Линь Юэ действительно совершил ошибку, когда забросил учебу и с головой ушел в игры, опустив руки. Однако в том, что он дошел до такого состояния, виноваты и его родители. Отец Линь и Мать Линь считали, что раз старший сын добился успеха, то и младший не имеет права быть несовершенным, поэтому предъявляли к нему завышенные требования во всем. Будь Линь Юэ талантливым, возможно, он бы оправдал их ожидания, и атмосфера в семье осталась бы нормальной. Но Линь Юэ был самым обычным ребенком, и как бы он ни старался, не мог достичь их планки. Удар за ударом — и в итоге он просто сдался.
Родители же, чувствуя, что вложили в воспитание немерено сил, видели в сыне лишь разочарование. Свое раздражение они неизбежно выплескивали на ребенка. У маленького человека нет еще стойкости взрослого, его хрупкая душа легко ранима, и даже те слова, что взрослому кажутся пустяком, могут глубоко ранить, не говоря уже о постоянном давлении.
То, что Линь Юэ решился на самоубийство, возможно, было предрешено.
Самое печальное в этой истории то, что никто не горевал о его смерти. Его попытка суицида, обернувшаяся неудачей, стала лишь предметом насмешек и поводом для сплетен о том, как он якобы устраивает истерики на пустом месте.
Когда медики вышли из палаты, Линь Юэ открыл глаза и обратился к парящему в воздухе белому свету: Не грусти. Они просто не знают, что ты действительно умер, и думают, что это была шутка… Нет, твоя смерть не была бессмысленной. Смерть имеет такой же глубокий смысл, как и рождение, и найти в себе силы выбрать уход — это тоже своего рода мужество.
Белый огонек слабо мерцал.
Линь Юэ продолжил: Прости, я не могу раскрыть им, кто я такой. Мы с тобой договорились об этом с самого начала. Но не волнуйся, я исполню твое желание и помогу тебе переродиться.
Белый свет успокоился.
Линь Юэ снова закрыл глаза. В этот раз он действительно заснул: в конце концов, прорыв печати отнял у его души слишком много сил.
Когда он проснулся, его уже перевели в обычную палату. Пока Линь Юэ лежал в больнице, слухи о его попытке самоубийства разлетелись по всей школе. Кто-то даже сфотографировал лужу крови в спортзале и выложил в школьный форум — тема моментально взлетела в топ.
Многие анонимно осуждали школьную травлю, некоторые даже открыто указывали на тех, кто издевался над Линь Юэ.
В одночасье жизнь школьных хулиганов стала невыносимой: все только и делали, что обсуждали их и клеймили позором. Хулиганы чувствовали себя несправедливо обиженными: подумаешь, закрыли парня в спортзале, кто же знал, что он решит свести счеты с жизнью?
К тому же, не только они травили Линь Юэ. В школе царило странное явление: если кто-то становился жертвой буллинга, остальные начинали осознанно или нет насмехаться над ним, презирать его и тоже притеснять.
Линь Юэ постоянно доставалось от этой компании, но он и сам был не подарок: низкий, некрасивый, с лицом, усыпанным прыщами. Его никто не любил, все считали, что он заслужил такое отношение. С ним никто не дружил, а над его пухлой фигурой вечно посмеивались.
Вроде бы это и не было травлей в чистом виде, но капля за каплей такие мелочи окончательно сломили подростка и толкнули его на край пропасти.
Первым желанием прежнего владельца тела было избить этих хулиганов до полусмерти, чтобы они сполна ощутили ту же боль, что пришлось пережить ему.
Линь Юэ подумал, что мальчик действительно был добрым: он пожелал не смерти обидчикам, а просто возмездия. Разумеется, Линь Юэ исполнит его просьбу.
Через несколько дней Линь Юэ выписали из больницы, и он вернулся к занятиям.
Он состриг свои длинные волосы, вечно закрывавшие глаза, и теперь его лицо, усеянное прыщами, было открыто. Прежний хозяин стеснялся своей внешности и пытался спрятаться за длинной челкой, но Линь Юэ был другим.
Всего лишь юношеские прыщи — ничего постыдного.
Его духовная энергия постепенно меняла это тело, со временем оно, скорее всего, станет напоминать его истинный облик, так что Линь Юэ уже обдумывал, как объяснить эти перемены.
День в школе прошел скучно и обыденно. Никто не лез к нему с неприятностями, да и он никого не трогал.
Вернувшись домой, он сказал родителям: Я хочу вылечить лицо. Говорят, китайские снадобья помогают, запишите меня на лечение.
Отец Линь посмотрел на него с недовольством: Какое еще лечение? Само пройдет со временем.
Линь Юэ улыбнулся: Отец.
Отец Линь ударил по столу: Зачем ты пытался покончить с собой? Жизнь одна, потеряешь её — ничего не останется!
Линь Юэ кивнул: Ты прав, отец.
Отец Линь ожидал, что сын, как обычно, начнет пререкаться или уйдет в глухое молчание, поэтому, увидев такую покорность, растерялся и не знал, что ответить.
Немного помолчав, отец Линь снова разозлился: Из-за такой ерунды лезть в петлю! Никакой стойкости! В наше время, когда мы были молоды, как было тяжело, и то выжили. Ты сейчас сыт, одет, тебе не нужно думать о жилье или о том, как заработать на еду, а ты из-за пустяка жить не хочешь! Что с тобой будет во взрослой жизни?
Дальше последовала долгая нотация о том, что страдания Линь Юэ — вовсе не страдания, вот в их времена было по-настоящему трудно, а у него просто слабая психика.
Линь Юэ прищурился. Он не был тем прежним ребенком, у него не было никаких сыновних чувств, поэтому он спокойно спросил: Отец, я могу тебя ударить?
Отец Линь осекся и вытаращил глаза: Что ты сказал?
Линь Юэ ответил: Мне кажется, ты не понимаешь моей боли, поэтому я думаю, тебе стоит самому прочувствовать её.
Отец Линь от ярости снова ударил по столу.
Видя, что тот непробиваем, Линь Юэ решил не тратить слов и просто ударил отца кулаком в плечо… Он проявил милосердие, не стал бить по лицу.
Отец Линь не ожидал, что сын посмеет поднять на него руку, и от шока на мгновение онемел.
Мать Линь, до этого находившаяся в комнате, выбежала на шум и закричала: Линь Юэ, как ты можешь бить отца?!
Линь Юэ послушно извинился: Прости, — а затем спросил у Отца Линь: Отец, было больно? Я почти не вкладывал силы.
Отец Линь тут же схватил стоявший рядом табурет, разъяренный до предела: Я сегодня убью тебя!
Мать Линь, увидев тяжелый табурет, бросилась к мужу: Не злись! Успокойся! Линь Юэ только из больницы вышел!
— Пусти меня! Сегодня я пришибу этого неблагодарного ублюдка!
— Отпусти!
— Успокойся же!
Отец Линь и Мать Линь долго препирались, пока тот наконец не опустил табурет.
Когда отец немного пришел в себя, Линь Юэ спросил: Отец, почему ты так разозлился? Я всего лишь слегка ударил тебя, неужели было так больно?
Отец Линь снова готов был взорваться, а лицо Матери Линь стало мрачнее тучи: Линь Юэ!
Линь Юэ продолжил: Вот видишь. Я всего лишь раз слегка ударил тебя, и ты уже не в силах это терпеть. А ты задумывался, сколько раз меня били в школе?
Отец Линь и Мать Линь застыли.
Линь Юэ говорил медленно и размеренно, и почему-то они невольно прислушивались к каждому его слову.
Отец, мама, я знаю, что в прошлом вам было тяжело, но вы не можете отрицать мою боль только потому, что вам приходилось нелегко. Вы уставали на работе — а разве учеба не изматывает? Вы терпели несправедливость в обществе — а я терпел травлю в школе, да еще и выслушивал упреки по возвращении домой. Разве это не больно?
Мы тебя не упрекали! Разве пара замечаний — это упреки? — тут же возразили родители, отказываясь признавать свои слова критикой.
О? — Линь Юэ приподнял бровь. — Значит, вы не считаете свои слова упреками? Ну хорошо.
Он больше ничего не сказал и ушел в свою комнату. Немного погодя, когда в гостиной стало тихо, он вышел на кухню и ласково обратился к Матери Линь: Мама, я хочу вылечить прыщи, но отец не хочет давать деньги на лечение.
Мать Линь смягчилась и, нахмурившись, ответила: Раз хочешь — лечись.
Добившись своего, Линь Юэ вернулся в комнату.
На следующий день в школе к нему никто не приставал, но под конец уроков появились те самые хулиганы.
Линь Юэ, идем после уроков вместе, — сказал один из них, похлопав его по плечу.
Линь Юэ спросил: Вы чего-то хотите?
Хулиган ответил с ледяной усмешкой: Мы хотим извиниться перед тобой.
Извиниться? — Линь Юэ приподнял бровь. — Звери тоже умеют просить прощения?
Ты! — хулиган замахнулся, но его удержали дружки.
Не кипятись, давай по-хорошему.
Хулиган опустил руку и процедил сквозь зубы: Увидимся после школы.
По одному его тону было ясно — он явно не извиняться собрался, а бить.
Линь Юэ, казалось, не заметил угрозы, невозмутимо кивнул.
Кто-то, увидев эту сцену, поспешил доложить учителю.
Скандал с самоубийством Линь Юэ еще не утих, и, охваченные жалостью, все сейчас были на его стороне.
Когда прозвенел звонок, Линь Юэ по уговору пришел к школьным воротам. Хулиганы действительно извинились перед ним при всех, не сделав ничего лишнего. Директор и учителя тоже присутствовали, наблюдая со стороны, и остались вполне довольны.
На самом деле хулиганов заставили извиниться директор и учителя: шум вокруг попытки суицида был слишком велик, и без наказания было не обойтись. Однако из-за высокого статуса родителей их не могли отчислить, поэтому дело ограничилось строгим выговором и публичными извинениями.
На этом инцидент был исчерпан.
Линь Юэ с улыбкой сказал, что всё в порядке.
Хулиганы, закончив с извинениями, вальяжно удалились, а толпа зевак рассеялась.
Одноклассник Чжан Чу, немного поколебавшись, подошел к Линь Юэ: Ты в порядке?
Это именно Чжан Чу сообщил тогда учителю о происходящем.
Линь Юэ с удивлением посмотрел на него. Напрягая память, он смутно вспомнил, что Чжан Чу был одним из немногих, кто хоть как-то пытался проявлять к нему доброту, хотя обычно тоже старался держаться подальше, чтобы не попасть под раздачу.
Линь Юэ ценил неравнодушных людей, поэтому улыбнулся: Да, всё хорошо. Они наконец извинились, я доволен.
Чжан Чу выдохнул и похлопал его по плечу: Впредь… не шути так со своей жизнью.
Линь Юэ серьезно ответил: Я не шутил. Тогда я был действительно близок к смерти.
Чжан Чу остолбенел.
Линь Юэ, закинув рюкзак на плечи, направился прочь.
http://bllate.org/book/26152/3131659
Готово:
