Готовый перевод The Seagull Won't Land / Где не садятся чайки: Глава 5

Когда мы добрались до съёмной квартиры Шен Миньоу, он велел мне пока присесть. Сигнал внутри, судя по всему, был слабым, и ему пришлось пройти через тесную комнату на балкон, чтобы позвонить моей маме.

Квартира Шен Миньоу располагалась в старом жилом массиве в двух километрах от школы. На площади чуть больше двадцати квадратных метров, помимо кровати, больше всего места занимал книжный шкаф.

Внушительное количество книг не только вплотную было забито на полки, но игромадамигромоздилось прямо на полу, аккуратно рассортированное по размеру и толщине на несколько стопок.

Чисто, аккуратно и еще кое-что… Я принюхался — запах дезинфицирующего средства.

Оглядев съёмное жилье, которое целиком просматривалось с первого же взгляда, я опустился на единственный в комнате рабочий стул.

Письменный стол Шен Миньоу тоже был на редкость убран: не самый новый ноутбук, подставка для ручек без единой ручки и несколько аккуратно расставленных книг на иностранных языках.

Я бросил взгляд на всё еще говорившего по телефону на балконе Шен Миньоу и от скуки принялся листать лежавшие на столе книги. Неловко задев толстый увесистый фолиант в твердом переплете, я уронил его на пол, и из него что-то высыпалось.

Я тут же бросился подбирать выпавшее, боясь, что если замешкаюсь хоть на секунду, Шен Миньоу увидит и снова разозлится.

Ругать меня он, пожалуй, не станет, но вот после этого, боюсь, больше никогда не пустит на порог.

Подбирая те фотографии, мне следовало просто запихнуть их обратно в книгу и оставить всё как есть, но я не удержался и бросил на них лишний взгляд.

До сих пор я жалею об этом лишнем взгляде.

Залитая черным и красным плоть, бледные обрубки конечностей, искаженные человеческие лица. Белесая жижа жира выпирала из окровавленных внутренностей, кости протыкали человеческие тела, обвитые клочьями содранной кожи — на первый взгляд это походило на знамя, реющее на кровавом ветру посреди адской горы трупов.

От обилия крови на снимках у меня по спине невольно побежали капли холодного пота, а желудок болезненно сжался.

Помимо страха, я испытывал сильнейший шок.

Зачем Шен Миньоу разглядывать подобное? Для учебы? Он изучает право, наверняка должен разбирать множество судебных дел, и эти фотографии… возможно, для чего-то нужны?

Со стороны балкона послышался щелчок открывающейся двери. Я мгновенно сунул фотографии в книгу, сделал вид, будто так и надо, положил её обратно на стол и поспешно сровнал растрепавшиеся стопки.

— Что ты делаешь? — Шен Миньоу с первого же взгляда заметил мои манипуляции. Он подошел ближе и протянул ко мне руку.

Глядя на приближающиеся длинные тонкие пальцы, я почувствовал, как участилось сердцебиение, и невольно затаил дыхание. Однако он лишь прошел мимо меня, чтобы взять те самые лежавшие на столе книги.

— Да так, помогаю тебе порядок на столе навести… — с неловкой улыбкой заискивающе протянул я.

Удерживая книги в руках, он опустил взгляд на меня:

— Не трогай мои вещи.

У меня на спине зашевелились волоски, и я молча кивнул.

Шен Миньоу засунул книги на самую верхнюю полку книжного шкафа — на недосягаемую для меня высоту. Затем он наугад вытащил другую книгу и, прислонившись спиной к изголовью кровати, принялся её листать.

Я развернулся, перекинув руки через спинку стула, и спросил:

— Брат, почему ты съехал из общежития? Снимать квартиру на стороне так дорого, лучше бы переехал домой.

Он перевернул страницу, полностью сосредоточившись на чтении, и неторопливо ответил:

— В общежитии неудобно, дом слишком далеко, здесь отлично.

— У тебя есть деньги?

— Мм.

— Откуда у тебя деньги?

Я спросил просто так, без всякого умысла допытываться до его личных дел, но он, очевидно, истолковал мои слова по-своему.

Шен Миньоу поднял голову, и в его глазах блеснула ирония:

— Не бойся, не твоя мама дала.

