошлого я уже не помню. Но раз уж я теперь служу при вас, то не имеет никакого значения, князь вы Чжао-ван или принцесса.
Цзян Хэн молча и мрачно смотрела на него.
Шэнь Чжи задрал голову, глядя на нее:
— Ваше Высочество?
Ничего не ответив, Цзян Хэн развернулась и вернулась в воду источника. Шэнь Чжи помялся на месте, но в конце концов тоже сбросил одежду и последовал за ней.
Они молча погрузились в теплую воду. Шэнь Чжи вспомнил юношу из своих снов последних дней, затем припомнил отношение Цзян Хэн за те три месяца, что он провел в Особняке принцессы, и на душе у него стало слегка горько.
Он отроду не слушал отца, судя по всему, и на этот раз исключения не будет.
— Шэнь Цзинхэ, — внезапно вздохнула Цзян Хэн. — Вспомни всё поскорее.
Шэнь Чжи не стал отвечать. Он опустил взгляд и какое-то время задумчиво теребил красную веревочку на своем запястье, а потом скосил глаза на Цзян Хэн и закономерно обнаружил у нее точно такую же.
В тот же миг Шэнь Чжи вспомнил всё, что наговорил ей в прошлые дни, мысленно представил, каково было Цзян Хэн выслушивать его тирады, и ему отчаянно захотелось выпрыгнуть из источника и сделать ноги. Впрочем, подавив это искушение, он тихо ответил:
— Хорошо.
Постепенно Шэнь Чжи сморило в теплой воде. Засыпать прямо в источнике было явно плохой идеей, но стоило вспомнить, что Цзян Хэн рядом, как на сердце стало спокойно, и он провалился в сон.
Во сне вновь замелькали обрывочные картины: отвесные скалы до небещ, бескрайние ледяные равнины и звонкие голоса учеников, читающих книги в Гоцзыцзяне — всё смешалось в полный хаос.
Когда он проснулся, за окном уже брезжил рассвет. Опираясь на руки, Шэнь Чжи приподнялся, бодро потянулся и окинул взглядом комнату: они уже вернулись в его покои в Особняке принцессы.
На этот раз он проснулся непривычно рано и с удовольствием принялся разглядывать птиц за окном, даже не обернувшись на звук шагов.
Цзян Хэн подошла к кровати с пиалой в руках, скользнула взглядом по окну, проследив за его вниманием, постучала пальцем по фарфору и бесстрастно произнесла:
— Пей лекарство.
Шэнь Чжи с детства терпеть не мог горькие отвары. В первые дни болезни во рту и так стоял привкус лекарств, так что приходилось зажимать нос и пить без возражений, но нынче утром он чувствовал себя совершенно здоровым и потому тут же попытался сменить тему:
— Ваше Высочество, мне тут сон приснился.
— Мм?
— Мне приснилось... — Шэнь Чжи замолчал, повернулся к ней и с улыбкой добавил: — Что вы превратились в мужчину.
Лицо Цзян Хэн осталось совершенно каменным:
— ...
Шэнь Чжи продолжал беззаботно улыбаться, напрасно рискуя собственной шкурой.
Цзян Хэн опустила пиалу, наклонилась, приблизив лицо к нему, и, ухватив Шэнь Чжи за подбородок, чуть прищурила узкие глаза. Тон ее был далек от дружелюбного:
— Сон это или нет — не хочешь проверить на деле?
Они оказались так близко, что их дыхание смешалось в одно целое. Достаточно было податься вперед всего на дюйм, чтобы их губы соприкоснулись.
Тот, о ком он грезил день и ночь, находился на расстоянии вытянутой руки. Сердце Цзян Хэн дрогнуло, она уже хотела сполна насладиться желанным мгновением, как вдруг чья-то рука решительно преградила им путь.
Шэнь Чжи слегка отпрянул назад, убрал руку и моргнул:
— Это проверять точно не нужно. Ваше Высочество может не беспокоиться, у меня язык за зубами, никакие слухи наружу не просочатся.
Цзян Хэн замерла. Проигнорировав его слова, она выпрямилась, снова взяла пиалу и протянула ее:
— Пей лекарство.
Глаза Шэнь Чжи лучились улыбкой, а голос звучал непривычно мягко:
— Мое Высочество, я уже совершенно здоров.
— Этот трюк не пройдет, — холодно произнесла Цзян Хэн. — Если не выпьешь сам, я буду кормить тебя с ложечки.
Шэнь Чжи на мгновение замолк, но всё же послушно взял пиалу и выпил лекарство.
http://bllate.org/book/26132/3129704
Готово:
