Готовый перевод The Provocative Pursuit / Провокация судьбы: Как спасти гения: Глава 6

Летняя погода всегда непредсказуема: секунду назад ярко светило солнце, а в следующую — всё заволокло тучами.

После обеда стояла такая духота, что хотелось прыгнуть в искусственное озеро возле корпуса, чтобы хоть немного освежиться. Но ближе к концу вечерних занятий с неба обрушились тяжелые капли дождя, безжалостно барабаня по земле.

Порывы ветра заставляли ветви деревьев беспокойно шуршать, сверкали молнии, гремел гром, а воздух наполнился густым ароматом влажной земли.

Цю Жуйфэн, с комфортом подергивая ногой, слегка потянул за край своей белой майки:

— Ну и погодка, наконец-то ливануло. Днем было как в сауне.

За окном стеной стоял ливень. В классе ученики постепенно начали шуметь, перешептываясь о том, как им теперь добираться до дома.

Среди шума ветра, дождя и людских голосов правый глаз Лу Синцзя внезапно дернулся без какой-либо причины.

Эта сцена показалась ему знакомой.

Слишком много историй начиналось в темные и холодные дождливые ночи. В прошлой жизни, летом после первого года старшей школы, он уже переживал подобный яростный, точно дикий зверь, ливень.

Тогда в обычном классе, где учился Лу Синцзя, занятия еще не начались, но стоило им стартовать, как на школьной доске объявлений появилось извещение о драке между Цинь Мудуном и неким парнем по имени Мяо Хаонань.

В объявлении говорилось, что они подрались, и во время ливня Цинь Мудун случайно толкнул Мяо Хаонаня с лестницы. Мяо Хаонань ударился головой об острый край ступени, получил рваную рану скальпа, и в итоге ему наложили семь швов.

После этого, учитывая тяжесть полученных травм, Мяо Хаонань получил выговор, а Цинь Мудуна строго предупредили.

С того самого момента по школе поползли слухи. Старшеклассники, находясь в том возрасте, когда гормоны бьют в голову, цеплялись за любые модные словечки: его называли эмоционально неполноценным, хладнокровным, безжалостным, а кто-то даже распускал сплетни, что у него антисоциальное расстройство личности.

Хотя позже учителя пресекли все кривотолки, а сам Мяо Хаонань публично объяснил, что это действительно был несчастный случай, это не помешало Цинь Мудуну стать еще более замкнутым и отстраненным после того скандала.

Лу Синцзя, конечно, переживал за него, но тогда он уже был напуган холодностью Цинь Мудуна и окончательно пал духом. Даже несмотря на то, что он бесчисленное количество раз пытался оправдать его в разговорах с другими, у него не хватило мужества подойти к нему лично. В конце концов, это затянулось до самого окончания школы, и они полностью потеряли связь.

Яркая вспышка молнии вырвала Лу Синцзя из раздумий. Он инстинктивно повернул голову и посмотрел на соседа.

Цинь Мудун всё так же спокойно решал задачи. Вспышка молнии осветила небо, сделав его ярким, как днем, и четко очертила холодное, сосредоточенное лицо парня.

Даже среди шумного класса он оставался невозмутимым, словно скала.

Раздражение Лу Синцзя чудесным образом улеглось.

И правда, в прошлой жизни он уже прошел через худшее из того, что могло случиться, и теперь, по великой удаче, получил шанс начать всё заново. Как бы то ни было, хуже, чем оказаться ни с чем, уже точно не будет.

Он твердо решил задушить эту беду в зародыше и предотвратить трагедию.

Звонок с урока прозвенел вовремя, принеся с собой хоть немного свежести в этот душный дождливый вечер.

Цю Жуйфэн развернулся и похлопал по парте Лу Синцзя:

— Дождь слишком сильный, мама сказала, что приедет за мной. Поехали вместе на нашей машине.

Семья Цю Жуйфэна была весьма обеспеченной. В этом, 2010 году, личные автомобили еще не были повсеместным явлением, а его семья была в числе первых владельцев. К тому же, когда остальные всё еще пользовались обычными кнопочными телефонами, у него уже был один из первых смартфонов — сенсорная Nokia, которая раскрывалась, открывая маленькую клавиатуру.

— Не нужно, — Лу Синцзя покачал головой, не сводя глаз с Цинь Мудуна, сидящего рядом. — У меня сегодня еще есть дела, не поеду с вами.

Как только слова слетели с его губ, Цинь Мудун уже собрал вещи. Лу Синцзя поспешно подхватил рюкзак и быстрым шагом направился вслед за ним, выбегая из класса.

— Эй! Куда ты так бежишь! — вокруг Цю Жуйфэна уже собралось несколько одноклассников, желающих подсесть в машину. Он хотел было добавить что-то еще, но Лу Синцзя уже исчез за поворотом лестницы.

— Да и ладно, — Цю Жуйфэн беспомощно покачал головой и обратился к остальным: — Не знаю, куда он там помчался, пойдемте уже.

Лу Синцзя всю дорогу следовал за Цинь Мудуном вниз. К счастью, дождь всё еще лил как из ведра, и шум падающих капель полностью скрывал его поспешные шаги.

Цинь Мудун поднял взгляд на лестничный пролет, но, увидев, что там никого нет, перестал сомневаться и продолжил спускаться, вскоре достигнув конца лестницы.

Из-за особенностей архитектуры учебного корпуса, соединяющегося с гаражом, после выхода из здания нужно было пройти по открытой лестнице. Ливень уже успел намочить землю, и в лужах, куда падали новые капли, расходились круги.

Цинь Мудун раскрыл зонт и только собрался сделать шаг в сторону густой пелены дождя, как откуда ни возьмись перед ним возникла высокая фигура.

— Ты Цинь Мудун? — высокий парень с мрачным лицом говорил вызывающим тоном.

Цинь Мудун бросил на него равнодушный взгляд и, храня молчание, собрался обойти незнакомца. Тот преградил ему путь, и его крупное тело полностью перекрыло узкую лестницу:

— Ты что, немой? Говорить не умеешь?

Путь вперед был отрезан. Цинь Мудуну пришлось остановиться, он холодно посмотрел на него:

— Что-то нужно?

Мяо Хаонань схватил Цинь Мудуна за воротник:

— Ты мне давно уже не нравишься. Что ты вечно ходишь по школе с таким видом? Думаешь, если хорошо учишься, то все должны с тобой носиться, как с писаной торбой?

Цинь Мудун спокойно поднял глаза, разглядывая парня перед собой:

— Какое тебе до этого дело?

Мяо Хаонань кашлянул, повысив голос:

— Все из-за тебя моя сестра так страдает! Перед кем ты тут строишь из себя неприступного ледяного принца?

Цинь Мудун слегка нахмурился:

— Кто твоя сестра?

Мяо Хаонань вскинул подбородок:

— Мяо Цяньсюэ из твоего класса!

Старшая школа — как раз тот возраст, когда начинают просыпаться первые чувства. Цинь Мудун был красив и выделялся своими успехами в учебе, поэтому многие девушки в классе тайно были в него влюблены, и Мяо Цяньсюэ была одной из них.

Однако Цинь Мудун всегда держал дистанцию и никогда не отвечал на чувства. Девочка, впервые влюбившись, получила от ворот поворот, и Мяо Цяньсюэ в слезах пожаловалась брату.

Мяо Хаонань был импульсивным парнем, который не терпел, когда обижают его близких, поэтому он и решил подкараулить Цинь Мудуна, чтобы проучить его.

Лу Синцзя, стоявший позади и слышавший этот довод, не знал, плакать ему или смеяться.

Оказывается, это происшествие, потрясшее всю школу, было не чем иным, как нелепой и детской местью.

Но стоило ему вспомнить о тех слухах и сплетнях, что впоследствии обрушились на Цинь Мудуна, как Лу Синцзя стало совсем не до смеха.

Этот мир несправедлив: одни рождаются под счастливой звездой, а другие вынуждены нести на себе чужие наказания и терпеть незаслуженные обвинения.

— Я не знаю…Цинь Мудун проговорил это вполголоса, но не успел закончить, как Мяо Хаонань с силой толкнул его в плечо:

— Чего ты ломаешься? Ты её не любишь, а я считаю, что ты её и вовсе не достоин!

Застигнутый врасплох, Цинь Мудун выронил зонт, и его спина с глухим стуком врезалась в металлические перила лестницы. Перила задрожали, издавая гул, который слился с шумом дождя — от одного этого звука становилось больно.

У Лу Синцзя перехватило дыхание.

Взгляд Цинь Мудуна постепенно стал ледяным. Он перехватил запястье Мяо Хаонаня и с силой сжал пальцы. Он никогда не нападал первым, но если кто-то пытался его унизить, он всегда отвечал тем же — он не привык глотать обиды.

Видя, что дело близится к драке, Лу Синцзя поспешно выскочил из-за лестницы:

— Прекратите драться!

Мяо Хаонань опешил, и удар Цинь Мудуна пришелся мимо цели. Драка вовсе не входила в планы Мяо Хаонаня, он лишь хотел проучить этого дерзкого парня, но окрик Лу Синцзя явно застал его врасплох. Взглянув на щуплого, хрупкого на вид Лу Синцзя, он решил прибегнуть к запугиванию:

— Малыш, иди играй в другом месте.

Лу Синцзя без страха подошел к ним, подняв телефон-раскладушку, который ему купил Хэ Си в десятом классе:

— Я только что позвонил учителю, он скоро будет здесь!

Мяо Хаонань занервничал. Он непроизвольно разжал руку, державшую Цинь Мудуна, и пробормотал себе под нос:

— Взрослый парень, а бегает жаловаться учителю...

Лу Синцзя злобно уставился на него и сердито выпалил:

— Ну и что, что пожаловался? Ты сам полез драться! Какое тебе дело до того, любит он твою сестру или нет? Вы, старшеклассники, вместо того чтобы учиться, только и делаете, что влюбляетесь да деретесь? Как вас родители воспитывали?

