Время шло капля за каплей, а Сюэ Я стоял на коленях на мягком ковре, не смея сделать ни единого лишнего движения.
По прибытии в Шанцзин позавчера он даже не успел разглядеть хоть краешек столичных пейзажей сквозь занавеску кареты, как его снова заперли. Сегодня же несколько людей с силой отмыли его в деревянной бане, после чего приволокли сюда и велели встать на колени.
Роскошные палаты с резными балками и расписными колоннами, свисающие шёлковые занавеси цвета морской волны, затканные золотыми нитями, в колыхании которых струился тонкий аромат; ворс ковра был невероятно чистым — не разобрать, из шкуры какого зверя он состряпан, но на нём не нашлось ни единой соринки. Разумеется, это стоило баснословных денег.
Прислуживавшие евнухи и служанки двигались бесшумно, ступая словно кошки. В покоях царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь шуршанием страниц: сидевший в кресле человек читал книгу.
В тот момент, когда у Сюэ Я от долгого стояния на коленях закружилась голова, он наконец услышал голос того, кто сидел выше.
— Как тебя зовут?
Услышав этот вопрос, Сюэ Я украдкой ущипнул себя, чтобы прогнать сонливость и прояснить мысли. Вот уже больше полумесяца он перебивался двумя чашками жидкой рисовой каши в день, а сегодня и вовсе не сделал ни глотка воды, прежде чем его притащили сюда.
— Ничтожное имя этого раба — Сюэ Я, — дрожащим голосом ответил он.
— Сюэ Я? Как название чая, довольно изысканно, — Юноша на мгновение замолчал. — Подними голову.
Сюэ Я с нервным сглотком приподнял подбородок. Он бросил мимолётный взгляд на лицо собеседника и тут же поспешно опустил глаза.
В ту ночь, увидев Хэ Сюйланя, он уже счёл его невероятно красивым, но теперь, при дневном свете, был просто потрясён его красочным ликом. Одетый в простое старое одеяние светло-зелёного цвета, Хэ Сюйлань держал в руке свиток, а выражение его лица было безмятежным. По сравнению с изнурённым Сюэ Я, он выглядел бодрым и сияющим, словно драгоценная жемчужина или чистый нефрит.
— У меня есть к тебе несколько вопросов, и отвечать ты должен прямо, ничего не утаивая, — произнёс Хэ Сюйлань.
Сюэ Я яростно закивал.
Хэ Сюйлань расспрашивал о вещах, связанных исключительно с Добросердечным Стариком. Когда зашла речь о том, как старик вставал по ночам, Сюэ Я с виноватым видом покачал головой:
— Ничтожный раб не знает.
В глазах Хэ Сюйланя мелькнул глубокий смысл:
— Не знаешь?
— Раб… этот раб не прислуживал ему в личных покоях, но когда господин страдал бессонницей, он действительно велел мне петь для него песни.
Не смея лгать, Сюэ Я выложил всё как на духу.
— И что за песни ты пел? — снова спросил Хэ Сюйлань.
Сюэ Я немного подумал и перечислил те небольшие песенки, которые ещё годились для приличного общества. Поначалу он пел перед Добросердечным Стариком и пошлые песенки, но стоило тому послушать, как он сначала смеялся, а потом его лицо постепенно каменело, и он приказывал больше никогда подобного не исполнять.
Сюэ Я сообразил быстро: он понял, что Добросердечный Старик предпочитает мотивы поприличнее, и поспешно затянул другие. Среди них больше всего старику полюбилась песня «Тоска и обида».
В этой песне рассказывалось о девушке, тоскующей по своему возлюбленному. Благодаря своему родовитому происхождению она добилась того, что они сошлись, но всё это принесло им не счастливую супружескую жизнь, а взаимную ненависть. В конце концов женщина целыми днями томилась в одиночестве в пустых покоях и ночь за ночью пела эту песню — «Тоска и обида».
После его ответа в покоях воцарилась тишина.
Прошло немало времени, прежде чем извне донёсся голос:
— Ваше Высочество Наследник прибыл!
Наследник?
Сюэ Я торопливо опустил голову ещё ниже.
— Впустить. — То ли Сюэ Я показалось, то ли голос Хэ Сюйланя стал ещё холоднее, чем прежде.
Раздался звонкий перестук жемчужных занавесей, и в залу большими шагами вошёл кто-то. Чистый и звонкий голос подростка, чей голос ещё не успел сломаться, разнёсся по комнате:
— Ваш сын приветствует приемного отца.
Наследнику было шестнадцать лет, звали его Цуй Линцзин. Он пошёл в мать и обладал точёным женоподобным личиком. Сделав несколько шагов к Хэ Сюйланю, он естественно перевёл взгляд на человека, стоявшего на коленях. Задержав на нём взор на мгновение и отдав положенные поклоны, он продолжил говорить; покрасневшие края его глаз ещё не до конца побелели, а голос слегка охрип:
— Ваш сын не сомкнул глаз всю минувшую ночь, думая, что приемный отец наверняка разделяет мои чувства, поэтому сразу после занятий в Тайсюэ поспешил сюда.
