Готовый перевод Husband Hunter Alliance / Лига охотников за сердцами: Битва за любовь в шоу-бизнесе: Глава 9

На следующий день состоялось плановое совещание компании.

Цзян Юэ, свысока оглядев присутствующих в зале, с небывалой серьезностью произнес:

— Чтобы повысить узнаваемость нашей компании, я решил снять сериал о войне, где мы сами будем и режиссерами, и актерами. Кто хочет принять участие — записывайтесь у меня.

В конференц-зале воцарилась тишина. Лишь Тан Лоулоу, этот восторженный придурок, вскинул обе руки вверх, а на глазах у него выступили слезы счастья.

Янь Хуай взглянул на часы:

— Ты что, с катушек съехал? У меня через час съемки в киностудии.

Ту Сыцзи добавил:

— А мне нужно спешить на запись развлекательного шоу…

Цзян Юэ нахмурился:

— Заткнитесь. Всё отменить.

Янь Хуай и Ту Сыцзи переглянулись: «…» Какая муха его укусила?

Затем Цзян Юэ поднялся, похлопал по плечу товарища Тан Лоулоу и сказал:

— Неплохо, проявляешь инициативу. Главная мужская роль твоя.

Тан Лоулоу, проигнорировав неловкую атмосферу, разрыдался от избытка чувств.

Как только совещание закончилось, Тан Лоулоу, не удержавшись, позвонил домой и, запершись в туалете, завыл:

— Мама, я добился этого! Спустя столько лет! Наконец-то я смогу обеспечить тебе достойную жизнь!

Он кричал так громко, что Янь Хуай, мывший руки в коридоре, чуть не споткнулся и не влетел головой в раковину.

Ту Сыцзи, вытирая руки, с искренним умилением заметил:

— Какой почтительный сын, какая простота души.

Янь Хуай покосился на него:

— У тебя тоже мозги отказали?

Этот ледяной, пропитанный сарказмом тон не имел равных во всем шоу-бизнесе, сокрушая любого собеседника.

Но Ту Сыцзи, сощурившись в улыбке, ответил ему:

— Ты так и не договорил в прошлый раз: кто такой Линь Шаоцзю?

— … — Выражение лица Янь Хуая мгновенно стало сложным, и он, взмахнув рукой, вышел из комнаты.

Спустя некоторое время Янь Хуай надел солнечные очки, переданные ассистентом, и, проигнорировав слова Цзян Юэ, все же решил отправиться на съемки. У выхода он столкнулся с невозмутимым стариком Ваном. Как личный ассистент Цзян Юэ, старик Ван за эти пару дней постарел лет на десять.

Янь Хуай в знак приветствия сочувственно кивнул ему. Старик Ван, помедлив, преградил ему путь:

— Тот самый… молодой господин Цзян прошлой ночью… — его будто ударило током.

— М? — Янь Хуай снял очки, его узкие глаза-персики слегка блеснули.

Старик Ван не знал, как описать случившееся, поэтому просто выдавил:

— В общем, приглядите за ним в ближайшие дни. Лишь бы молодой господин Цзян не наделал глупостей.

Когда Янь Хуай приехал вчера вечером, Цзян Юэ уже и след простыл, а издалека он видел лишь, как Чу Тяньцинь обнимает другого парня.

Янь Хуай немного поразмыслил и, обернувшись, бросил ассистенту:

— Отмени пока записи. — И, не дожидаясь ответа, сунул ему в руки свои очки.

Янь Хуай чувствовал, что впервые в жизни поступает по совести: у самого куча нерешенных проблем, а он находит время утешать Цзян Юэ.

Но… его доброта имела границы.

Янь Хуай, на удивление спокойно, заговорил с Цзян Юэ:

— Жизнь не всегда идет гладко. Нужно находить радость в невзгодах и украшать ею бытие…

Его длинные волосы были небрежно рассыпаны по плечам, а на холодном лице, вопреки привычке, промелькнула материнская забота, пока он зачитывал Цзян Юэ выдержки из статей в телефоне.

Цзян Юэ ответил ему ударом кулака.

На лице Янь Хуая тут же расцвел синяк. Великий актер медленно усмехнулся, отшвырнул телефон и, засучив рукава, сцепился с Цзян Юэ. Они дрались от самого рабочего стола до дивана — зрелище было яростным и захватывающим, и в итоге оба, выбившись из сил, плашмя повалились на пол.

— Эй, — Янь Хуай толкнул Цзян Юэ, который уже почти засыпал.

— Не мешай, — буркнул тот, перевернувшись на другой бок.

В комнате надолго воцарилась тишина. Янь Хуай лежал с открытыми глазами, погруженный в глубокие мысли.

Вдруг Цзян Юэ спросил:

— Почему вы с Линь Шаоцзю тогда расстались?

Услышав это прозвище — Линь Сяоцзи, — которое он когда-то тайком дал Линь Шаоцзю, Янь Хуай не сдержался и прыснул со смеху, но следом нахлынула горечь.

— Мы с ним… слишком устали любить и быть любимыми.

Раньше Цзян Юэ непременно скривился бы от отвращения и назвал бы это сопливой драмой. Но сейчас он молчал.

Янь Хуай утих:

— А что насчет тебя? Что вчера произошло?