В прошлом мои родители то и дело ссорились из-за него, и краеугольным камнем в их спорах был вопрос о будущем наследовании имущества. Мать вечно боялась, что он отнимет моё наследство, мою квартиру, всё моё, словно в нашей семье были миллиарды на кону.

Их перепалки сквозь тонкие стены доносились до меня и Шен Миньоу. Сам Шен Миньоу всегда выглядел донельзя отстраненным, я же переживал каждый раз сильнее него. Теперь-то я понимал: тогда он держался легко и непринужденно, казалось, ему было всё равно, но на самом деле каждое слово он мотал на ус.

— Не хочешь — не говори, больно надо.

Я привык к его колкостям, кожа у меня толстая, поэтому, не дождавшись ответа, я отвернулся, подпер подбородок руками и уставился на стену, к которой примыкал письменный стол.

Я так и не спросил его, зачем нужны эти фотографии, откуда они взялись и действительно ли они требовались для учебы? Наверное, где-то в глубине души я и сам чувствовал, что вопрос этот добром не кончится.

Я упустил шанс заглянуть правду в глаза, а вот Ци Ян — нет.

Он понял, в чем заключаются стремления Шен Миньоу, куда раньше меня.

— Добро пожаловать! —

Мое тело слегка вздрогнуло, журнал соскользнул с лица на пол, и я медленно выплыл из полудремы.

Протерев глаза, я посмотрел на вошедшего, и, разглядев его лицо, испытал легкое удивление.

Фан Лэй явился снова — это был уже его третий визит за текущий месяц.

На сей раз он принес брошь в виде луны и звезд, усыпанную бриллиантами, и, ожидая оценки, принялся вовсю трепаться о подарившей её женщине.

— Она действительно по уши в меня влюбилась, это даже начинает утомлять, в конце концов, я же не могу завести с ней настоящие романтические отношения. — Он легко прикусил дужку солнечных очков, и лишь при ближайшем рассмотрении стало заметно, что его веки и брови слегка тронуты макияжем. — Её жених, похоже, навязан ей собственным отцом. По её словам, он ни на что не годен, кроме диплома и смазливой мордашки, ладно бы еще происхождением не вышел, так ведь и внимания на неё не обращает, да к тому же страдает… фригидностью.

На последнем слове он самодовольно хихикнул.

Если в нынешнюю эпоху кто-то еще способен бросаться фразами вроде низкого происхождения, этот человек наверняка страшно заносчив и высокомерен; с чего бы ему вдруг западать на такую порхающую бабочку?

— Брат, неужели всё это добро она подарила ему в одиночку?

Шэнь Сяоши отличался послушным характером и медовым язычком — братом он звал абсолютно каждого.

Прильнув к прилавку, он во все глаза, горящие неподдельным сплетническим азартом, уставился на Фан Лэя.

Фан Лэй изогнул губы в улыбке, щедро источая мужские феромоны:

— Верuо, всё она. Говорит, через пару дней собирается подарить мне машину. Вы автомобили принимаете?

— Ого, если сложить всё это вместе, тут потянет почти на миллион, — цокнул языком Шэнь Сяоши. — С машиной возиться трудновато, смотря какую сумму за неё запросишь.

После тщательной проверки с помощью соединенных воедино линзы многократного увеличения и тепловизора, подтвердившей, что мелкие бриллианты подлинные, я пробил по базе серийные номера двух главных камней.

Оба алмаза весили больше двух каратов, чистота и цвет также оказались на высоте — редкостная, прекрасная вещица.

— Двести тысяч, — перебил я их беседу, оглашая свою цену.

Фан Лэй, уже успевший привыкнуть к моей манере называть стоимость, шумно вздохнул и потребовал накинуть еще немного.

— Да одни эти два камня по отдельности стоят больше ста тысяч, а вы за всё про всё даете двести, не слишком ли вы прижимисты? — принялся он торговаться со мной. — Оправа-то из платины, неужели она не стоит хотя бы еще одной тысячи?

Я нахмурился, погрузившись в раздумья, изобразил бурную деятельность и после нескольких раундов препирательств накинул восемь тысяч.Лю Юэ убрала брошь в сейф, после чего перевела деньги Фан Лэю.

