Готовый перевод Mistaken for a Fellow Traveler by a Dragon King / Принятый за земляка: Как выжить, если тиран — попаданческий «дракон: Глава 13

Однажды золотой ветер и нефритовая роса встретились — и это превзошло бесчисленные встречи в миру. Ванъе собственноручно сорвал ветку персикового цвета и вложил её в руки Чжоу Цая, сказав:

— Ты поистине оправдываешь имя талантливого мужа.

И добавил:

— Белые одежды в сочетании с персиковыми цветами выглядят потрясающе.

В резиденции Пятого ванъе тоже росло много персиковых деревьев. Приходя в дворик Чжоу Сюня, ванъе не прикасался к самому Чжоу Сюню, зато частенько подолгу завороженно смотрел на эти персиковые цветы.

Позже Чжоу Сюнь неосторожно сломал одну ветку, и ванъе застал его за этим занятием. Он с налёту сбил руку Чжоу Сюня со словами:

— Как ты посмел прикоснуться к этому цветку? Этот цветок ведь… ведь…

— Такой же, как и я, — холодно усмехнулся Чжоу Сюнь. — Всё та же вещица, глядя на которую ты тоскуешь по другому.

Лицо Пятого ванъе окаменело, голос мгновенно превратился в лёд, и он холодно бросил:

— Раз знаешь, так и молчи.

С этими словами он взмахнул рукавом и удалился. Чжоу Сюнь сидел в полумраке комнаты и равнодушно крутил в пальцах чашку.

……

Чжоу Цаю нравились персиковые цветы, он любил эти праздничные, ослепительные соцветия. Персики распускаются в прекрасную пору, и сам он всегда появлялся на свет в добрые времена.

Изначально перед Императорским кабинетом росли сливы. Говаривали, что любимая женщина покойного императора при жизни больше всего жаловала именно сливовые цветы.

Чжоу Цай заметил, что от них веет слишком унылым одиночеством, и стоило императору махнуть рукой, как их заменили на персиковые деревья.

Весна персиковых цветов прекрасна, но она не принадлежала Чжоу Сюню.

Чжоу Сюнь долго смотрел на персиковые цветы, пока за спиной не раздался голос императора:

— На что ты смотришь?

Чжоу Сюнь обернулся, а император продолжил:

— Это что, мармеладное дерево? И цветы у этого мармелада точь-в-точь как персиковые…

Кому придёт в голову сажать мармеладные деревья во дворце? Чжоу Сюнь слегка потерял дар речи.

— Это персиковые цветы, — произнёс он.

— А, не признал, — император почесал в затылке. — Тебе нравятся персиковые цветы?

Чжоу Сюнь не ответил ни да, ни нет. Император заговорил снова:

— И правда, посмотри, как празднично цветут эти персики! Каждый цветок к цветку, и сколько же соцветий на одном дереве — сплошная выгода.

Чжоу Сюнь:……

Император продолжил размышлять:

— Столько цветов, наверное, осенью уродится немало персиков?

— Разве на персиковых деревьях бывают съедобные персики? — возразил Чжоу Сюнь.

Император вздохнул:

— Ой, тогда это совсем невыгодно. Уж лучше заменить их на мармеладные деревья, с них хоть плоды можно собрать.

Чжоу Сюнь:……

Он вспомнил, как впервые вошел в резиденцию Пятого ванъе, временно поселившись там под видом младшего брата Чжоу Цая, и тогда тоже стояла прекрасная пора цветения персиков. Ванъе принял его как самого почетного гостя, вел себя крайне учтиво и порой коротал время за непринужденной беседами.

Ванъе восхищался его блестящим умом, хвалил за благородные манеры старшего брата и говорил, что он вполне достоин носить звание брата Чжоу Цая. Чжоу Сюнь, с детства не привыкший к похвалам, был потрясен до глубины души и мог лишь отвечать, что ванъе слишком щедр на незаслуженные комплименты.

В резиденции Пятого ванъе тоже росло много персиковых деревьев. Они прогуливались по персиковой роще, беседуя о том о сём — один в синих одеждах, другой в лиловых, — и удивительно хорошо понимали друг друга. Дойдя до конца рощи, Чжоу Сюнь спросил ванъе:

— На этих персиковых деревьях столько цветов, должно быть, осенью вырастет много персиков?

Ванъе, похоже, позабавил его вопрос, и он ответил:

— Это махровые персики для любования, а не плодовые деревья, какие уж тут съедобные плоды.

Семнадцатилетний Чжоу Сюнь мгновенно смутился, мысленно коря себя за столь глупые вопросы. Продолжая неспешную прогулку, ванъе проговорил:

— А-Цай говорил, что ты книжный червь и молчун, но пообщавшись с тобой эти дни, я понял, что ты весьма интересный человек. Осенью из Фэньхуа доставят отборные нектарины. Раз уж ты любишь персики, я велю слугам отобрать пару джутов и отправить их в семью Чжоу.