За окном щебетали птицы. Цзян Юэ, чем больше думал, тем сильнее раздражался. Он яростно взъерошил волосы и бессильно распластался на полу:

— Черт, этот маленький мерзавец решил вскрыться! Вскрыться! Я в шоке. — Весь в крови, даже потеряв сознание, он мертвой хваткой вцепился в полу одежды Чу Тяньциня. А ведь Цзян Юэ пришлось применить разрушительный козырь, чтобы Чу Тяньцинь его оттолкнул, а теперь вот…

Янь Хуай всегда считал жизнь Цзян Юэ сплошным спектаклем, но тут градус драмы зашкаливал.

Цзян Юэ успокоился, сделал несколько глубоких вдохов, а затем пнул Янь Хуая:

— Вставай. Я тут подумал… нельзя быть таким трусом. Я поеду в больницу.

Янь Хуай лениво протянул:

— О, тогда я с тобой. Посмотрю на это шоу.

В машине, направлявшейся в больницу, Цзян Юэ уснул, склонив голову на плечо Янь Хуая. Глядя на легкие темные круги под его глазами, Янь Хуай трижды пытался его оттолкнуть, но, не добившись успеха, оставил как есть.

Прошлой ночью Цзян Юэ не сомкнул глаз, ворочаясь в постели. Телефон постоянно горел, палец зависал над набором цифр, но нажать на вызов он так и не смог. Да и телефон в ответ молчал.

Трудно было сказать, что это — разочарование или что-то иное.

«Цзян Юэ, слушай внимательно. Ты друг Тяньюй и тот, кто нравится Тяньи, но ты должен четко осознать: нам не быть вместе. К тому же, как брат Тяньи, я надеюсь, ты перестанешь вешаться ему на шею».

«Более того, ты мне не нравишься».

Когда-то Чу Тяньцинь стоял прямо перед ним, и Цзян Юэ чувствовал, как рушится вместе с его все более тяжелым взглядом.

Во сне Цзян Юэ беспокойно хмурился. Янь Хуай небрежно хлопнул его по голове:

— Приехали, хватит дрыхнуть.

Цзян Юэ открыл глаза:

— Может, поедем обратно?

Янь Хуай отвесил ему пинок.

Цзян Юэ тут же взорвался:

— Ты что-то слишком дерзким стал! Не боишься, что я лишу тебя годовой премии?!

Бай Цзинцзэ безмятежно (…) лежал на больничной койке. Кругом царила белизна, лицо его было лишено всяких красок, а за окном увядала осень, из-за чего он выглядел почти покойником.

Цзян Юэ постучал в дверь. Бай Цзинцзэ слабо повернул голову, равнодушно взглянул на вошедшего и отвернулся.

Цзян Юэ не обратил внимания на холодный прием. Войдя в палату, он принял высокомерный и надменный вид, но вдруг Бай Цзинцзэ закашлялся кровью.

Настолько серьезно? Цзян Юэ, пересиливая свою брезгливость, вытянул из коробки на тумбочке бумажную салфетку и бросил в него. Первая упала на пол, не долетев из-за слабого броска. Он вытянул вторую — снова мимо. В итоге Цзян Юэ просто запустил в него всей коробкой.

— Сами вытритесь.

Бай Цзинцзэ: «…»

В комнате воцарилась тишина. Оказавшись здесь, Цзян Юэ вдруг не нашелся, что сказать. Глядя на отсутствующий взгляд Бай Цзинцзэ, он внезапно — будто бес вселился — произнес:

— Жизнь не всегда идет гладко. Нужно находить радость в невзгодах, эм… чувствовать эту радость (?)…

Янь Хуай, вошедший в палату с пакетом фруктов и в темных очках, услышал это еще издалека.

Цзян Юэ поднял голову, увидел Янь Хуая и спросил:

— Что там было дальше?

Янь Хуай тоже не помнил толком, поэтому брякнул:

— Не сдаваться перед лицом смерти?

Бай Цзинцзэ перевел взгляд с Цзян Юэ на Янь Хуая — и снова закашлялся кровью.

Непостижимым образом ситуация свелась к тому, что Янь Хуай и Цзян Юэ, вооружившись ножами, начали чистить яблоки, попутно поучая Бай Цзинцзэ жизни.

Цзян Юэ:

— В те годы я гулял по улицам Мельбурна в одиночку и именно с таким ножом отбился от трех бандитов. Темная ночь, кровавый путь — когда люди видели меня, сразу понимали: это серьезный человек со шрамами. А ты? Такой хрупкий. Чем ты собираешься со мной соперничать?

Янь Хуай:

— Как бронзовый призер национального чемпионата по карате, советую тебе: только закаляя тело, можно удержать мужчину и отвадить соперниц.

Бай Цзинцзэ с самого начала не переставал кашлять кровью.

Наконец, закончив чистить яблоки, Цзян Юэ и Янь Хуай, не дожидаясь отказа, оба вгрызлись в свои плоды.

«…»

Наконец пришла медсестра, которая не выдержала увиденного во время обхода:

— Дайте пациенту отдохнуть, время посещений вышло.

Цзян Юэ выплюнул огрызок и одернул складки на одежде:

— Ну что ж, в следующий раз навещу.

В этот момент Бай Цзинцзэ впервые подал голос:

— Раньше… я очень тебе завидовал.

http://bllate.org/book/26189/3135286