— Честно говоря, заглядывай ко мне в гости, у нас там полно писаных красавцев и красавиц, чего только душа пожелает, да и никаких скрытых платежей.

Видя, что назойливый посетитель заставил улыбку Лю Юэ застыть от раздражения, мне пришлось вмешаться, чтобы спасти положение.

— И впрямь звучит заманчиво, обязательно загляну на досуге.

— Уговор дороже денег! — Фан Лэй надел солнцезащитные очки, лихо попрощался и на выходе чуть не столкнулся с тремя крепкими парнями, которые как раз входили внутрь.

Он испуганно перебросился на них недоверчивым взглядом и, оглядываясь через плечо, поспешил наружу.

Трое незнакомцев вошли в ломбард, причем тот, что шел впереди, не произнес ни слова, а двое других с порога заперли дверь.

Погода стояла уже довольно прохладная, но они все равно были в футболках и майках, демонстрируя бутафорские татуировки на руках и заявляясь с явными дурными намерениями.

— Вы что творите! Мы тут честным бизнесом занимаемся, а не какой-то шарашкиной конторой, зачем двери закрываете?

Шэнь Сяоши попытался подойти и открыть дверь, но один из парней с короткой стрижкой с размаху толкнул его на стену.

— Стоять, кто вам разрешал двигаться?

Я поднялся со стула и переглянулся с Лю Юэ. Она поняла меня с полуслова и тихонько спряталась под прилавком.

— Какая честь, и что же привело вас сюда? — я посмотрел на гладко выбритого мужчину, шедшего впереди.

Лысый усмехнулся в ответ, сверкнув золотым зубом, и представился: в здешних кругах его все знали как Брата Ху. Он заявил, что уже давно промышляет в этих краях, прослышал, что наше дело процветает, и решил заглянуть на огонек, заодно попросив немного денег в долг. В качестве ответной услуги он пообещал, что в будущем к нему можно будет обращаться по любым вопросам.

Проще говоря, местная шпана пожаловала за данью.

Раз уж он высказал свои намерения столь прямо, дело принимало вполне определенный оборот.

Шэнь Сяоши презрительно усмехнулся:

— Мы открылись всего полгода назад, и раньше никто не приходил к нам «занимать деньги». Не вздумайте здесь беспредельничать, наша лавка подключена к сигнализации отделения полиции.

Брат Ху отнесся к этому с предельной насмешкой:

— Давай-давай, зови свою полицию, максимум их закроют на пару суток. А как выйдут, я присяду прямо здесь, просижу ровно восемь часов и буду здороваться с каждым входящим, посмотрим, как вы тогда вести бизнес будете.

Это уже походило на откровенный грабеж среди бела дня, и раз уж разговор зашел в такое русло, у меня не оставалось выбора.

— Ладно, подойди ближе, я выдам тебе наличные. — Я подошел к железной решетке и поманил Брата Ху за собой.

Трафаретный бандит не заподозрил подвоха, вальяжно приблизился и протянул руку, требуя деньги.

— Ты... — он успел вымолвить лишь одно слово, как я мертвой хваткой вцепился ему в руку, резко дернул на себя и впечатал всем телом в железную решетку.

В тот же миг я заломил ему руку, впился пальцами в воротник футболки и принялся с бешеной скоростью колотить его головой о прочные прутья. Из носа фонтаном хлынула кровь, а изо рта непрерывным потоком лились жалобные вопли.

Эта неожиданная сцена повергла в шок двух его подручных. С яростными криками они бросились вперед, пытаясь отбить Брата Ху. Но они совершенно забыли про Шэнь Сяоши.

Шэнь Сяоши с виду казался сущим ангелом — чистеньким, тихим и послушным, — однако в прошлом был матерым запевалой в уличных драках.

Именно из-за того, что в одной из таких драк он случайно покалечил человека, ему пришлось отпахать четыре года на зоне, хотя сам он яростно утверждал, что просто заглянул поглазеть на зрелище. Когда он туда попал, ему едва стукнуло восемнадцать, а сейчас исполнилось двадцать три — он был даже младше меня.

Схватив прислоненный к стене складной стул, Шэнь Сяоши, не моргнув глазом, обрушил его на спину амбалу с короткой стрижкой, а расправившись с одним, тут же молниеносно переключился на второго.