— Благодарю… благодарю вас, ванъе.

Чжоу Сюнь всё еще шел, опустив голову. Ванъе откинул в сторону мешавшую ветку персика и произвел:

— С десяток сразу отправлю прямо в твой дворик, чтобы никому больше не пришлось их делить… А-Цай?

Отодвинув ветку, он увидел в конце персиковой рощи Чжоу Цая, который стоял там и с улыбкой смотрел на них обоих.

— Ванъе, — тот отвесил легкий поклон Пятому ванъе, а затем перевел взгляд на Чжоу Сюня.

— А-Сюнь.

……

Чжоу Сюнь ждал те персики, но в конце концов так их и не дождался.

Он дождался пьяного ванъе, ворвавшегося в его комнату, дождался падения в воду и тяжелой болезни, дождался бедствия, разрушившего всю его жизнь.

— В этом мире ведь не всегда за цветами следуют плоды, — негромко проговорил он, гладя шероховатый ствол персикового дерева.

Совсем как тогда, когда он семнадцать лет прозябал в поместье Чжоу… и тоже не дождался хорошего исхода.

На мгновение им овладело глубокое разочарование.

Император восторженно воскликнул:

— Учитель поистине проницателен!

Чжоу Сюнь:?

Император продолжил:

— Верно, мало того, что появились цветы, необходим ещё процесс опыления: пыльца должна перелететь с пыльника на рыльце пестика, и тогда половые клетки соединятся, завершив зарождение плода.

Чжоу Сюнь:??

Император развил мысль:

— И хотя персики обоеполые, по большей части они зависят от перекрёстного опыления. Поэтому для появления плодов помимо цветения требуется помощь пчёл и естественного ветра. Учитель бросает вскользь пару слов, а в них столько науки и глубокой философии, я всё понял.

Чжоу Сюнь выдал нечто вроде «……», повернулся к нему и спросил:

— Что именно ты понял?

Император объяснил:

— Учитель намекает мне, что при решении вопросов в Сичжоу недостаточно просто составить хороший план — нужно задействовать пчёл и ветер. Как говорится в главе Искусство маневрирования трактата Искусство войны Сунь-Цзы, всё дело в использовании благоприятной тенденции. Ну, эта… бурная…

Чжоу Сюнь:

— Бурный поток стремительно несет камни — в этом сказывается его мощь.

Император:

— Точно-точно, именно эти слова! …Учитель?

Чжоу Сюнь:……

Чжоу Сюнь, человек древности, очевидно, не знал слова «домысливать лишнего», иначе он бы, пожалуй, швырнул этим выражением прямо в лицо императору. Тот же обеспокоенно поинтересовался:

— Ты в порядке?

Чжоу Сюнь:?

— Только что у тебя было такое печальное лицо.

Чжоу Сюнь:……

Полагая, что император не заметил его горестных чувств, он поджал губы и ответил:

— Всё в порядке.

— Ох, ну тогда я пошел на совещание, — кивнул император, не став допытываться дальше. — Отдыхай пока. Сяо Лицзы, пошли со мной, Сяо Дэнцзы —

Прибежал Сяо Дэнцзы:

— Раб здесь.

Император отдал приказ:

— Принеси учителю несколько чашек теплой целебной воды. Учитель, пейте больше теплой воды.

Чжоу Сюнь:……

Договорив, император в спешке удалился. Чжоу Сюнь в одиночестве вернулся в боковой зал Императорского кабинета.

На душе скребли кошки.

Просидев в боковом покое довольно долго, он в конце концов решил выйти прогуляться. Когда сидишь взаперти, в голову лезут лишь мрачные мысли.

Стоило Чжоу Сюню подняться на ноги, как из-за стены донесся шум и гам.

— Быстрее, поживее!

— Именно это дерево, и вот то тоже, задействуйте оба.

— Иду, иду, неужели все эти деревья… пустить в ход?

— Пустить все!

Чжоу Сюнь:……

Это что… кого-то снова собрались сажать на Арубу?

Причем сразу столько деревьев и столько людей?

В голове Чжоу Сюня живо встала жуткая картина: целая дорога, целая роща, сплошная «Аруба» и вопящий Сяо Лицзы…

Чжоу Сюнь:……

Хватит об этом думать, это оскорбляет всякое приличие.

Выйдя из Императорского кабинета, он с изумлением уставился на корзины, которые несли слуги…

Персики?

Столько корзин… с персиками?

— Развешивайте всё, вешайте на каждое! — Сяо Лицзы в черных шелковых одеждах руководил людьми, которые старательно вешали персики на ветви персиковой рощи. Заметив стоявшего неподалеку Чжоу Сюня, он тут же почтительно поклонился: — Молодой господин Чжоу.

— Это…

— Император приказал рабам повесить их здесь, — пояснил Сяо Лицзы.

Стоя на краю персиковой рощи, Чжоу Сюнь молча наблюдал за суетой евнухов. По правде говоря, зрелище выглядело несколько комично.

С какой стати императору вешать персики на персиковые деревья?

Вся роща пестрела листьями, увядшими цветами и плодами. Персики, подобранные на вкус императора, были сплошь крупными и круглыми, выглядя по-праздничному пухлыми, точно румяные младенцы. Поздневесенний ветерок колыхал ветви, и висящие на них персики покачивались, словно призрачные видения во сне.

Чжоу Сюнь тихо усмехнулся и покачал головой.

Затем он опустил глаза.

Иначе его веки неминуемо защипало бы от подступающих слез.

— Хотя в этом мире за цветами чаще всего не следуют плоды, в конце концов, всё зависит от человеческих усилий, — подражая интонации императора, произнес Сяо Лицзы. — Если кто-то по-настоящему желает, то даже на поздневесенних персиковых деревьях может вырасти полно плодов — лишь бы нашелся тот, кто дорожит этим деревом и готов ради него стараться.

Чжоу Сюнь:……

Сяо Лицзы продолжал копировать голос императора:

— Это и есть субъективная активность человека. Способность активно и созидательно проявлять свою волю — вот то главное, что отличает человека от неодушевленных вещей.

Затем он сбился и спросил:

— Скажите… молодой господин Чжоу, а что такое субъективная активность? Что это значит?

— Субъективная активность — это… всё в руках человека, — ответил Чжоу Сюнь. — Это…

Это когда кто-то вешает на ветви множество персиков, заключая при этом другого человека в самом своем сердце.

Руки Чжоу Сюня под рукавами крепко сжались в кулаки, затем он разжал их и снова сжал.

Много раз подряд.

— Молодой господин Чжоу, — мягко произнес Сяо Лицзы. — Конференц-зал кабинета министров — сразу направо за дверью.

Чжоу Сюнь поднял глаза.

Сяо Лицзы добавил:

— Император ждет вас там.

— Зачем?

— Это метод, который вы написали вместе с ним, — улыбнулся Сяо Лицзы. — Это слава, которую вы разделили на двоих.

— Он так сказал? — переспросил Чжоу Сюнь.

И тут же сам усмехнулся.

— Он так сказал.

……

Помещения кабинета министров располагались в восточной части дворца и находились совсем недалеко от Императорского кабинета. Когда Чжоу Сюнь подошел к залу заседаний, оттуда доносились оживленные голоса.

Сегодня Чжоу Сюнь был одет в нижнее белье цвета воды и белое верхнее ханьфу, на котором едва заметными золотистыми и серебряными нитями были вышиты журавли и плывущие облака. Шагнув за порог зала, он прежде всего услышал голос Великого академика Гу:

— По мнению этого министра, метод Чжоу Цая превосходен.

Через густые тени деревьев Чжоу Сюнь увидел, как император покачал головой:

— Разве можно называть прекрасным то, что лишь устраняет симптомы, но не корень проблемы?

— Но…

— Что но? — нетерпеливо отмахнулся император. — Раз уж почтенный Гу так горазд предлагать решения, пожалуй, мне стоит отправить вас в Сичжоу, и пусть в ближайшие десять лет все дела там идут под вашим чутким руководством. Что до остальных министров — желающие могут поднять руки вместе с ним.

После столь суровых слов императора в зале воцарилась абсолютная тишина. Великий академик Гу, утирая пот, боязливо пробормотал:

— Помилуйте, Ваше Величество… этот министр не смеет…

— Смотрю я на вас, так вы очень даже смеете, раз уж начали спорить со мной. Чего же вы еще не смеете? — император с полуулыбкой уставился на него. — Я не своенравный тиран, и если у вас действительно есть дельные идеи, я буду только рад выслушать ваши предложения. Вот только почтенный Гу в остальное время хранит молчание и лишь бездумно поддакивает предложениям министра Чжоу, причем поддакивает невпопад, что и вызывает у меня некоторые подозрения…

Сговор министров кабинета за спиной государя карался тяжким преступлением, и лицо Великого академика Гу побелело. Он тут же рухнул на колени:

— Этот министр… этот министр и впрямь…

— Не стоит так нервничать. Сяо Фуцзы, помоги Великому академику Гу подняться. Он человек в возрасте и слабый здоровьем, чего доброго, еще поясницу сорвет. — Император рассмеялся, но в этом смехе сквозило столь мощное давление, что на него боялись смотреть.

Чжоу Сюнь:……

Выходит, у императора бывает и такая сторона?

Великий академик Гу дрожащими руками позволил себя поднять. Император неспешно подул на чайную чашку и продолжил:

— Перелистывая на днях старые записи, я наткнулся на одно превосходное иноземное изречение. Позвольте поделиться им со всеми присутствующими.

Канцлер почтительно произнес:

— Просим Ваше Величество просветить нас.

Император выдал:

— U can U up, no can no BB, я понятно выразился?

http://bllate.org/book/26183/3134543