Готовый перевод Just Want to Date Him [Entertainment Circle] / Хочу лишь быть с тобой: Романтика в шоу-бизнесе: Глава 6

— М-м, нет, не пойдет.

Прежде чем съемочная группа успела что-либо сказать, другой холодный голос решительно и сухо отверг его предложение.

Шэнь Цзюэ слегка склонил голову и посмотрел в ту сторону.

Гу Яньшу стоял поодаль, одна рука в кармане, другая лежала на ручке дорожного чемодана. Темный металл ручки подчеркивал неправдоподобную белизну и хрупкость его пальцев. На лице не читалось никаких эмоций, веки были слегка опущены, а взгляд — равнодушен, что придавало ему вид человека совершенно бессердечного.

Шэнь Цзюэ спросил:

— Почему это не пойдет?

Гу Яньшу невозмутимо парировал:

— Потому что во сне ты храпишь, лягаешься, а если идешь в душ, то пропадаешь там на час и не терпишь, когда тебя торопят.

Шэнь Цзюэ:

— ?

Когда этот щенок успел научиться так нагло врать?

Впрочем, в умении плести небылицы он сам никому не проигрывал.

Шэнь Цзюэ коротко усмехнулся:

— А когда ты во сне скрежещешь зубами, кусаешься и разговариваешь, я хоть раз жаловался?

Гу Яньшу: «…»

Съемочная группа: «…»

Остальные гости: «…»

Эти двое — один краше другого, выглядят так, словно питаются лишь утренней росой, а на деле — такие приземленные привычки во сне?

Шэн Пин натужно рассмеялся и приобнял Ся Цинцяо:

— Я человек немолодой, сплю чутко, такие страсти мне не под силу. Пожалуй, поселюсь в одной комнате со Сяо Ся. Сяо Ся, ты ведь не храпишь и зубами не скрипишь?

Ся Цинцяо растерялся:

— А… нет, не скриплю, но…

— Никаких но, идем, поможешь девушкам с багажом. — Шэн Пин похлопал его по плечу, подхватил свой чемодан и зашагал на второй этаж. — Я присмотрел себе массажное кресло, чур, никто не занимает!

— Ох, — Ся Цинцяо почесал в затылке.

Ему казалось, что все должно было пойти совсем иначе, но раз уж Шэн Пин — старший товарищ, приходилось слушаться. Он развернулся, чтобы помочь гостьям, и замер.

Его «сестры» о чем-то шептались, притом весьма странно. Одна из них, известная молодая актриса, даже взволнованно сжала кулаки, а в глазах ее горел какой-то лихорадочный блеск.

Ся Цинцяо: …?

Он что-то пропустил? Почему он никак не может поймать ритм этой компании?

Тем временем Шэнь Цзюэ лениво восседал на чемодане Гу Яньшу и, глядя на того, чье лицо, казалось, вот-вот покроется инеем, рассмеялся:

— Что такое? Собираешься отбить человека у учителя Шена?

Гу Яньшу, конечно, не собирался.

Шэнь Цзюэ снова лениво добавил:

— К тому же, это не моя прихоть. Сценарий мне дала съемочная группа еще до приезда.

Съемочная группа: «???»

Шэнь Цзюэ дружелюбно на них взглянул.

Съемочная группа:

— Да, верно, это наш сценарий для господина Шэня. Раз уж мы все здесь собрались, нужно выжать из шоу максимум, чтобы занять первое место по рейтингам в этом сезоне!

Шэнь Цзюэ слегка кивнул, выражая согласие:

— Все-таки это мое первое реалити-шоу. Если не возьму лидерство по просмотрам, это будет оскорблением моего статуса.

Гу Яньшу: «…»

Камера — воистину величайшее изобретение двадцать первого века, ведь только она способна предотвратить рукоприкладство и поток брани в моменты крайнего раздражения.

Дело сделано, а Гу Яньшу не был склонен тратить силы на пустые споры. Он подхватил свой багаж и молча направился наверх.

Шэнь Цзюэ неспешно поднялся с чемодана, поправил одежду и бросил съемочной группе:

— Ради этого шоу я пошел на большие жертвы, так что надеюсь, завтра при обсуждении контракта с моим агентом гонорар будет пересмотрен в сторону увеличения.

Съемочная группа: «?»

Затем они проводили взглядом Шэнь Цзюэ, который медленно, волоча чемодан, последовал за Гу Яньшу наверх.

Развитие событий выглядело весьма странным.

Помощник режиссера понизил голос:

— ЦАО Дань, как думаешь, Шэнь Цзюэ правда пришел на шоу, чтобы поднять популярность?

— Должно быть, так. В последние годы, кроме съемок в кино, он нигде не светится, преданные фанаты и народная любовь понемногу тают, что сильно бьет по коммерческим предложениям. Иначе он бы до такого не опустился, — уверенно заявил ЦАО Дань, человек опытный.

Помощник режиссера прозрел:

— Вот оно что. А если они там подерутся?

— Ничего страшного, поблизости есть полицейский участок и больница высшей категории.

— Ну тогда хорошо.

Шэн Пин облюбовал массажное кресло на втором этаже, поэтому Гу Яньшу выбрал комнату на третьем.

Когда он толкнул дверь и вошел, то сразу увидел сквозь панорамное окно унылые сумерки зимнего Пекина.

Тяжелые грозовые тучи давили на город, по всему было видно — скоро пойдет снег.

На этом фоне теплый желтый свет ламп в комнате казался особенно уютным.

Однако стоило войти, как ощутился холод. Вероятно, отопление еще не успели включить.

Гу Яньшу не придал этому значения.

Огляделся: комната застелена ковром, две кровати — одна у стены, другая ближе к окну, между ними всего лишь тумбочка.

Гу Яньшу чувствовал, что чего-то не хватает, но не мог сообразить, чего именно.

Он перевел взгляд дальше: небольшой диван и журнальный столик. Диван стоял напротив террасы, с него открывался вид на деревянные качели и увядшие заросли глицинии.

Гу Яньшу подумал, что весной здесь должно быть очень приятно.

Жаль, что сейчас зима.

И еще более жаль, что у него такой неприятный сосед по комнате.

Он поставил чемодан и обернулся:

— Ты на какой ляжешь?

Шэнь Цзюэ, неторопливо шатаясь, вошел следом и на ходу запер дверь:

— Без разницы.

Раз без разницы — значит, без разницы.

Гу Яньшу, следуя своим предпочтениям, выбрал кровать у стены.

Он открыл чемодан и начал разбирать вещи. Заметив краем глаза, что Шэнь Цзюэ бездельничает и разгуливает по комнате, он спросил:

— Ты что, совсем без вещей приехал?

— М-м. Помощник привезет вечером.

Только теперь Гу Яньшу вспомнил, что команда Шэнь Цзюэ, должно быть, все еще в Шанхае, разгребает последствия вчерашнего отсутствия господина на церемонии награждения, а сам господин Шэнь чемоданы не собирает.

При этой мысли Гу Яньшу почему-то вспомнил те посты, что Шэнь Цзюэ выложил в социальные сети. Кажется, он писал, что женщина на фото — не его девушка, а сестра, и пропустил награждение из-за семейных обстоятельств.

Но как бы то ни было, точно не ради того, чтобы пойти на его сольный концерт.

Гу Яньшу достал чехол для одежды и начал аккуратно вешать пальто.

Шэнь Цзюэ уже вычислил местоположение трех камер в спальне.

Он постучал по чемодану, который привез с собой:

— Куда это положить?

Гу Яньшу мельком глянул. В том чемодане Фан Юань набросала всякой всячины: рис, обогреватель, аптечку — словом, кучу ненужного хлама, который вряд ли пригодится.

— Поставь в самый низ шкафа.

Сказано было совершенно обыденно.

Шэнь Цзюэ убрал чемодан туда, куда было указано, и с ноткой насмешки произнес:

— А ты ловко научился мной помыкать, правда?

Гу Яньшу замер.

Он привык помыкать Шэнь Цзюэ и на секунду забылся.

Но быстро и спокойно ответил:

— В конце концов, учитель Шэнь так любит помогать людям.

Фраза звучала просто, но в ней сквозила явная издевка.

Шэнь Цзюэ резало слух обращение учитель Шэнь, он решил, что рано или поздно отучит этого щенка так себя называть.

Он бросил взгляд на Гу Яньшу и как раз увидел, как тот достал таблетницу, прищурился, вглядываясь в надписи, коротко усмехнулся, выпрямился и, проходя мимо, сорвал со спинки дивана плед, чтобы накинуть его на камеру.

Затем он подошел к Гу Яньшу и протянул руку к его поясу.

Внезапная близость, запах мужского одеколона, словно захват территории, заставили Гу Яньшу отступить на шаг и напрячься, приняв оборонительную позу:

— Ты что делаешь?

Шэнь Цзюэ не обратил внимания. Пользуясь преимуществом в длине рук, он дотянулся и выключил микрофон у него на поясе, а затем выключил свой.

— Чего ты нервничаешь? Думаешь, я тебя съем?

Гу Яньшу смахнул его руку:

— Ты больной?

— Кто больной? — Шэнь Цзюэ поднял таблетницу и потряс ее. — Я думал, ты приехал на шоу, потому что тебе стало лучше, а ты на это рассчитываешь?

В его руке была упаковка снотворного, отпускаемого по рецепту.

Гу Яньшу холодно ответил:

— Это тебя не касается.

Шэнь Цзюэ аж рассмеялся от возмущения:

— Не касается? С чего бы мне тогда самому напрашиваться в одну комнату с тобой?

С самого первого дня знакомства он знал: у этого человека есть пунктик. По ночам он запирает двери и окна, кутается в одеяло с головой и не выносит присутствия посторонних, иначе не может уснуть.

Словно напуганный зверек, он должен очертить вокруг себя зону абсолютной безопасности, иначе будет постоянно напряжен и готов сбежать при малейшем шорохе.

В свое время Шэнь Цзюэ силком запихивал его в свое одеяло, угрозами и лаской приучая спать в одной комнате.

А теперь он увидел, что Гу Яньшу согласился на шоу, где нужно жить вместе, но при этом отказывается селиться с ним — Шэнь Цзюэ решил, что тот повзрослел, а оказалось, что он просто подсел на таблетки.

Не боится же, что в таком юном возрасте побочные эффекты вылезут?

Он швырнул таблетницу в мусорное ведро.

Гу Яньшу нахмурился:

— Шэнь Цзюэ, ты вообще понимаешь, что ведешь себя неадекватно?

Шэнь Цзюэ, опустив взгляд, смотрел на него и произнес лениво:

— Все равно не пригодятся.

— Откуда тебе знать…

Откуда тебе знать, ведь прошло пять лет, все уже давно не так, как раньше.

Но вслух он этого не сказал.

В дверь забарабанили:

— Брат! С вами всё в порядке? Ты не поссорился с господином Шэнем? Почему микрофоны отключены? И камера тоже! Брат! Сохраняй спокойствие! Импульсивность — враг разума!

Голос у человека снаружи сорвался на визг, и этот истошный крик прозвучал особенно жалко.

Шэнь Цзюэ насмешливо хмыкнул:

— Мы что, похожи на тех, кто будет драться?

Гу Яньшу не ответил ему и крикнул в сторону двери:

— Все в порядке, я просто переодеваюсь. Как закончу — спущусь.

За дверью послышался облегченный вздох:

— Ну и славно. Тогда мы ждем тебя в гостиной.

— Хорошо.

Когда шаги стихли, Шэнь Цзюэ улыбнулся:

— Видишь, вечно ходишь с ледяным выражением лица, ребенка до смерти напугал.

Гу Яньшу закатил глаза, закрыл чемодан, оттолкнул его в угол и направился к двери.

Шэнь Цзюэ окликнул его:

— Вернись.

Гу Яньшу огрызнулся:

— Чего еще?

— Ты же сказал, что переодеваешься?

Гу Яньшу помедлил, вернулся к чемодану, достал домашнюю кофту и начал расстегивать пуговицы, но на полпути остановился и посмотрел на Шэнь Цзюэ.

Шэнь Цзюэ: «?»

— Я переодеваюсь.

— Я не запрещаю.

— Ты будешь смотреть, как я переодеваюсь?

Шэнь Цзюэ слегка усмехнулся:

— Не бойся, я гомофоб, с тобой ничего не случится.

Гу Яньшу остался непреклонен, его лицо выражало полное равнодушие:

— А я «шэньфооб». Так что будь добр, отвернись.

Ц-ц, а лицо все такое же тонкое.

Шэнь Цзюэ подумал, что если скажет еще хоть слово, этот кто-то в гневе окончательно порвет с ним отношения, и благоразумно отвернулся, сев на диван лицом к окну.

Небо за стеклом окончательно погрузилось во тьму, и свет в комнате стал еще ярче.

В стекле отчетливо отражался силуэт за спиной: верхняя одежда сброшена, и когда руки потянулись вверх, край свитера приподнялся, обнажая полоску белоснежной, гибкой поясницы.

Красиво.

И ноги красивые — прямые, стройные, длинные.

Разве что слишком худые.

Но, вероятно, из-за многолетних занятий танцами, несмотря на худобу, ягодицы выглядели довольно подтянутыми.

Шэнь Цзюэ, развалившись на диване, закинул ногу на ногу и с нескрываемым удовольствием принялся за этим наблюдать.

http://bllate.org/book/26174/3133907