Готовый перевод The Doodle Prince / Принц граффити: Игры с судьбой: Глава 3

Чэнь Фэн раньше работал на стройке каменщиком. Он мастерски клал кирпич и зарабатывал по двести пятьдесят юаней в день, но месяц назад поскользнулся в душе и сильно ударился головой. После этого он всё начисто забыл: его навыки каменщика деградировали на десять тысяч восьмисот миль, а в придачу развилась боязнь высоты. Стоило ему оказаться в воздухе, как он не то что кирпичи класть или цемент разравнивать — даже один кирпич удержать в руках не мог.

Пришлось сменить профессию на простого разнорабочего, перекладывающего кирпичи на земле, а зарплата упала до ста семидесяти юаней в день.

Если работать без выходных, не есть и не пить, выходит пять тысяч сто в месяц. Но у него больше нет своего жилья, нужно платить за аренду, плюс расходы на воду, электричество, еду и обучение Чэнь Цзюсина — в лучшем случае удавалось отложить две тысячи. Чтобы погасить долг в сто тысяч, потребовалось бы не меньше четырех лет.

Однако сейчас на его счету откуда-то взялся миллиард.

Именно так.

Миллиард.

Единица и девять нулей.

Чэнь Фэн уже девять раз пересчитывал цифры в СМС-уведомлении на телефоне. От этого в глазах начало рябить.

Раньше Чжао Линьлинь насмехалась над ним, говоря, что он живет как посмешище. Но теперь всё выглядит настолько прекрасно, словно в сказке.

— Сынок, как же ты настрадался!

Внезапно появился отец, которого после потери памяти Чэнь Фэн видел только на семейных фотографиях. Он был одет в костюм, который, по слухам, стоил миллионы, хотя Чэнь Фэну он казался обычным лохматым полотном. Отец, весь дрожа, сжал руку Чэнь Фэна, и по его лицу потекли слезы вперемешку с соплями.

Чэнь Фэн мельком взглянул на соплю, готовую упасть ему на ладонь, невозмутимо выдернул руку, поднял голову и спокойно произнес:

— Я не страдал.

Раз уж вы дали мне миллиард, с чего бы мне страдать.

Отец, Чэнь Цзыхуа, взял у помощника платок и высморкался.

Чэнь Фэн с облегчением выдохнул. Неизвестно почему, в тот момент, когда сопли Чэнь Цзыхуа потекли, Чэнь Фэн безо всяких на то оснований решил, что тот сейчас поймает их рукой, а потом размажет по собственным волосам.

Чэнь Фэн покачал головой. Странные мысли лезут в голову.

— Это всё вина отца. Я скрывал от тебя правду двадцать шесть лет, чтобы закалить твой характер. Боялся, что ты вырастешь таким же избалованным, как другие дети богачей, — Чэнь Цзыхуа вытер слезы. — Но я и представить не мог, что тебе придется так тяжело. Что из-за каких-то жалких ста тысяч тебя доведут до попытки спрыгнуть с крыши. Если бы не сушилка для белья на тридцать втором этаже, я даже не знаю… что бы сейчас было.

Чэнь Фэн с улыбкой кивнул:

— Спасибо сушилке.

— Я уже перевел той семье, что установила сушилку на тридцать втором этаже, десять миллионов.

Чэнь Фэн усмехнулся:

— Вы очень щедры.

— В конце концов, они спасли тебя. Запомни, в будущем у тебя должны быть манеры настоящего богача.

— Как скажете.

После ухода отца в комнату вошел Чэнь Цзюсин. Он бросился в объятия Чэнь Фэна и, словно маленький щенок, начал тереться о него, поскуливая.

— Испугался? — спросил Чэнь Фэн.

Чэнь Цзюсин послушно кивнул. По словам тех коллекторов, которые после получения денег быстро стали вести себя прилично, Чэнь Цзюсин не прыгал вместе с Чэнь Фэном, но, увидев падение отца, потерял сознание от страха.

Чэнь Фэн привычно погладил сына по голове, но на душе почему-то не стало спокойнее, как обычно.

— Папа, — Чэнь Цзюсин поднял глаза на Чэнь Фэна. — А что это за ангел, о котором ты говорил, когда только очнулся?

Чэнь Фэн улыбнулся:

— Папа просто бредил.

Хотя все вокруг твердили, что его спасла сушилка, Чэнь Фэн помнил лишь того ангела с красивыми черными крыльями и Чэнь Цзюсина, который, подобно обезьянке, ловко выбрался из его объятий и запрыгнул на внешний блок кондиционера.

Твои воспоминания ошибочны, это лишь плод испуга и фантазии.

Так твердил себе Чэнь Фэн.

Ленин говорил, что истина находится в руках немногих. Но в реальности дело обстоит иначе: истиной является то, во что верит большинство. Раз все говорят, что его спасла сушилка, значит, так оно и есть. А ангел с черными крыльями — просто выдумка.

По крайней мере, сейчас он может называть это только своей фантазией. Такой же бессмысленной, как мысль о том, что Чэнь Цзыхуа размажет сопли по волосам.

Чэнь Фэн откинул одеяло, встал с кровати и подошел к окну. Он как раз увидел, как отец в окружении толпы телохранителей направляется к черному длинному автомобилю.

Увы, месяца и трех дней воспоминаний Чэнь Фэну не хватило, чтобы узнать марку и модель этой машины. В любом случае, Чэнь Цзыхуа вытер нос рукой, размазал содержимое по волосам, обнял женщину в красном облегающем платье и сел в длинный черный лимузин.

Чэнь Фэн закрыл окно, не в силах поверить своим глазам.

Чэнь Цзыхуа действительно размазал сопли по волосам.

***

Чэнь Цзыхуа сидел в лимузине. Женщина в красном платье хотела налить ему вина, но он покачал головой и отказался.

Красавица рядом, изысканное вино — а ему нет никакого дела. Он лишь тревожно смотрел в окно, нервно теребил галстук и раз за разом размазывал сопли по волосам.

Он нервничал. Очень сильно нервничал. И с каждой секундой всё сильнее.

В тринадцатый раз размазав сопли по прическе, он облизал губы и спросил у сидящего рядом человека:

— Ну как, я убедительно сыграл?

— Отлично! — помощник поднял большой палец.

— Просто великолепно! — секретарь поднял два больших пальца.

— Совершенно исключительно! — красавица подняла три больших пальца.

Чэнь Цзыхуа раздраженно сорвал галстук. Ну вот, сплошные бесполезные оценки, как куча дерьма.

— Приехали, — тихо произнес водитель.

Сердце Чэнь Цзыхуа чуть не выпрыгнуло из груди. Он прижал ладонь к груди. Машина остановилась, все вокруг молча закрыли глаза и опустились на колени прямо там, где стояли.

Чэнь Цзыхуа вышел из машины, его ноги, ступившие на газон, слегка подкосились. Место напоминало живописный пригород: зеленая трава, полевые цветы, бабочки, водопад. Все выглядело красиво, как на картине.

Чэнь Цзыхуа шаг за шагом двигался вперед, перешел через пруд и остановился перед водопадом. Он опустился на колени в воду, с благоговением положил на ладонь синий камень и поднял его над головой. Прижавшись губами к поверхности воды, он дрожащим голосом произнес:

— Лю Тяо прибыл с докладом.

Водопад внезапно замер — все струи воды, брызги и капли зависли в воздухе. Солнечные лучи играли на них разноцветными бликами. Вся картина перед глазами, словно огромный занавес, внезапно рухнула. Зеленая трава, красные цветы и текущая вода — как сорванные обои, они безжизненно опали на землю, постепенно стали прозрачными и исчезли.

На их месте открылся черный провал.

Чэнь Цзыхуа шаг за шагом двинулся к отверстию. Чем дальше он шел, тем сильнее сгибалась его спина, тем меньше становилась его фигура. В конце концов он превратился в жабу с брюхом, почти касающимся земли, и покрытой липкой слизью, напоминающей сопли, спиной.

— Хозяин.

Он медленно пал ниц перед мужчиной, восседавшим на возвышении.

Мужчина на троне сложил огромные черные крылья и лениво откинулся назад. Его волосы, мягкие как черное оперение, и глаза, сияющие словно кроваво-красные драгоценные камни, создавали удивительную гармонию на его необычайно красивом лице. Он был до неприличия хорош и изыскан. Если не приглядываться к глазам, легко было упустить из виду запекшуюся на его руках кровь и принять его за избалованного принца, что привык жить в роскошных покоях.

Он действительно был принцем, но во дворце давно не было короля.

— Я — единственный король.

Мальчик с мечом в руках что-то бормотал. Внезапно он поднял меч, указал на Чэнь Цзюсина, разматывая бинт с правой руки, и начал читать секретные заклинания:

— Ба-хэн-ла-ми-до, я нашел тебя, заклятый враг Клана Чернокрылых и моя вечная слава…

Чэнь Цзюсин широко открыл глаза, наблюдая, как единственного короля Клана Чернокрылых уволакивает его мама.

Чэнь Цзюсин повернулся к Чэнь Фэну, его детские глазенки были полны недоумения:

— Папа, а кто это такой?

— Болеет синдромом восьмиклассника, — ответил Чэнь Фэн, взяв яблоко и продолжив листать журнал, лежа на больничной койке.

Это был местный журнальчик: кроме нескольких бессвязных статей о браке в начале, всё остальное место занимала мелкая реклама. Когда месяц назад Чэнь Фэн очнулся, он даже буквы узнавал с трудом, и жена Чжао Линьлинь решила, что такой умный телефон для него слишком дорог, поэтому выменяла его в магазине этажом ниже на кнопочную «звонилку» и три пачки сигарет. Теперь этот низкосортный журнальчик был для него основным источником новостей.

Например, сейчас он нашел объявление о ремонте водопроводных кранов. Прошлой ночью Чэнь Фэн слышал, как кран всю ночь капал. Он хотел починить его сам, но раз уж на счету теперь миллиард, не стоит жалеть сто шестьдесят восемь юаней на замену крана.

Чэнь Фэн сделал звонок, и мастер пообещал управиться в течение дня. Чэнь Фэн успокоился. Прошлой ночью звук капающей воды не давал ему уснуть, и даже во сне его преследовал этот стук. Правда, сны были куда страннее реальности: ему привиделось, что звук исходит не от крана, а от черного монстра с высунутым языком, у которого слюни текут прямо в раковину.

Чэнь Фэн с улыбкой покачал головой. Возможно, у него фантазия развита куда сильнее, чем он думал.

Чэнь Фэн потерял сознание лишь из-за страха высоты, в остальном со здоровьем было всё в порядке, так что после одной капельницы он с сыном отправился домой.

Едва войдя на территорию жилого комплекса, Чэнь Фэн вспомнил, что вчера забыл поставить электроскутер в подвал на зарядку. Увидев, что Чэнь Фэн катит скутер в сторону подвала, Чэнь Цзюсин невольно отступил назад. Он смотрел на отца испуганными блестящими глазами и прошептал:

— Папа, я не хочу туда, там темно.

Чэнь Фэн огляделся по сторонам, пребывая в нерешительности. Оставлять сына одного на улице было нельзя. В этот момент как раз подошел Ван Бацян со своей дочкой Ван Шимэй. Ван Шимэй радостно поприветствовала Чэнь Цзюсина, и дети принялись весело болтать.

Ван Бацян сказал Чэнь Фэну:

— Иди, кати свой скутер, я пригляжу за детьми.

Сказав это, он достал шоколадку, разломил её пополам, отдал кусок побольше Чэнь Цзюсину, а тот, что поменьше, — Ван Шимэй:

— Цзюсин, Шимэй, ешьте шоколад!

— Спасибо, дядя Бацян! — радостно ответил Чэнь Цзюсин.

Чэнь Фэн вздохнул. Ван Бацян на самом деле был неплохим соседом, если не считать того, что о Чэнь Цзюсине он заботился больше, чем Чжао Линьлинь. Они вполне могли бы стать друзьями, если бы Ван Бацян не спал с его женой.

Чэнь Фэн опомнился только тогда, когда закатил скутер в подвал. Этот жилой комплекс из двух домов был незаконной постройкой, подвал — старым, темным и тесным. Чэнь Фэн хотел включить фару, чтобы осветить путь, но вспомнил, что она сломана уже несколько дней. Пришлось идти на ощупь.

К счастью, глаза постепенно привыкли к темноте. Чэнь Фэн на ощупь нашел дверь своей кладовки, открыл её, зажег свет и поставил скутер на зарядку. Но стоило погасить свет и запереть дверь, как подвал снова погрузился в еще более густую тьму.

Чэнь Фэн, опираясь на стену, двинулся вперед. Подвал годами не убирали, под ногами постоянно что-то шуршало. Чэнь Фэн почувствовал, что впереди стало душно, а вот у него за спиной было странно холодно.

Настолько холодно, что стало жутко. Будто некий монстр, покрытый холодным потом, медленно приближается к нему, и в воздухе, казалось, запахло гнилью.

У Чэнь Фэна по спине пробежали мурашки. И тут же ледяной, жесткий, словно язык, предмет лизнул его в затылок.

Чэнь Фэн застыл. Левая рука медленно потянулась к карману за старым телефоном. Он выхватил его, быстро включил фонарик и резко направил свет назад!

Позади никого.

Только оторванная наполовину новогодняя лента с пожеланиями, висящая на чьей-то двери, колыхалась от ветра, поднятого его резким поворотом. Оказалось, к шее прикоснулась всего лишь бумага.

Чэнь Фэн коснулся шеи — там была небольшая царапина, из которой сочилась капля крови.

В этот момент из глубины подвала донесся звериный рык и звуки борьбы. Чэнь Фэн замер, сделал два шага в ту сторону, поежился, но тут же быстро зашагал к выходу.

Это… наверняка чья-то собака, которую держат в подвале. Так он сказал себе.

Увидев свет, Чэнь Фэн наконец выдохнул. Он смотрел на почти забытый солнечный свет и находил свою нервозность смешной.

— Дам тебе еще одну шоколадку, если назовешь меня папой, — донесся до его ушей приглушенный голос Ван Бацяна.

— Папа! — не раздумывая ответил Чэнь Цзюсин и с радостью принял угощение.

— Папа, я тоже хочу! — протянула руку Ван Шимэй.

Один взрослый и двое детей стояли в лучах солнца. Одинаковые глаза-горошины, одинаковые по три родинки, одинаково редкие волосы, одинаковые тройные подбородки и одинаковые ямочки на левой щеке.

Чэнь Фэна словно осенило.

Он жил здесь с Чжао Линьлинь шесть лет. Шесть лет был соседом Ван Бацяна. Чэнь Цзюсину пять лет. Чэнь Фэн знал, что Ван Бацян спал с его женой, но забыл посчитать, сколько лет назад ему наставили эти рога.

Чэнь Фэн стоял у входа в подвал. Он был обращен лицом к солнцу, но чувствовал, что его поглощает тьма позади. Он сделал шаг вперед, чтобы солнечный свет полностью его окутал. Казалось, так можно согреться и прогнать холод.

— Цзюсин, пойдем, — Чэнь Фэн поднял голову и помахал рукой, глядя на Чэнь Цзюсина.

Я не сделал ничего плохого, подумал он. Мне не нужно бежать или грустить.

Чэнь Фэн внезапно порадовался, что потерял память месяц назад. Он был отцом Чэнь Цзюсину всего месяц. Иначе он не знал бы, с каким лицом принимать такую реальность.

Даже считая себя мужчиной с широкой душой, он не мог не чувствовать подавленности, глядя на лица Чэнь Цзюсина и Ван Бацяна, которые становились всё более похожими друг на друга. Такие заметные родинки, такие заметные глаза-горошины — почему он заметил это только сейчас? Неужели последние пять лет он был слеп?!

Мужчина в плохом настроении всегда совершает импульсивные поступки, чтобы дать выход эмоциям. Чэнь Фэн не стал исключением.

Поэтому, когда мастер по ремонту кранов явился с кучей инструментов и выложил перед ним прайс-листы на пакеты услуг за сто шестьдесят восемь, двести девяносто восемь и пятьсот пятьдесят восемь юаней, Чэнь Фэн сгоряча выбрал самый дорогой.

В этот раз он сменил не только кран, но и всю раковину целиком.

И когда в два часа ночи Чэнь Фэн снова услышал звук капающей воды, его настроение стало еще хуже. В гневе он зашел в приложение, поставил мастеру низкую оценку, а затем, сжимая в руках отвертку, яростно ворвался на кухню.

— Хлоп!

С отверткой в левой руке и разводным ключом в правой, он с воинственным видом включил свет.

И встретился взглядом с липким, бесформенным, черным как смоль монстром на потолке кухни.

Монстр, казалось, испугался. Его красные глаза-горошины шмыгнули внутрь черной липкой плоти, а мягкое, упругое тело, похожее на желе, мелко задрожало.

Чэнь Фэн: «…»

Сердце Чэнь Фэна екнуло. Отвертка и ключ с грохотом упали на пол.

«Пожалуй, мне стоит удалить плохой отзыв о мастере», — подумал Чэнь Фэн.

И еще: он сейчас совсем не хочет видеть глаза-горошины. Даже красные.

http://bllate.org/book/26172/3133735