Готовый перевод The Emperor's Northeastern Pampered Consort / Наложница императора с маньчжурским акцентом: Глава 6

Е Ян проводил потерявшего былой облик Юнь Линя, и на душе у него стало еще тревожнее.

Он не знал, доложат ли те два маленьких евнуха Фэн Луаню о том, что он только что сказал Юнь Линю, а если доложат… Е Ян опасался, что и без того упавшее на самое дно отношение к нему Фэн Луаня скатится еще ниже, и теперь степень благосклонности Фэн Луаня к нему, пожалуй, исчислялась разве что отрицательным числом.

Е Ян лег обратно на кровать. Быть может, простуда усилилась, но в голове у него шумело все сильнее, в то время как он изо всех сил пытался вспомнить пространную инструкцию по пользованию, всплывшую в сознании в самый момент перемещения в книгу.

Тогда он тяжело заболел и потерял сознание, в глазах у него потемнело, и он очутился на дне пруда в Императорском саду, а перед ним парили несколько строк крупного шрифта от системы, вкратце объяснявших его нынешнее положение.

Так или иначе, отлеживаясь во время болезней, он перечитал немало самых причудливых романов, а потому быстро смирился со всем происходящим, рассудив, что терять ему все равно нечего, а упускать такой шанс прожить жизнь заново он не станет.

Но теперь благосклонность Фэн Луаня упала донельзя, а система предупреждала: если этот показатель опустится ниже нуля, злобный император вполне может его прикончить.

Пока он пребывал в растерянности, из коридора пустилась вскачь Нянька Ли и, остановившись у двери, завопила на весь голос: — Маленький господин! Тьфу, Наложник Юнь! Великая радость!

Е Ян посмотрел на нее в недоумении.

Разве Нянька Ли не была наставницей? Почему она все еще околачивалась в его дворце и не уходила?

Не успел он раскрыть рот, чтобы спросить, как следом за ней вошел молодой евнух с сияющим от радости лицом и громковозгласил: — Наложник Юнь, великая радость!

Е Ян: — …

Е Ян почувствовал, что догадался.

Неужели этот проклятый император собрался призывать его к постели?!

Будучи убежденным гетеросексуалом, Е Ян испытывал страшную головную боль.

От постели императора он определенно собирался отказаться, но благосклонность Фэн Луаня и без того была столь низкой, вздумай он отказаться еще раз… он боялся, что Фэн Луань прикончит его на месте.

Глядя на счастливые лица евнуха и Няньки Ли, он вдруг вспомнил, что сегодня Циси, праздник седьмого дня седьмой луны, и во дворце намечается пир, на который Фэн Луань велел ему явиться. А это значило… стоило ему проявить достаточно усердия на этом пиру, как у него еще оставался шанс вернуть расположение безумного императора!

Только вот метод повышения благосклонности у этого императора был уж слишком причудливым, и пока что, помимо лести и подлизываний, он так и не нашел иного способа растопить сердце тирана.

Е Ян, в опасности.

…

С приближением ночи кто-то пришел позвать Е Яня на праздничный пир.

Отупев от жара, Е Ян сидел на краю постели, чувствуя, что разболелся еще сильнее. Поначалу это была всего лишь легкая простуда, но стоило ему протянуть руку и коснуться лба, как он ощутил сильный жар. Впрочем, ему оставалось лишь через силу подняться и последовать за посланцем на пиршество. Прибыл он сравнительно рано, занял свое место за столиком и, массируя виски, вновь мысленно вернулся к событиям, которые, согласно сюжету оригинальной книги, должны были развернуться сегодняшней ночью.

Пир в седьмую ночь: наложницы состязаются в искусстве рукоделия и продевают нитку в иголку при лунном свете, в разгар застолья придворные показывают таланты, и тут Чу Лянь исполняет танец такой красоты, что от него захватывает дух, чем и привлекает внимание Фэн Луаня. Однако все эти события не имели к нему ни малейшего отношения, а это значило, что сегодня ему предстояло лишь тихонько наблюдать со стороны, заодно отвешивая тирану порцию хвалебных речей.

Пока он размышлял об этом, он поднял голову и как раз вовремя заметил появление героини книги — Чу Лянь. Во время их недавней встречи во дворце все его мысли были заняты нефритовым фаллосом под ногами Фэн Луаня, и он совершенно не обратил внимания на отношение Чу Лянь к нему. Теперь же, бросив взгляд исподлобья, он тут же отчетливо увидел цифры ее благосклонности.

Текущая благосклонность Чу Лянь: -121.

Е Ян: — …

Каких же грехов он натворил в прошлом, раз Чу Лянь так сильно его ненавидит?

Внезапно из-за спины раздался зычный голос Кан Нина: — Император прибыл!

Е Ян торопливо выпрямился, повернул голову вбок и нос к столкнулся с холодным взглядом Фэн Луаня, устремленным на него, а также с тонусом красных цифр, непрерывно выскакивавших над головой императора.

Благосклонность Фэн Луаня: -1-1-1-1-1… Текущая благосклонность: -17.

Е Ян: — …

А? Почему при одном взгляде на него благосклонность продолжает падать?

Угодливая улыбка на лице Е Яня полностью исказилась. Он прикрыл лицо рукой, торопливо опустил голову и больше не смел смотреть в сторону Фэн Луаня.

Сейчас он находился слишком далеко от Фэн Луаня и не мог отвешивать тому комплименты, поэтому ему оставалось лишь по возможности уменьшить свое присутствие, дабы Фэн Луань, заприметив его, не испытал раздражения и не обрушил его показатели еще сильнее без всякой на то причины.

Праздничный пир трудно было назвать событием великой важности: Наложница Шэнь сослалась на недомогание и не явилась, вдовствующая императрица тоже не жаловала шумные сборища. К настоящему моменту все главные действующие лица уже собрались, и пир начался. Е Ян сосредоточенно уплетал еду — в конце концов, искусство пронизывания нитей иголкой не имело к нему никакого отношения, так что он ел с большим удовольствием, лишь изредка ощущая на себе чей-то жгучий взгляд сбоку. Разумеется, это был Фэн Луань.

Е Ян чувствовал себя крайне виноватым.

Однако жареный гусь на праздничном столе был до того вкусным, что он не обращал внимания на испепеляющий взор Фэн Луаня, поддавшись давлению лишь затем, чтобы понаблюдать за тем, как остальные дворцовые служанки продевают нити в иголки и соревнуются в сноровке. Вслед за этим придворные начали демонстрировать свои таланты, и Чу Лянь, сгорающая от нетерпения, предвкушала, как представит перед Фэн Луанем свой иноземный танец, который она так долго и упорно репетировала.

Она уже переоделась в сценический наряд и собиралась выйти вперед, как вдруг неторопливо раздался голос Фэн Луаня: — Наложник Юнь.

Набив рот гусем, Е Ян остолбенел, поднял голову и машинально отозвался: — …А?

Фэн Луань: — …

Стоило Фэн Луаню взглянуть на то, как тот уплетает гуся, в памяти всплыли собственные пальцы, искусанные прошлой ночью. Переполненный злостью, которую некуда было девать, он холодно фыркнул и произнес: — Я слышал, что Наложник Юнь искусен во всем — и в цитрах, и в шахматах, и в каллиграфии, и в живописи. Раз Консорт Чу намерена танцевать, не сыграть ли Наложнику Юню на цитре в качестве аккомпанемента? Как тебе такое?

Е Ян: — …

Этот проклятый император прекрасно знал, что он «потерял память», и все равно требовал, чтобы он аккомпанировал на цитре? Разве это не намеренное стремление выставить его посмешищем?

Е Ян: — Ваше Величество, я…

Благосклонность Фэн Луаня: -1, текущая благосклонность: -18.

Е Ян: — …Я и петь, и танцевать мастак! Говорите, что сыграть!

Чу Лянь была уверена в своем танцевальном мастерстве, а музыкальный аккомпанемент — всего лишь фон, он не мог затмить ее триумфа. Чуть улыбнувшись, она с изрядной долей высокомерия поинтересовалась: — Наложник Юнь, какую мелодию ты хочешь сыграть?

Е Ян слегка смутился: — Эм… я… мне кажется, что танцевальные движения сестрицы Чу столь изящны и плавны, воздушны и легки, словно звуки духовых инструментов, так что давай лучше дудеть!

Чу Лянь ничуть не испугалась и спросила: — На флейте или на сяо?

Е Ян: — Вовсе нет…

Чу Лянь слегка нахмурилась: — Неужели на глиняной свирели сюнь?

Пересилив себя, Е Ян тихо пробормотал: — …На… сурне.

Чу Лянь: — …

Е Ян действительно когда-то учился играть на сурне, но было это в детстве, когда он слегка постигал азы у дедушки. Мастерство его было далеко от совершенства, и теперь он опасался, что не сможет сдуть даже целостную мелодию.

Наблюдая за тем, как Чу Лянь принимает танцевальную позу на площадке, он трепеща поднял сурну и извлек первую ноту.

У Чу Лянь подкосились ноги, и она чуть не рухнула на землю. Обернувшись, она в ужасе уставилась на него, но тут же сообразила, что в этот момент Фэн Луань смотрит прямо на них двоих, а значит, ударить в грязь лицом было нельзя. Стиснув зубы, она продолжила танец, однако не успела она сделать и двух шагов, как звук сурны дико завибрировал фальшивой нотой.

