Готовый перевод The Stand-in and the Original Got Together / Замена: Как я соблазнил оригинал: Глава 10

В Небесной тюрьме было намного холоднее, чем во дворце. Сюэ Я сидел на охапке сухой соломы и невольно обхватил себя руками за плечи. Он никак не ожидал, что какой-то там премьер-министр посмеет вести себя и говорить с самим императором в подобном тоне — сказал бросить его в Небесную тюрьму, и вот он здесь. А еще он не ожидал, что Цуй Линцзин окажется такой сволочью.

Это же Цуй Линцзин заставил его всё написать, а в итоге всю вину свалил на него!

Сюэ Я шмыгнул носом: неужели он и правда умрет здесь, в Небесной тюрьме? Говорят, преступников в Небесной тюрьме казнят через отсечение головы.

Вообразив собственную смерть во всех подробностях, он поспешно затряс головой.

Нет, в его сне он не умер в Небесной тюрьме, но сколько же ему здесь сидеть? В тюрьме было темно и холодно, к тому же он уже давным-давно ничего не ел. Здесь дежурили стражники, но стоило им бросить на него взгляд, как на их лицах появлялась странная ухмылка. Стоило ему попросить у них еды, как они в ответ спрашивали, что он может им дать.

От одного этого похотливого вида Сюэ Я становилось тошно, и он предпочитал терпеть голод.

Он потрогал свой живот, который уже ввалился до предела, и мысленно снова обругал Цуй Линцзин. За маленьким оконцем день сменялся темнотой, а затем снова светало. На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Сюэ Я проснулся. Он безумно хотел есть, в глазах у него потемнело от голода, и заснуть он уже не мог. Оставалось только подняться на ноги, вцепиться в решетку и завопить:

— Есть тут кто-нибудь?! Эй, люди, спасите, тут человек умирает!

Он кричал до тех пор, пока не послышались ленивые шаги вперемешку с руганью:

— Чего горланишь, как на похоронах? Спозаранку людям поспать не дают.

Увидев приближающегося тюремщика, Сюэ Я тут же затараторил:

— Уважаемый, не найдется ли у вас какой-нибудь еды? Я уже сутки во рту ничего не держал, правда, очень голоден.

Тюремщик скосил глаза на Сюэ Я. Вчерашний фарфоровый красавчик сегодня выглядел грязным. Всё из-за того, что Сюэ Я во сне бессознательно тер лицо руками, а перед этим успел потрогать тюремную стену.

Опустив взгляд ниже и заметив тонкую, белоснежную и нежную шею, тюремщик снова почувствовал некий трепет. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг снаружи раздался громкий окрик:

— С чего это Первый министр пожаловал спозаранку?

Тюремщик торопливо отвел глаза от шеи Сюэ Я, забыв про него, резко развернулся и зашагал прочь, выдавив из себя самую раболепную улыбку:

— Ой, Первый министр пришел!

Услышав, что прибыл Инь Цинсюань, Сюэ Я помрачнел. Этот гад Инь Цинсюань мало того что упрятал его в Небесную тюрьму, так еще и морил голодом — чего он приперся снова? Хоть он и мысленно обзывал Инь Цинсюаня последними словами, ноги сами понесли его к тюремной двери. Уставившись во внешний проход остекленевшим взором, он понял, что Инь Цинсюань пришел вовсе не к нему и вскоре скрылся из виду.

Сколько бы Сюэ Я ни звал стражника, к нему больше никто не подходил. Ближе к вечеру он почувствовал, что у него уже подкашиваются ноги. В тишине послышался какой-то шуршащий звук, и, обернувшись на шум, Сюэ Я с ужасом обнаружил... крысу!

Крыса вела себя крайне нагло: сновала туда-сюда и ни в грош не ставила Сюэ Я. Сюэ Я впился в нее взглядом, и как только эта нахальная тварь подбежала вплотную к нему, он молниеносно протянул руку и схватил ее за шкирку.

— Ах ты паршивая крыса, еще и издеваться вздумала! — Сюэ Я осквернился, обнажив белоснежные зубы, и яростно зашипел. — Сейчас я тебе покажу...

— Гляди-ка, не так уж он и голоден. Развлекается с крысой, вместо того чтобы ее сожрать.

Раздавшийся поблизости голос заставил Сюэ Я замереть. С окаменевшим лицом он повернул голову и нос к носу столкнулся с бесстрастным лицом Инь Цинсюаня. Сюэ Я закусил губу и тут же разжал пальцы, выпуская крысу. Зверек взмыл в воздух, истошно и испуганно пища, а Сюэ Я взвизгнул вслед:

— Ой, крыса! А я думал, кролик!

Причитая, Сюэ Я забился в самый угол, изображая крайний испуг.

Однако Инь Цинсюань даже не взглянул на него — он лишь бросил косой взгляд на сопровождающего:

— Покормите его.

Кто-то просунул в окошко у самого пола миску с едой. Сюэ Я посмотрел на еду, а затем на Инь Цинсюаня:

— Ваша светлость Первый министр, ничтожный действительно ни в чем не виновен, ничтожный просто выполнял приказ.

— Я знаю. Именно поэтому тебя всего лишь заперли здесь, — бесстрастно произнес Инь Цинсюань. — Перебесятся те девицы — и сможешь выйти.

Сюэ Я тут же встрепенулся:

— А когда они перебесятся?

Инь Цинсюань мысленно припомнил сестрицу, которая всё еще громила дом:

— Наверное, еще немного поголод... то есть погодят.

Бросив это, он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа.

Услышав это, Сюэ Я понял, что умирать ему не суждено, и немного успокоился. Но стоило ему задуматься о том, сколько еще придется чалиться в этой дыре, как накатывало отчаяние. Впрочем, сейчас желудок урчал еще сильнее, так что он решил сначала поесть.

С тех пор ему приносили по одному скромному обеду в день, пока на пятые сутки Инь Цинсюань наконец не явился лично, чтобы выпустить его на свободу.

Инь Цинсюань сразу же поволок его во Дворец Фэнжуй. Сюэ Я мечтал сначала привести себя в порядок и умыться, но Первый министр не предоставил ему такой возможности, притащив прямиком на аудиенцию к императору. Увидев, как Инь Цинсюань приволок какую-то грязную мазню, Цуй Линцзин мгновенно зажал нос и отшатнулся на несколько шагов назад:

— Первый министр Инь, что это значит?! Ты что, хочешь отравить меня смрадом?

Инь Цинсюань протянул руку и оттянул лицо Сюэ Я в сторону:

— Этот министр хочет спросить Ваше Величество, какова внешность сего человека?

Сюэ Я попытался спрятать лицо, но вторая рука Инь Цинсюаня намертво вцепилась в его запястья, лишив всякой возможности укрыться. Цуй Линцзин тут же скривился в брезгливой гримасе:

— Что за уродливое страшилище, вон его отсюда!

Инь Цинсюань опустил руку:

— Это бывший евнух из числа слуг Вашего Величества. Тогда Ваше Величество находил, что он затмевает собой любые красоты, а теперь называет уродливым страшилищем. Видимо, эстетический вкус Вашего Величества меняется ежесекундно. Раз так, то и прежние кандидатки в наложницы вовсе не дурнушки. А раз они не уродливы, у Ваше Величество нет причин отказываться от отбора.

После этой многоходовки Инь Цинсюаня и у Сюэ Я, и у Цуй Линцзина застрял ком в горле. Особенно у Сюэ Я: его грязного притащили сюда через весь дворец, и все попадавшиеся по пути слуги шарахались от него как от прокаженного, что нанесло жестокий удар по его душе. Раньше, когда Цуй Линцзин хвалил его привлекательность, он втайне даже гордился собой, а сегодня услышал уничтожающее уродливое страшилище.

Цуй Линцзин прикрыл глаза, словно от злости у него пропал дар речи, и лишь спустя долгое время процедил:

— Ах ты, Инь Цинсюань... Ты ведь просто хочешь довести меня до могилы!

— Этот министр не смеет, этот министр просто исполняет свой долг, — Инь Цинсюань откинул полу халата и опустился на колени. — Продолжение царственного рода не терпит отлагательств. Пусть Ваше Величество не думает о себе, подумайте о Поднебесной. Стоит прерваться линии наследников — и государству настанет конец.

На сей раз Цуй Линцзин схватил со стола чашку с водой, собираясь запустить ею в Инь Цинсюаня, но тот даже не попытался увернуться. Взбешенный Цуй Линцзин швырнул чашку в сторону:

— Хорошо, будет вам отбор! Но предупреждаю тебя, Первый министр Инь, посмеешь прислать во дворец ту свою уродливую сестрицу — я сошлю ее в Холодный дворец в первый же день!

Инь Цинсюань с достоинством ответил:

— Если этой министра сестре посчастливится попасть во дворец, это станет ее величайшим благословением. А уж как сложится ее судьба внутри — зависит исключительно от нее самой.

Цуй Линцзину было больше нечего сказать Первому министру. Скользнув взглядом по стоящему рядом Сюэ Я, он рявкнул:

— Ты чего стоишь? Убирайся вон приводить себя в порядок, хочешь задушить меня своей вонью?

Никто в жизни не смел называть Сюэ Я уродливым и вонючим, и этот двойной удар глубоко ранил его. С обиженным видом он поплелся прочь.