Неожиданное нападение застало обоих бандитов врасплох, они пропустили тяжелые удары, и их боеспособность стремительно скатилась к нулю.Парнишка с короткой стрижкой рухнул сразу, а второй, с шрамом на лице и крепким телосложением, оказался более живучим: он развернулся, оскалив окровавленные зубы, и бросился на Шэнь Сяоши.

Когда Шэнь Сяоши только попал в большую дружную семью первой тюрьмы города Цинвань, он был совсем ребенком лет десяти-двенадцати, худеньким, слабым и донельзя миловидным, из-за чего легко привлекал внимание недоброжелателей.

Так вышло, что он попал в одну камеру со мной и Вэй Ши, но поначалу мы почти не общались. Заключенных через нас проходило столько, что со всеми не переружишься — физически не хватило бы времени.

Начало нашему общению положил случай в бане: я невольно стал свидетелем того, как некто пытался надругаться над ним. По ту сторону решетки действуют свои порядки: стоило кому-то разок опуститься до роли женщины, как он навсегда становился всеобщей мишенью и уже не мог подняться с колен.

Тогда, глядя на его юный возраст, я не выдержал и полез не в свое дело, выручив паренька. Пусть после этого меня на сутки заперли в карцере в смирительной рубашке, но я хотя бы сделал доброе дело.

Отпустив воротник Брата Ху, я ловко открыл замок и со всего маху пнул железную дверь, зажав Брата Ху между стеной и створкой.

— Сука, ты... ты посмел распустить руки? Ну, блин, погоди! — с трудом выговаривая слова, угрожал Брат Ху, уже занося кулак перед моим лицом.

Я легко увернулся, действуя на опережение, и мой тяжелый кулак угодил ему под ребра, прямо в область желудка.

Если говорить о черствости и жестокости, эти людишки все еще сильно не дотягивали.

Лю Юэ нажала на тревожную кнопку, и когда полиция, оперативно прибыв на место, вышибла дверь ударом, мы с Шэнь Сяоши, хоть и не отделались абсолютной царапиной, одержали полную победу.

Стражи порядка по очереди погрузили валявшихся на полу громил в патрульные машины, после чего велели нам всем ехать в участок для составления протокола.

Брат Ху, видимо, никак не ожидал нарваться на крепкий орешек. Все время в участке он сверлил меня взглядом, полным убийственной ненависти, а когда понял, что я ноль внимания на него обращаю, вдруг устроил истерику, принявшись упорно доказывать, что у него сломана переносица, требовать судмедэкспертизу и грозить подать на меня в суд за умышленное причинение вреда здоровью.

Один из проводивших допрос полицейских сердито зыркнул на него и ткнул ручкой:

— Веди себя тише, ты где удумал цирк устраивать?

— Ой, печень болит...

— Голова раскалывается, кажется, сейчас треснет!

Два подручных Брата Ху, то ли получив какой-то тайный знак, тоже повалились на пол и завыли, хватаясь за самые разные части тела.

— Да вы же чистое мошенничество устраиваете! Только что орали и были полны сил, а теперь валится едва стоит — кого вы обмануть пытаетесь? — Лю Юэ возмутилась их бесстыдству, уперла руки в боки и принялась чехвостить их на чем свет стоит.

В этот момент из дверей показалась высокая фигура. Стоило Лю Юэ взглянуть на вошедшего, как ее нахмуренные брови мгновенно разгладились.

— Третий брат пришел!

Вэй Ши вихрем влетел в помещение и с порога принялся раскланиваться со всеми сотрудниками в форме.

— Извините, извините, наш сотрудник тут вам хлопот доставил... Ой, правда, тысячу раз извините.

Он повернулся лицом к нам, обвел каждого взглядом и, заметив Брата Ху, слегка приподнял густые черные брови с видом легкого удивления.

— Толстяк Ван, ты ли это? — холодно бросил он, и лицо его полностью утратило прежнее выражение.

Брат Ху, еще минуту назад державшийся с невероятным гонором, теперь выглядел точь-в-точь как промокший насквозь воробей: лицо побелело, а тело била мелкая дрожь.

— Тр-третий брат?..

http://bllate.org/book/26178/3134180