Чу Лянь не знала, то ли ей остановиться, то ли продолжать танцевать. Застыв в неловкой позе на долгое время, она услышала, как Е Ян продолжил тянуть прежний мотив. Скрипя зубами, она превратила свой изначальный грациозный и чарующий иноземный танец в нечто свирепое, наполненное убийственным холодом, а все прелестные, манящие взгляды из-за плеча обратила в острые клинки презрения, вонзавшиеся прямо в Е Яня.

Фэн Луань поперхнулся вином и зашелся в тяжелом кашле. Кан Нин бросился похлопывать его по спине, приговаривая: — Ваше Величество, этот Наложник Юнь просто балуется.

Однако не успел Кан Нин договорить, как заметил, что губы Фэн Луаня чуть изогнулись в улыбке. Император попытался сдержаться, с трудом подавляя смех, но как раз в этот момент Е Ян выдал очередной дрожащий, фальшивый звук, а Чу Лянь споткнулась, из-за чего Фэн Луань не выдержал и тихо рассмеялся. Увидев, что император улыбнулся, остальные присутствующие на пиру тут же последовали его примеру, и под звуки хриплой, растрепанной сурны Е Яня праздничный зал мгновенно наполнился весельем.

…

Е Ян страдал в душе.

Он так долго не прикасался к этому инструменту, что и сам испытывал стыд за свое исполнение. Однако, судя по всему, за исключением Чу Лянь, все на пиру были искренне счастливы. Когда его музыкальный номер подошел к концу и он вернулся на свое место, Фэн Луань поманил его пальцем, велев подойти ближе.

Е Ян пришел в восторг.

Ему не терпелось тут же перетащить свой стульчик и подскочить к императору, но, помня о том, что Фэн Луань не выносит излишней суеты, он через силу изобрал благопристойность, медленно приблизился и тихонько проговорил: — Каковы будут указания Вашего Величества?

Фэн Луань слегка повернул голову, поднял на него взгляд и спросил: — Этому тебя тоже учил канцлер Юнь?

Е Ян: — …

Настроение у Фэн Луаня было превосходным. Он знаком велел стоявшему рядом слуге подлить вина и добавил: — А в тебе, оказывается, есть нечто занятное.

Какая польза от твоей занятности, если ты не повышаешь мою благосклонность!

Е Ян только хотел открыть рот, как вдруг заметил блеснувший холодный свет. Подняв глаза, он увидел, что евнух, наливавший вино Фэн Луаню, обнажил лезвие, спрятанное в рукаве, а в его глазах промелькнул зловещий блеск.

Инстинктивно ухватив Фэн Луаня за запястье, Е Ян дернул его к себе и, не раздумывая, заслонил императора собой.

Он не слишком задумывался над своими действиями — все происходило на уровне рефлексов, выработанных годами работы. Но он забыл, что тело Юнь Яна было хрупким и не шло ни в какое сравнение с той физической подготовкой, которой обладал он сам в прошлом. Резко дернув Фэн Луаня, он едва не рухнул сам, после чего ощутил острую, жгучую боль в плече. Напротив, Фэн Луань успел обхватить его за талию и сделать несколько шагов назад, уходя от клинка убийцы.

Стражники бросились вперед, но Е Ян, пытаясь обернуться, почувствовал головокружение, а боль в ране на плече не утихала, словно полыхая огнем. Его лоб покрылся холодным потом, и смутное предчувствие подсказало ему, что дело принимает скверный оборот.

Неужели удар клинком вызывает такую боль?

Кан Нин испуганно завопил: — На клинке яд!

Е Ян: — …

Пир погрузился в хаос. Е Ян все же скосил глаза на свое плечо: одежда в том месте была залита ярко-алой кровью. Голова кружилась, перед глазами роились темные точки, и он, не в силах сдержаться, пробормотал себе под нос: — Ой мамочка, сколько же крови, неужто я помираю…

Фэн Луань прижимал его к груди, и лицо императора было сложным. Помолчав немного, тот тихо произнес: — Не бойся, я не позволю тебе умереть.

Однако разум Е Яня уже затуманился. Краем глаза он смутно заметил, как над головой Фэн Луаня промелькнули цифры прибавки к благосклонности, но перед глазами все расплывалось, будто затянутое пеленой тумана, так что разобрать точное число было невозможно. Спустя мгновение он слегка приоткрыл губы и дрожащим голосом выдавил из себя последние слова, изо всех сил стараясь их закончить.

Фэн Луань нахмурился и склонил голову, пытаясь расслышать, что тот говорит.

— По… помягче с императорскими лекарями… — Е Ян медленно закрыл глаза. — Учиться медицине трудно, берегите их… не нужно чуть что отправлять лекарей на смерть вслед за умершими.

Фэн Луань: — …

http://bllate.org/book/26180/3134306