Сюэ Я вымылся целых пять раз, а затем щедро сдобрил запястья и мочки ушей ароматной пудрой, прежде чем почувствовать, что от него снова приятно пахнет и нет больше этого тюремного смрада тлена. Хотя ему и приснился тот сон, он никак не ожидал, что Инь Цинсюань окажется человеком такого сорта: с виду благородный муж, а на деле — последняя гнида.

Во всем этом Шанцзине вообще не осталось нормальных людей. Если кто-то и был исключением, так это, пожалуй, Хэ Сюйлань — до умопомрачения наивный.

При мысли о Хэ Сюйлане Сюэ Я внезапно вспомнил, что уже давным-давно его не видел. Ему ужасно хотелось и дальше поддерживать хорошие отношения с Хэ Сюйланем, ведь он по-прежнему ничего о нем толком не знал.

Вернувшись из Небесной тюрьмы, Сюэ Я обнаружил, что то ли вид его возвращения произвел на Цуй Линцзина неизгладимое впечатление, то ли по какой-то иной причине, но император больше не подзывал его прислуживать в покоях. Да и сам Сюэ Я теперь был освобожден от евнучьих хлопот, а до работы горничных-служанок он всё равно не дорос.

Оставшись бездельничать, Сюэ Я замышлял недоброе. Пока Цуй Линцзин отправлялся на утренний совет, он тайком ускользнул из Дворца Фэнжуй и направился в сторону Дворца Нинфу. Когда он добрался туда, солнце уже стояло высоко — как раз наступило время утренней трапезы.

— Уважаемый, у меня есть срочное дело к Вдовствующей императрице. Не будете ли вы столь любезны доложить обо мне? — вежливо обратился Сюэ Я к евнуху, дежурившему у входа.

Евнух, похоже, узнал Сюэ Я. Не став расспрашивать, какого черта его сюда принесло, он лишь коротко бросил:

— Жди здесь, я доложу.

Вскоре евнух вернулся и с улыбкой произнес:

— Вдовствующая императрица велел заходить. Он сейчас завтракает во вспомогательном крыле.

В сердце Сюэ Я вспыхнула радость. Поспешно поблагодарив евнуха, он переступил порог Дворца Нинфу и прямиком направился во вспомогательное крыло. Добравшись до дверей, он украдкой одернул одежду и лишь после этого шагнул внутрь. Хэ Сюйлань действительно завтракал. Видимо, он только что встал: одежда сидела на нем несколько небрежно, и этот заношенный на три десятых наряд придавал ему какое-то ленивое, непринужденное очарование.

Сюэ Я тихонько подошел ближе, отдал положенный поклон и поздоровался:

— Ничтожный приветствует Вдовствующую императрицу.

Хэ Сюйлань отложил ложку и перевел взгляд на Сюэ Я:

— Здесь никого, кроме нас, нет, церемонии ни к чему.

Услышав это, Сюэ Я тихонько выдохнул:

— Братец Вдовствующая императрица.

Хэ Сюйлань издал мягкое угу и поинтересовался:

— Ты уже завтракал?

— Еще нет, я сбежал сюда тайком, — признался Сюэ Я, невольно косясь на заставленный яствами стол.

Хэ Сюйлань, разумеется, заметил его мелкие уловки:

— Тогда присаживайся, поешь с со мной.

Сюэ Я тут же испуганно замотал головой. Он вспомнил Вдовующую благородную супругу Шу: та ведь тоже сначала предложила ему поесть, а потом ее постигла страшная участь, и всех ее слуг перебили.

— Пустяки, я же Вдовствующая императрица. Если я велю тебе разделить со мной трапезу, даже император не станет наказывать за это, узнай он об этом, — словно прочитав его мысли, мягко произнес Хэ Сюйлань.

Сюэ Я помедлил, бросив еще один тоскливый взгляд на деликатесы:

— Братец Вдовствующая императрица, мне правда можно?

— Разумеется, — Хэ Сюйлань кивнул на стол. — Только здесь приборов на одного. Я уже пользовался этими палочками, ты не брезгуешь?

— Ничуть! — Сюэ Я яростно затряс головой.

Он несколько дней толком не работал, перебиваясь объедками, а до этого в Небесной тюрьме и вовсе перепадала лишь пара горстей за сутки. От ароматов, исходивших от стола, у него мгновенно затекли слюнки — разве мог он думать о том, что палочками уже ел Хэ Сюйлань?

— Тогда садись и ешь.

Хэ Сюйлань протянул палочки Сюэ Я.

Взяв палочки и одарив Хэ Сюйланя сияющей улыбкой, Сюэ Я уселся за стол. Оглядев изобилие еды, он поначалу растерялся, не зная, с чего начать, но в конце концов решил поглощать всё подряд, начиная с того, что стояло ближе.

Поскольку в детстве ему частенько доводилось голодать, к процессу еды Сюэ Я подходил со всей страстью. Жевал он быстро, словно хомяк, безостановочно заталкивая в рот новые куски.

Лишь когда на столе почти ничего не осталось, он резко замер и с тревожным трепетом посмотрел на Хэ Сюйланя:

— Братец, кажется, я съел слишком много... Я умял весь твой завтрак.

— Я уже наелся. А вот ты — скажи, ты все еще голоден? Если хочешь, я прикажу на кухне приготовить еще, — Хэ Сюйлань вовсе не выглядел сердитым.

Сюэ Я поднял руку и потрогал живот — тот заметно округлился. Помотав головой, он ответил:

— Нет, я уже наелся.

Он аккуратно положил палочки, достал платок, промокнул рот и снова посмотрел на Хэ Сюйланя. Конечно, прибежал он сюда спозаранку вовсе не ради совместного завтрака — у него имелась иная цель.

— Братец Вдовствующая императрица, меня ведь несколько дней назад заперли в Небесную тюрьму, — начал Сюэ Я, заметив на лице Хэ Сюйланя легкое удивление, и продолжил. — Министерство ритуалов прислало императору свитки с портретами, но они ему не понравились, и он заставил меня нарисовать на них уродливые рожицы. А потом явился Первый министр, приказал бросить меня в Небесную тюрьму, чтобы сбить спесь с тех сановников. Первые два дня в темнице мне вообще не давали еды, а в последующие дни кормили всего раз в сутки.

— Вот почему ты так сильно исхудал, — посочувствовал Хэ Сюйлань.

Наконец-то Сюэ Я встретил человека, который искренне о нем пожалел. Забыв о том, что перед ним сидит соперник в любви, он продолжил жаловаться:

— В Небесной тюрьме так холодно и темно, а еще там водятся крысы... Боже мой, эти крысы просто ужасны, от страха я даже пошевелиться не смел!

И в самом деле, во взгляде Хэ Сюйланя промелькнуло еще больше сострадания:

— Должно быть, тебе пришлось несладко. Но неужели по возвращении император не одарил тебя за перенесенные тяготы?

— Ни капельки, — лицо Сюэ Я покислело. — Мало того что не одарил, так еще и обозвал вонючим уродливым страшилищем!

Хэ Сюйлань нахмурился, храня молчание.

Выждав паузу, Сюэ Я осторожно завел издала:

— Братец Вдовствующая императрица, а ты знаешь, почему император так упорно отказывается отбирать наложниц? Разве отбор — это плохо? Разве во дворце не веселее, когда вокруг много людей? К тому же, после отбора у императора всегда найдется компания, да и детей он сможет завести — много-много детей.

Рассказывая всё это, Сюэ Я неотрывно следил за выражением лица Хэ Сюйланя. Ему не терпелось узнать, испытает ли тот хотя бы каплю боли, услышав, что Цуй Линцзин собирается завести детей с какой-то женщиной. Но на лице Хэ Сюйланя от начала и до конца не дрогнул ни один мускул, не отразив и тени скорби.

— Император еще молод, просто из баловства стесняется жениться, вот и всё, — бесстрастно отозвался Хэ Сюйлань.

Сюэ Я разочарованно протянул:

— Ох...

И тут же полюбопытствовал:

— А как ты думаешь, в этот раз император назначит императрицу?

— Это зависит исключительно от желания самого императора, — последовал ответ.

Две попытки прощупать почву не дали никаких результатов: на лице Хэ Сюйланя не промелькнуло ни единой эмоции. Сюэ Я подумал про себя, что Цуй Линцзин, похоже, страдает от безответной любви. Влюбился в того, в кого не следовало, да еще и безответно — так ему и надо, поделом!

Покончив с разведкой, Сюэ Я уже собирался откланяться, как вдруг, прежде чем он успел подняться на ноги, из-за двери донесся зычный голос евнуха:

— Император прибыл!

Сердце Сюэ Я ушло в пятки. Воспоминания о том, как Цуй Линцзин застал его с Вдовующей благородной супругой Шу, были еще слишком свежи, породив в его душе глубокую фобию:

— О нет! Что делать, император идет!

Хэ Сюйлань посмотрел на него:

— Ну и что с того, что идет?

В панике Сюэ Я запричитал:

— Император терпеть не может, когда я нахожусь рядом с кем-то посторонним, он же меня убьет!

Хэ Сюйлань слегка опустил ресницы и внезапно протянул руку, приподнимая край длинной скатерти:

— Под столом можно спрятаться.

http://bllate.org/book/26141/3130828