Пусть его нынешнее тело было невысоким, но в душе ему было за двадцать, и в его голосе невольно проступила властная нотка взрослого человека. Старшеклассники еще не были такими искушенными, и Мяо Хаонань, действовавший сгоряча, оказался обезоружен напором Лу Синцзя.

Лу Синцзя сделал вид, что угрожает:

— Я записал всё, что ты наговорил, и если ты еще хоть раз попробуешь задирать Цинь Мудуна, я всё расскажу учителю.

— ...Считай, что тебе повезло.

Мяо Хаонань, сбитый с толку и взвесив все за и против, поспешно скрылся в дождевой пелене, даже забыв свой зонт.

Лу Синцзя с облегчением выдохнул, спрятал телефон и перевел взгляд на Цинь Мудуна. На самом деле он никому не звонил — драка не пустяк, и даже если серьезных последствий не было, школа могла вынести дисциплинарное взыскание. Он не хотел, чтобы на репутации Цинь Мудуна появилось такое пятно.

Вдруг он заметил яркое красное пятно на ладони Цинь Мудуна.

— Ты ранен!

Лу Синцзя занервничал, схватил Цинь Мудуна за руку и поднял её. Оказалось, что ладонь была сильно оцарапана, из раны сочилась кровь, смешиваясь с дождевыми каплями. Скорее всего, он поранился, когда его с силой оттолкнули.

Цинь Мудун стоял в стороне, холодно глядя на подростка перед собой. Дождь не унимался, пропитывая волосы, школьные коридоры уже опустели, оставив лишь тусклый желтый свет ламп, но глаза этого парня сияли — словно два кусочка янтаря. Несмотря на свою хрупкость, он без колебаний встал перед ним, пытаясь защитить.

Эта искренняя забота вдруг вызвала у Цинь Мудуна приступ раздражения. Он вырвал руку и холодно бросил:

— Ничего страшного.

— Тебе не больно? — Лу Синцзя, встревожившись, снова схватил его за руку. — Пойдем в ближайшую клинику, нужно обработать рану, а то занесешь инфекцию.

Цинь Мудун нахмурился, раздражение стало еще сильнее. Тусклый свет ламп падал на Лу Синцзя, очерчивая его тонкую фигуру золотистым контуром, от которого Цинь Мудуну стало больно глазам. Его мир не должен был выглядеть так; бесконечная тьма была его единственной защитой.

— Тебя это не касается.

Цинь Мудун с нетерпением попытался снова отдернуть руку, его голос звучал пугающе холодно.

— Касается! Я сказал, что касается, значит касается!

Лу Синцзя впервые по-настоящему разозлился, его щеки надулись от возмущения. Почему он так не бережет себя? Неужели ему плевать? Он подобрал брошенный зонт, укрыл их обоих и, крепко вцепившись в руку Цинь Мудуна, потянул его вперед. У него были тонкие руки и ноги, и особой силой он не отличался, но, возможно, от избытка чувств, ему удалось сдвинуть парня с места.

Снаружи барабанил дождь, а под зонтом было слышно тяжелое дыхание Лу Синцзя и их нестройные шаги. Лу Синцзя тянул Цинь Мудуна за собой, сжимая его руку так крепко, словно боялся, что тот сбежит, и с каждой секундой его захлестывала всё большая обида.

Цинь Мудун опустил взгляд на тонкую белую руку на своем запястье — хрупкую, но в то же время обладающую невероятной силой. Эта рука была такой горячей, что, казалось, она обжигала его кожу.

— Лу Синцзя... — хрипло позвал он.

— Заткнись! Просто иди за мной!

Лу Синцзя было до боли жаль его, и в то же время он был безумно обижен. Раскаяние, гнев, страх — все эмоции вырвались наружу.

— Тебе совсем не жалко себя? Тебе нравится быть раненым? Тебе приятно? Ты хоть представляешь, как я волнуюсь?!

Он понимал, что это лишь пустяковая царапина, но ему было невыносимо страшно — страшно, что даже при всех его стараниях изменить судьбу Цинь Мудуна, он всё равно окажется бессилен. Мысли путались, в голове всплывали заголовки новостей из прошлой жизни о самоубийстве Цинь Мудуна, черно-белые фотографии, шум похоронного бюро... В одно мгновение отчаяние едва не поглотило его.

— Мне так грустно, так обидно... Если ты еще раз так поступишь, еще раз... я... я...

Лу Синцзя хотел сказать, что больше не будет с ним возиться, но сердце сжалось от тупой боли, и слова застряли в горле. Почему он всегда отталкивает людей? Почему всегда делает вид, что ему всё равно? Почему он заставляет его так сильно переживать?

Ему ужасно, до слез хотелось обнять его.

Глаза защипало, в носу закололо. Вдруг ледяная ладонь прижалась к запястью Лу Синцзя, крепко сжимая тонкую руку. Рука была холодной, но в этом прикосновении чувствовалась такая сила, будто он хотел впечатать его в свою плоть. Лу Синцзя невольно вздрогнул.

— ...Прости.

Голос Цинь Мудуна звучал непривычно хрипло, каждое слово давалось ему с трудом.

— Не злись на меня.

В одно мгновение весь гнев и вся обида испарились.

http://bllate.org/book/26177/3134111