Хэ Сюйлань кивнул:
— Ты проявляешь сыновнюю почтительность, но тебе нужно беречь здоровье. Через несколько дней состоятся пышные похороны твоего императорского отца и твоя собственная церемония восхождения на престол.
Наследник ответил, что понял, и вновь перевёл взгляд на стоящего на коленях человека, лишь спустя мгновение произнеся:
— Приемный отец, а этот человек — тот самый, кто прежде прислуживал императорскому отцу?
— Да, — ответил Хэ Сюйлань.
Взгляд наследника слегка дрогнул, и он тут же поднял голову:
— Осмелюсь дерзнуть просить приемного отца пожаловать этого человека мне. — Не дожидаясь ответа Хэ Сюйланя, он добавил: — Год назад императорский отец покинул столицу, и кроме евнуха Вана и других слуг, которые прислуживали ему с малых лет, остался лишь он. Сейчас уже выяснилось, что императорский отец скончался естественной смертью в преклонные годы, и этот человек здесь ни при чём. Я так тоскую по отцу, что хочу держать его рядом, чтобы он прислуживал мне и рассказывал о старых временах императорского отца.
Услышав эти слова внезапно появившегося наследника, Сюэ Я невольно оживился. Он-то думал, что ему точно конец, а оказалось, что всё ещё можно исправить.
Судя по речи наследника, он казался добрым человеком. Раз святой государь был добрым человеком, то и его сын — тоже добрый молодец.
К тому же, кто такой наследник? Император скончался, а значит, наследник — будущий император, стоящий выше десятков тысяч людей. Если ему удастся прислуживать возле наследника и угодить ему, разве не обрушатся на него несметные богатства и слава?
Прошло всего несколько мгновений, а в голове Сюэ Я уже пронеслись мысли о том, как лучше всего услужить наследнику.
Однако голос Хэ Сюйланя вернул его к реальности.
— Сперва нужно узнать его собственное мнение, — холодно и бесстрастно произнёс Хэ Сюйлань. — Хочешь ли ты отправиться служить к Наследнику?
Сюэ Я помедлил, а затем медленно поднял голову. Глядя на прекрасного юношу перед собой, он выдавил из себя улыбку:
— Ничтожный раб желает быть рабочей лошадью для Наследника и разделять его заботы.
Стоило ему это произнести, как взгляд смотревшего на него молодого человека неуловимо изменился. В его глазах читались то ли насмешка, то ли жалость, но это выражение исчезло так быстро, что Сюэ Я не успел разобраться, прежде чем услышал слова Хэ Сюйланя:
— Тогда забирай его с собой.
Услышав это, Сюэ Я почувствовал лишь ликование и уже не обращал внимания на тот последний взгляд, которым одарил его Хэ Сюйлань. Низко склонив голову, он шаг за шагом последовал за свитой Наследника, покидая Дворец Нинфу.
Он всё обдумал: служить у Наследника, разумеется, гораздо лучше, чем оставаться возле Хэ Сюйланя. Лицом он на пять частей походил на него же, к тому же был тем, кто сопровождал императора в его последние мгновения — кто знает, вдруг тот затаил на него жуткую обиду? А Наследник, забрав его к себе, спасает его из пучины страдания.
Раз уж ему удалось снискать расположение императора, то придумать способ заслужить хоть немного милости Наследника должно быть легко, верно?
При этой мысли Сюэ Я украдком поднял глаза и бросил взгляд на юношу в бледно-жёлтых парадных одеждах с узором из питонов, шедшего впереди. У юноши была тонкая талия и длинные ноги, он напоминал только что начавший бурно расти бамбук, источая свежесть утренней росы.
Резиденцией наследника был Восточный Дворец.
Из-за того, что через несколько дней должна была состояться церемония восхождения на престол, внутри Восточного Дворца царила суета: служанки в облачениях с водяными рукавами и облачными юбками сновали туда-сюда, словно рыбы в воде. Завидев Наследника, они тут же останавливались и послушно отвешивали поклоны.
Наследник даже не взглянул на стоявшего на коленях человека; миновав галереи и перекинутые через протоки мостики, он направился прямо в боковые покои.
Сюэ Я семенил следом за свитой Наследника, не в силах удержаться от любопытства и озираясь по сторонам.
Как же здесь красиво! Извилистые ручьи, густая зелень растений, роскошь и изящество — не было ни одного уголка, который не отличался бы утонченностью и богатством. Сюэ Я залюбовался видами, одновременно успевая и не отставать от процессии, и воровато коситься на окружающие пейзажи.
Когда они почти вошли в покои, он поспешно потупил взор, прикрыл глаза и последовал внутрь. Заметив, что идущий впереди человек остановился, он тоже замер, но не успел даже сообразить, нужно ли опускаться на колени, как услышал пропитанные лютой ненавистью слова:
— Принесите мой кнут.
http://bllate.org/book/26141/3130820
Готово:
