Юань Е в этот раз и впрямь здорово управился с выбором коровы: молока давала вдоволь, и даже казалось, что доить её совсем не трудно. Но это не спасло ситуацию, ведь всю работу он выполнял в одиночку — у Фан Шаои на дне ведра не было ни капли, этот человек вообще палец о палец не ударил. В конце концов заветный люксовый номер Юань Е так и не достался. Он спросил Фан Шаои:
— Ты почему не доил?
Фан Шаои бросил взгляд на камеру и негромко ответил:
— Не люблю возиться с этим.
— А я люблю, — Юань Е даже рассмеялся от такого ответа. — Люблю, говоришь? Да я прямо сплю и вижу, как дою коров… то есть коровье… вымя?
Фан Шаои опустил глаза и с улыбкой произвил:
— Смотрю, тебе это очень по душе.
Про себя Юань Е подумал: да к чему бы мне это было по душе? Неужели мне корова так нравится?
Чэн Сюнь и Чи Син заполучили люксовый номер, потому что они только что пыхтели над ведрами, уткнувшись носом в бока коров, и старались изо всех сил. Юань Е поддразнил их:
— Вы ведь только что увели корову, которую я выбрал, верно? Раз воспользовались моей коровкой, не поделитесь ли со мной половиной?
Чи Син уже привык к Юань Е и больше не робел, как в самом начале. Он подтащил только что надоенное ведро молока прямо к лицу Юань Е и заявил:
— Комнатой поделиться не выйдет, но всё молоко — ваше.
Юань Е с улыбкой качнул подбородком и не стал с ним возиться:
— Забирай, не нужно.
Перед камерами оба младших ничего лишнего говорить не стали, но потом тайком подошли к Юань Е. Чэн Сюнь сказал:
— Братух Юань Е, давайте с Шаои поживете в той палатке, мне кажется, брат Шаои неважно себя чувствует.
Юань Е посмотрел на него, хлопнул по плечу и покачал головой:
— Не нужно, спасибо за заботу.
— Ничего страшного, мы с Сином где угодно выспимся, нам без разницы, — заверил Чэн Сюнь.
Юань Е улыбнулся ему, но снова покачал головой:
— Нет, спасибо. Я ценю ваше внимание.
Юань Е всегда хорошо относился к этой парочке: парни без дурных мыслей и с нормальным эмоциональным интеллектом. Они не стали перед камерами отдавать им комнату ради показухи в эфире, и это вызывало искреннюю симпатию. Ведь они вполне могли во время распределения комнат при всех заявить, что хотят уступить выигранный номер Фан Шаои и Юань Е, да еще и вдобавок упомянуть плохое самочувствие Фан Шаои — создать себе образ вежливых и понимающих ребят, чтобы после выхода шоу их все только и хвалили.
Но они так не поступили, в своем поведении всегда зная меру. Юань Е очень нравились такие парни: чуть за двадцать, а в поступках нет этой насквозь фальшивой целенаправленности. Впрочем, если бы их место заняла какая-нибудь парочка юнцов, любящих поищи на публику, Юань Е бы не промолчал и точно поставил бы их на место.
Цзи Сяотао в этот раз не поехал. Впрочем, толку от него всё равно не было, да и на съемках помощник ни к чему. Фан Шаои вечером умылся и сразу лег спать. В палатке сейчас оставались только они вдвоем. Поначалу Юань Е вовсе не собирался заводить разговор, но оставлять всё как есть, когда Фан Шаои просто ложится спать, казалось неправильным — после прошлых съемок Цзи Сяотао потом еще долго плешь ему проел своими нравоучениями.
Фан Шаои уже лежал. Юань Е немного поколебался, но все же подошел, присел на корточках перед низкой циновкой, коснулся волос Фан Шаои и позвал:
— Эй.
Фан Шаои поднял на него взгляд, слегка приподняв брови.
Юань Е спросил:
— Ты так и будешь спать?
Фан Шаои уставился на него, и брови взлетели еще выше.
Юань Е и сам понял, что вопрос прозвучал глупо — а как еще люди спят, не стоя же? Прозвучало так, будто они еще должны заняться чем-то эдаким.
Юань Е прокашлялся и сказал:
— Воздух тут суховатый, и ты вот так ляжешь? Даже лицо не протрешь?
Услышав это, Фан Шаои отвел взгляд и равнодушно бросил:
— Не буду.
От этих слов на душе у Юань Е стало скрести кошки. Раньше, когда они еще были вместе, Фан Шаои часто так уставал на съемках, что после команды стоп-кадр сразу смывал грим и валился спать прямо с лицом, а Юань Е, словно играя, усаживался у него в головах, делал массаж, наносил увлажняющий крем и сыворотки. Когда Фан Шаои был моложе, он особой заботой о коже не утруждался, но после тридцати против возраста не попрешь: тело, может, и не сдает, но состояние кожи явно уже не то, так что перед сном уходовые процедуры превращались в обязательный ритуал.
Юань Е все еще сидел на корточках, сегодня у него было на редкость хорошее настроение. То ли потому, что дневная прогулка верхом помогла расслабиться, то ли из-за того, что после полудня во время дойки пришлось немало посмеяться, но на душе было легко. Он снова потрепал Фан Шаои по голове и с беззаботной улыбкой произнес:
— Братец И, давай-ка я тебе лицо протру.
Фан Шаои нахмурился, уткнулся лицом в одеяло и пробормотал:
— До чего же ты надоедливый.
Юань Е все так же улыбался и потянулся к чемодану Фан Шаои за его баночками для ухода. Стоило ему расстегнуть молнию, как Фан Шаои резким движением сел и глухим голосом бросил:
— Не трогай мой чемодан.
Юань Е замер. Его рука так и осталась лежать на чемодане, он обернулся на Фан Шаои.
Фан Шаои с бесстрастным лицом смотрел на него в ответ и повторил:
— Не прикасайся к моим вещам.
Юань Е медленно моргнул, уголки его губ изогнулись в подобии улыбки — то ли усмешки, то ли чего-то еще, после чего он кивнул:
— Хорошо.
Юань Е поднялся на ноги, тяжело вздохнул, сунул руки в карманы, чуть опустив подбородок так, что кончик носа коснулся холодного металлического бегунка на молнии куртки — от него веяло холодом. Не глядя на Фан Шаои, он просто стоял на месте и говорил:
— Извини.
И добавил:
— Я человек бесхитростный, привык так общаться, ты уж не сердись.Эта фраза была с зазубринами: мало того что протыкала в сердце дыру, так еще при вытаскивании цепляла жилы и кровь, до онемения обжигая болью. Ранишь другого — ранишь и себя. Сказав это, Юань Е сунул руки в карманы и вышел.
На улице гулял прохладный ветерок. Отойдя довольно далеко, он встал спиной к ветру и закурил. Сигаретный дым, затянутый в горло, казался сухим и едким, заставив Юань Е покашлять. Он взмахнул рукой со зажатой сигаретой, пытаясь разогнать дым перед лицом, но от этого его стало только больше, и вокруг всё заволокло густой, сбившейся в клубы пеленой.
Юань Е усмехнулся, склонил голову набок и выругался на себя порыв ветра:
— …Сволочь.
Раньше, перед объективами камер, Фан Шаои и Юань Е всегда умели создать видимость гармонии и нежных чувств. Пусть они и не сюсюкали друг с другом, как прочие парочки, но они никогда особо не выставлялипоказ свою личную жизнь — оба от природы такие люди, и они не видели в этом ничего особенного. Однако сегодня, когда половина съёмочного дня была уже позади, даже молоденький режиссер не удержался и спросил Юань Е:
— Учитель Юань, скажите, что у вас с учителем Фаном случилось?
Юань Е как раз готовился к съёмкам, возился со снаряжением для травяного сноуборда и смазывал ботинки. Не поднимая головы, он лишь переспросил:
— В смысле — что случилось?
— Да нет, просто кажется, что у вас с учителем Фаном настроение какое-то подавленное, — осторожно произнес молодой режиссер. — У вас точно всё в порядке?
— Ничего такого, — Юань Е поднялся, улыбнулся ей и ответил: — Не переживайте.
С самого первого выпуска этого шоу именно Юань Е старался играть на камеру с большей самоотдачей. Он всегда первым делам тянулся к Фан Шаои, задавая тон их совместному общению перед объективами, и изо всех сил старался держаться естественно, чтобы никто ничего не заподозрил. Но вчерашние слова Фан Шаои отбили у Юань Е охоту даже пытаться взять себя в руки, не говоря уж о том, чтобы изображать какую-то фальшь.
Какая к чёрту игра? С виду все такие влюбленные и сладкие, а на деле — чёрт побери, одна показуха. Всего одна фраза — и вся эта наигранная ими близость рассыпается в прах.
С упрямым характером Юань Е дотянуть до сегодняшнего дня, играя роль всё это время, далось ему ценой невероятных усилий.
Сегодня по плану им предстояло кататься на травяных досках: сначала освоить азы под руководством инструктора, а затем устроить шуточные соревнования. Каждый облачился в экипировку и ждал начала инструктажа. На самом деле катание на траве мало чем отличалось от обычного горнолыжного спорта, и наверняка многие здесь умели кататься, но ради зрелищности шоу приходилось прикидываться новичками или людьми, которые еле держатся на ногах, а потом намеренно пару раз грохнуться, чтобы рассмешить зрителей.
Однако сегодня Юань Е вовсе не улыбалось быть такой цирковой обезьянкой на потеху публике. Едва надев снаряжение, он тут же рванул с места. Скатившись по склону, он сделал лихой поворот и умчался прочь.
Чи Син смотрел на него с благоговением, в его глазах даже искры сверкали, и он восхищенно прошептал:
— Брат Юань Е такой крутой.
— Чем бы он ни занялся, стоит ему сделать поворот — и след простыл, — с улыбкой заметил Линь Тянь. — Жаль, что брат Е не стал профессиональным спортсменом.
Фан Шаои бросил:
— Ему вечно на месте не сидится, дикая мартышка. Не обращайте внимания.
Юань Е сделал круг и, возвращаясь с противоположной стороны, заметил, что Фан Шаои неторопливо спускается по склону. Настроившись на нужный лад, Юань Е прибавил скорость и помчался прямо на Фан Шаои.
Заметив, что тот приближается, Фан Шаои не стал уворачиваться в сторону, а лишь слегка пригнулся, чтобы центр тяжести был устойчивее. Юань Е не сбавил ход и налетел на Фан Шаои сзади. Толчок оказался довольно сильным, Фан Шаои не устоял на ногах, и оба рухнули на землю. Напрягая тело, Юань Е сделал так, чтобы они покатились по траве боком. Ничуть не заботясь о том, как нелепо они выглядят, они завалились друг на друга, образовав на редкость тесную кучу-малу.
Юань Е расхохотался — так заразительно, будто помешанный, — и хохотал добрую половину минуты. Во взгляде Фан Шаои мелькнуло легкое смирение; он хлопнул Юань Е по плечу и спросил:
— Не ушибся?
Юань Е покачал головой, всё еще смеясь и задыхаясь.
Неподалеку Чэн Сюнь уже собирался подбежать к ним, но Юань Е махнул ему рукой, показывая, что всё в порядке.
Всю первую половину дня они ходили с мрачными лицами, глядя друг на друга волком, но сейчас эта возня на траве выглядела на удивление мило, и молодой режиссер наконец мысленно выдохнул.
Фан Шаои смахнул с брюк прилипшие обрывки травы и попытался встать. Юань Е резким движением дернул его за руку, притягивая к себе. Фан Шаои скептически приподнял бровь, а Юань Е тут же подался вперед.
По правде говоря, всё утро Юань Е кипел от злости. По его мнению, хотя они теперь и расстались, но за их плечами всё-таки больше десятка лет вместе, и раз уж разошлись, ни к чему кому-то строить кислые минзы — это уже перебор.
Из-за бушующего внутри гнева у него совсем не было настроения притворяться. Но, немного проветрившись и выбросив всё лишнее из головы, он понял: возвращаясь к съёмкам, надо вести себя как положено. Если он будет спустя рукава относиться к работе, это ударит по самому Фан Шаои, ведь тот — человек из шоу-бизнеса.
Только это не значит, что Юань Е намерен и дальше всё проглатывать и терпеть. Злость сидела в нем слишком глубоко, и сдержать её он не мог: накопившаяся обида тяжело давила на сердце.
Крепко сжав руку Фан Шаои, Юань Е улыбался одним ртом, глядя прямо ему в глаза. Если снять эту сцену издалека, она выглядела бы невероятно чувственной и трогательной, а если потом еще и наложить подходящую фоновую музыку, получится отличный тизер для анонса.
Никто вокруг не расслышал, что именно нашептал Фан Шаои прильнувший к нему с нежностью Юань Е. Разобрать слова удалось только самому Фан Шаои.
Голос Юань Е упал до предела, и он произнес:
— Братец И, я тебе ничего не должен, так что прекращай цеплять меня своими упрёками. Либо мы нормально дорабатываем это шоу до конца, либо прямо сейчас говоришь, что мы завязываем, и разъезжаемся по домам.
— Это ж надо было додуматься согласиться на эти съёмки — мозги точно помоями залило. Шаг за шагом — и всё вкривь и вкось.
Тогда его тон звучал так, будто он был готов вцепиться зубами в ухо Фан Шаои:
— Мои мозги и правда были залиты помоями, но я пришел сюда не для того, чтобы терпеть твою кислую физиономию. Я просто… хотел на тебя посмотреть.
http://bllate.org/book/26151/3131592
Готово:
