Готовый перевод The Reborn Demon Lord's World Domination / Великий демон возрождается: Стример, покоривший мир: Глава 7

Линь Юэ считал школьную жизнь слишком скучной, а теперь, когда он даже не мог побить Ван Кая, стало и вовсе тоскливо.

Ван Кай какое-то время ходил небитым и снова захотел погулять на воле, его так и подмывало сорваться с места, пока в один прекрасный день он наконец не выдержал и не сбежал с уроков в интернет-кафе. Линь Юэ как раз ужасно скучал, а заметив, как тот прогуливает занятия, тут же оживился и увязался следом.

Когда Ван Кай вышел из интернет-кафе и увидел его, у него от страха подкосились ноги. Он тут же рухнул на колени, моля о пощаде, и даже запричитал:

— Умоляю, пощади меня, я больше никогда не буду играть в видеоигры!

Линь Юэ: «……»

Какое мне дело, играешь ты в игры или нет?

Линь Юэ схватил его за воротник и поволок в соседний переулок. Стоило ему отвесить парню всего одну оплеуху, как откуда-то раздался приятный на слух голос:

— Прекрати!

Еще никто и никогда не смел портить ему удовольствие.

Линь Юэ усмехнулся и поднял голову. В тусклом свете он увидел стройную фигуру, быстрым шагом направляющуюся к ним.

При свете редких фонарей черты вошедшего постепенно прояснились, явив взору красивое лицо.

Брови словно мечи, глаза подобны звездам, высокий прямой нос и глубокий, темный взгляд — это была поистине выдающаяся внешность.

Однако это лицо казалось до боли знакомым — оно почти один в один повторяло внешность одного человека из его воспоминаний!

Линь Юэ резко изменился в лице:

— Паршивый монах?!

Тот человек замер.

Линь Юэ взял себя в руки и присмотрелся повнимательнее: перед ним стоял всего лишь юноша лет семнадцати-восемнадцати, стройный и прямой, с тонкими, красивыми чертами лица. На нем была белая рубашка и черные брюки — свежий и привлекательный вид, совсем не тот образ в длинных белых одеждах, что отпечатался в его памяти.

Линь Юэ даже украдкой взглянул на его макушку — там красовалась густая копна красивых темных волос.

Не лысый.

Сердце немного отлегло.

Приглядевшись к юноше получше, Линь Юэ понял, что лицо и впрямь очень похоже на того паршивого монаха, но всё же не до конца: оно выглядело более детским и юным, в нем не было той отрешенности от всего мирского.

— Ты кто? — приподняв бровь, спросил Линь Юэ.

Юноша посмотрел на Линь Юэ, затем перевел взгляд на валявшегося на земле Ван Кая и нахмурился:

— Зачем ты его бьешь?

Глаза Линь Юэ хитро блеснули, и он ответил:

— Я его старший брат. Он ни к чему не годен, забросил учебу, да еще и сбегает с уроков в интернет-кафе поиграть. Я вышел из себя и проучил его.

Ван Кай широко раскрыл глаза.

Линь Юэ приподнял его за воротник, и в его взгляде мелькнул ледяной холодок:

— Разве не так?

Ван Кай тут же закивал, как цыпленок, клюющий зерна:

— Да-да-да, братец, братишка, пощади меня, я больше никогда не смею!

Теперь Ван Кай падал на колени мгновенно, а «братца» выговаривал с удивительной легкостью.

Юноша выгляделся несколько озашеломленным, но, толком не разобравшись в ситуации, произнес:

— Телесные наказания — это плохо, позволь ему подняться.

Едва слова сорвались с его губ, как он ощутил, как температура вокруг резко упала, а взгляд пухлого парнишки напротив стал поистине леденящим.

— Телесные наказания — это плохо? — мрачным тоном переспросил пухлый юноша.

И этот паршивый монах смеет такое говорить! Когда он сам запирал его в прошлый раз, почему-то не думал о том, что телесные наказания — это плохо?

Не понимая, чем именно он заслужил такой гнев, юноша продолжил:

— Давайте всё обсудим спокойно, любую проблему можно решить, не стоит прибегать к такому насилию.

Линь Юэ отбросил Ван Кая в сторону, широким шагом подошел к юноше и, приблизившись вплотную, пристально заглянул ему в лицо.

Их лица оказались так близко, что кончики носов почти соприкасались. На мгновение юноша ощутил странное смущение и поспешно, стараясь не подать виду, отступил на шаг назад.

Линь Юэ прищурился.

Хотя внешность и манера речи были точь-в-точь как у паршивого монаха, это был не он.

Просто похожий человек, и не более. Будь это и вправду паршивый монах, он давно бы уже стал отшельником, которому поклоняются люди, да и духовная сила у него оказалась бы невероятно мощной. К тому же душа Линь Юэ еще не до конца слилась с телом, и если бы перед ним стоял тот самый монах, он бы раскусил его с первого же взгляда.

— Не суй нос куда не просят, — холодно фыркнул Линь Юэ и, не оглядываясь, направился к выходу из переулка.

Юноша слегка растерялся и, словно поддавшись какому-то порыву, сделал за уходящим Линь Юэ пару шагов и бросил в спину:

— Меня зовут Се Чжэн.

Линь Юэ даже не обернулся.

В переулок спешно вбежали несколько телохранителей. Заметив Се Чжэна, они облегченно выдохнули и встревоженно засыпали его вопросами:

— Молодой господин, с вами всё в порядке?

Се Чжэн покачал головой:

— Я в порядке, просто хотел пройтись в одиночку.

В столь неспокойное время телохранители тут же засуетились:

— Молодой господин, на улице слишком опасно, давайте скорее вернемся.

Се Чжэн с легким вздохом кивнул и в сопровождении охраны вышел из переулка.

Линь Юэ не собирался ломать голову над тем, называть ли этого похожего на паршивого монаха юношу канцелярской кнопкой или булавкой — главное, что это не он сам. Сейчас интерес к Ван Каю у него действительно пропал. Одно из наваждений прежнего хозяина тела развеялось, а значит, пришло время избавиться и от другого.

За последнее время он выдвигал этой парочке родителей самые разные требования, которые, пожалуй, уже довели их до исступления. Теперь он прочно утвердился в роли настоящего демона в глазах своих родителей.

Момент назрел.

Вернувшись вечером домой, он застал в квартире пугающую, безжизненную пустоту. Мать Линь теперь готовила совсем понемногу: стоило Линь Юэ задержаться хоть ненамного, как они с отцом ужинали, а остатки еды просто выбрасывали, не оставляя сыну ни крошки.

Спустя пару дней такого обращения Линь Юэ перестал ужинать дома и стал перекусывать на стороне.

Родители тоже не произносили с ним ни слова, предпочитая демонстративно не замечать его — в ход пошел игнор и холодная война.

Но разве Линь Юэ боялся молчанки? Скорее уж он сам устраивал окружающим холодный душ.

Линь Юэ постучал в их спальню. Спустя изрядное время дверь с резким стуком распахнулась, и на пороге с мрачным лицом возник отец Линь. Рявкнув басом, он спросил:

— Чего тебе?

С улыбкой на лице Линь Юэ произнес:

— Карманные деньги, которые вы выплачивали мне в качестве компенсации за последнее время, в сумме составили уже больше двадцати тысяч.

Лицó отца Линя перекосилось:

— Тебе снова нужны деньги?

Линь Юэ покачал головой:

— Сейчас я выдвигаю свое последнее требование.

— Какое еще требование? — приподнял бровь отец Линь.

Линь Юэ обронил:

— Я хочу, чтобы вы оба сходили на лекции преподавателя Ли.

Ли Мэй — известный эксперт в области образования, которая долгое время занималась изучением вопросов развития детей и подростков, а также влияния семьи на формирование личности, — пользовалась огромным авторитетом в обществе. На этот раз она открыла в Городе Б курс лекций, адресованный родителям, у которых испортились отношения с детьми.

Ради эффективности занятий Ли Мэй набрала в эту группу всего двадцать человек, причем стоимость обучения составляла ровно десять тысяч юаней с человека.

Обычно родители не спешили записываться на подобные курсы, поскольку редко признавали собственные ошибки. Даже решившись выложить десять тысяч юаней, они скорее потратили бы их на то, чтобы отправить ребенка на перевоспитание, нежели отправились учиться сами.

Однако если находились родители, готовые записаться добровольно, это означало, что они осознали свои промахи и горят желанием исправиться. Ли Мэй охотно была готова выложиться на все сто, чтобы помочь им.

Ли Мэй полагала, что в силу исторических особенностей родителям в стране привойственен закоренелый деспотизм, из-за чего они воспринимают детей как личную собственность, а семейные отношения неизменно накаляются до предела. Изучив множество психологических проблем среди молодежи и подростков, она пришла к выводу, что перевоспитывать в первую очередь нужно именно родителей, и сосредоточила на этом направлении все свои усилия.

Она думала, что ее группа из двадцати человек наверняка останется недоукомплектованной, но к ее крайнему удивлению, стоило лишь пустить слух, как места разлетелись в мгновение ока, а родители стали названивать с вопросами о следующем потоке.

Ли Мэй пришла к выводу, что старшее поколение вовсе не было столь бескомпромиссным и самовлюбленным, как утверждали подростки — просто все они впервые пробовали себя в роли родителей и отчаянно нуждались в опыте.

В этом году набор шел гораздо быстрее прошлогоднего, что свидетельствовало о прогрессе общества: родители наконец начали задумываться о своем поведении и пробуждаться от спячки.

Ли Мэй испытывала искреннюю радость.

Занятия проходили на территории университетского кампуса, там же было организовано совместное проживание участников для удобства общения.

К началу занятий родители со всех концов страны снулы со всевозможными баулами и чемоданами, предвкушая полумарафон длиной в полмесяца. Большинство приезжало парами, некоторые — в одиночку, и лишь одна-единственная парочка привлекла всеобщее внимание тем, что прибыла на курсы вместе с ребенком.

Ли Мэй лично встречала прибывших родителей, стремящихся к переменам. Заметив ту самую троицу и увидав крайне угрюмые, исполненные глухого сопротивления лица взрослых, она немало удивилась.

Многолетняя профессиональная привычка подсказала ей, что за этой семейкой кроется целая история, и она поспешила навстречу.

После взаимных представлений Ли Мэй с изумлением выяснила, что эти муж и жена явились сюда буквально по принуждению собственного сына.

Интуиция подсказала ей неладное, и она задала вопрос:

— Каким же образом он вас принудил?

Отец Линь и мать Линь переглянулись. Отец Линь с откровенно кислым выражением лица процедил:

— Он тайком заполнил за нас заявку. Если бы мы не явились, деньги бы пропали зря, вот нас и заставили приехать.

Линь Юэ лишь насмешливо фыркнул и прямо, ничуть не смущаясь, заявил:

— Учитель Ли, я пригрозил им видео и фотографиями, только после этого они согласились приехать.

Родители никак не ожидали, что Линь Юэ так запросто выложит всю правду. Их лица побелели от стыда — они чувствовали, что сын окончательно втоптал в грязь их достоинство.

Признание Линь Юэ сильно удивило Ли Мэй. Почувствовав, что ключом к разгадке этой проблемы является именно мальчик, она велела выделить ему отдельную комнату, а когда со всеми остальными родителями было покончено, специально пришла к Линь Юэ, чтобы во всем разобраться.

Линь Юэ без утайки выложил ей абсолютно всё, и Ли Мэй, кивнув, дала понять, что ситуация ей ясна.

На следующий день учеба началась. Ли Мэй объявила собравшимся, что занятия записываются на видео и в дальнейшем могут быть использованы в качестве учебного материала для лекций, после чего поинтересовалась, не возражает ли кто. Родители легкомысленно дали согласие: отец Линь и мать Линь были твердо уверены в собственной безупречности и тоже не стали возражать.

В небольшой группе из двадцати человек каждый обязан был поделиться своей историей, чтобы вынести ее на общее обсуждение.

Линь Юэ же, не будучи студентом, преспокойно развлекался на территории университета.

Он впервые оказался в Городе Б и не прочь был поглазеть на достопримечательности, однако, помня, что учитель Ли может в любой момент вызвать его для беседы, отбросил мысли о полноценных экскурсиях и бродил исключительно по студенческому городку. К его удаче, этот район представлял собой сплошной студенческий квартал, где кучковались самые престижные вузы во главе с Университетом Цзинхуа.

Прежний владелец тела тоже мечтал взглянуть на Университет Цзинхуа и своего старшего брата.

Линь Юэ охотно исполнил это желание и, поймав такси, велел везти себя к Университету Цзинхуа.

http://bllate.org/book/26152/3131664