Готовый перевод Husband Hunter Alliance / Лига охотников за сердцами: Битва за любовь в шоу-бизнесе: Глава 15

Сообщение, как всегда, было кратким и не оставляло места для возражений: «Увидишь — перезвони». Но даже эти несколько слов заставили Цзян Юэ надолго погрузиться в раздумья.

Цзян Юэ набрал номер, размышляя: неужели он решил призвать меня к ответу?.. При мысли о том, что именно я наговорил в недавнем эфире, его внезапно охватила дрожь.

Трубку сняли почти сразу.

— Тяньюй эти пару дней на родине. Старик Чу хочет, чтобы ты приехал сегодня вечером в особняк на ужин. Около пяти, добирайся сам.

С какой стати приглашать меня, да еще и требовать, чтобы я добирался сам? Цзян Юэ жестом приказал водителю остановиться у обочины. Не дожидаясь, пока машина полностью встанет, он распахнул дверь:

— Я тут заблудился, приезжай и забери меня.

Сказав это, он невозмутимо вышел, с грохотом захлопнул дверь и махнул водителю рукой, чтобы тот уезжал.

Чу Тяньцинь ничуть не дрогнул:

— Бери такси. У тебя полчаса, не опаздывай.

Цзян Юэ, оглядывая бесконечный поток машин, невольно вздохнул:

— Но тут такая глушь, я ни одного свободного такси не вижу.

Чу Тяньцинь помолчал пару секунд, прежде чем спросить:

— Где ты?

На этот раз ответ последовал на удивление быстро:

— Сразу после поворота налево на Южной Народной улице, на первом же перекрестке!

Чу Тяньцинь не ответил, приедет он или нет. Цзян Юэ в глубине души решил, что тот все же явится за ним. Однако радовался он недолго: спустя минут десять перед ним затормозила машина. Водитель, старина Ван, проигнорировав недовольное лицо Цзян Юэ, вышел из авто и услужливо распахнул дверцу:

— Молодой господин Цзян, прошу в машину.

— ... — Хотя такой результат был в стиле Чу Тяньциня, Цзян Юэ посчитал нужным внести хоть какую-то ясность: — Чу Тяньцинь... он очень занят?

Старина Ван искренне ответил:

— Босс пьет чай с другом и обсуждает Шекспира и Джебрана.

Цзян Юэ опешил. Даже гнев, который он было собрался разжечь, мгновенно угас. Он подумал, что старина Ван его разыгрывает — такую картину невозможно было даже вообразить. Нет, это невозможно!

И все же, как бы невероятно это ни звучало, Цзян Юэ пришлось столкнуться с реальностью. Едва он вошел в главный зал семьи Чу, как услышал чей-то воодушевленный голос:

— Хотя голос его может разрушить ваши мечты, подобно северному ветру, опустошающему сад, если из страха вы станете искать лишь покоя и услад любви...

Цзян Юэ посмотрел на незнакомца с европейской внешностью, который говорил по-китайски на редкость бегло, и машинально подхватил:

— ...то лучше вам прикрыть свою наготу.

К его удивлению, иностранец взволнованно вскочил, повернулся к Цзян Юэ и продолжил с пафосом:

— ...и войти в мир, где нет времен года, где вы будете смеяться, но не вдоволь, и плакать, но не до конца!

Цзян Юэ в недоумении подумал: откуда это чувство, словно головастик нашел свою маму, и что вообще здесь происходит? Под ожидающим взглядом иностранца он перевел глаза на Чу Тяньциня, сидевшего на диване. Вероятно, из-за семейного ужина он был одет небрежно: снял пиджак, ослабил галстук — от него исходила какая-то убийственная сексуальность.

Цзян Юэ смотрел на него с таким напряжением, что Чу Тяньцинь даже головы не поднял и, не меняясь в лице, просто перелистнул страницу газеты.

Иностранец не выдержал. Он в два шага преодолел расстояние до Цзян Юэ, схватил его за руку и с чувством воскликнул:

— Боя! Почему ты замолчал?!

Кто еще твой Боя!

— Продолжай читать мне стихи, Боя!

Именно в этот момент из кухни вышел Чу Тяньюй и без всяких усилий отстранил иностранца:

— Эдвард, что ты делаешь? Сделай нормальное лицо, убери этот голодный взгляд.

В семье Чу было трое братьев: старший Тяньцинь, средний Тяньюй и младший Тяньи. Из этой троицы Чу Тяньюй и Чу Тяньи обладали такой потрясающей внешностью, что даже Янь Хуай едва ли мог с ними сравниться. Особенно Чу Тяньюй — одних его беспутных персиковых глаз было достаточно, чтобы вскружить голову тысячам девушек. Цзян Юэ с самого средней школы водился с этим искусителем, и они вместе бесстыдно прожигали свое студенчество. По правде говоря, только у Чу Тяньциня внешность не была чем-то выдающимся, будто его подкинули в другую семью.

К тому же он был старшим, на целых семь лет старше Чу Тяньюя и Цзян Юэ. Раньше Цзян Юэ вечно строил теории для Чу Тяньюя, доказывая, что у Чу Тяньциня наверняка какое-то туманное и таинственное прошлое. Однажды он заболтался об этом и столкнулся нос к носу с самим Чу Тяньцинем, который вернулся домой за документами... Но на самом деле он действительно был родным.

Эдвард, сверкая слезами, не унимался:

— Всего одну строчку! Заставь его прочитать со мной еще одну!

Чу Тяньюй взглянул на Цзян Юэ.

Получив скрытый намек от друга, Цзян Юэ выпалил:

— Любовь не дает ничего, кроме самой себя, и берет не что иное, как от самой себя.

Эдвард наконец остался доволен:

— Я нашел своего Бою! — Сменив тон, он указал на Чу Тяньюя и Чу Тяньциня и с упреком добавил: — А вы — грубияны, которые даже не знают, кто такой Джебран!

Чу Тяньцинь пропустил это мимо ушей и сделал глоток чая.

Цзян Юэ почувствовал облегчение: и правда, такая странная вещь, как обсуждение Шекспира, не могла иметь отношения к Чу Тяньциню.

Чу Тяньюй беспомощно потрепал Эдварда по голове:

— У тебя еще джетлаг не прошел, пора спать... Кстати, Цзян Юэ, старик Чу ждет тебя в кабинете, иди к нему.

Цзян Юэ насмешливо оглядел Чу Тяньюя и Эдварда, намекая на очевидное: ну надо же, красавчик Тяньюй, годами порхавший по цветникам, на этот раз решил поиграть по-настоящему?

Чу Тяньюй прошептал ему на ухо:

— Лучше побереги себя. Я, конечно, обещаю забрать твое тело, но постарайся умереть не слишком уродливо, а то мне, как могильщику, будет неловко. — После чего он украдкой указал в сторону кабинета наверху.

За секунду до встречи со стариком Чу Цзян Юэ был полон уверенности.

...Человек одной ногой в могиле, что он еще может выкинуть?

Но уже в следующую секунду он оцепенел.

Старик Чу, с суровым лицом облаченный в традиционный костюм танского фасона, сидел у шахматного столика, сжимая в пальцах фишку из черного нефрита. В кабинете, среди картин и каллиграфии, царила тишина и старина, а из курильницы вился тонкий дымок.

— Сяо Юэ, садись, сыграй со мной.

Цзян Юэ без лишних слов сел напротив и начал партию.

Старик Чу был известен как фанатичный любитель шахмат. Хотя Цзян Юэ немного разбирался в игре, перед стариком он быстро оказался в безвыходном положении — не прошло и десяти минут, как в его руках почти не осталось фигур.

— О чем ты колеблешься?

Голос старика, хриплый, словно рвущаяся ткань, был полон усталости прожитых лет.

Цзян Юэ хотел ответить, что куда бы он ни поставил фишку, это путь к поражению, но смириться не мог.

Поразмыслив пару секунд, Цзян Юэ поставил фишку, чистую как белый нефрит, в левый верхний угол — это был рискованный ход, попытка найти выход из безвыходной ситуации.

Старик бросил на него сложный взгляд, а затем издал низкий смешок:

— Неплохо, совсем неплохо.

Однако легкими и точными маневрами старик отрезал ему последний путь к спасению.

Цзян Юэ застыл, его рука, сжимавшая последнюю фишку, мелко дрожала. Кажется, он начал понимать, что именно хотел до него донести старик. Спустя долгое время он собрал оставшиеся фишки в ладонь и с отчаянной решимостью сказал:

— Партия еще не закончена.

— У тебя в руках пять фишек, но всего три свободных пути, и каждый ведет в тупик. Не сопротивляйся, ты проиграл. — Старик отложил руку, явно не собираясь продолжать игру. Он с притворной бодростью добавил: — Юноша, упрямство — это хорошо, но не стоит быть самонадеянным.

После этих слов последняя капля крови отлила от лица Цзян Юэ.

Но он все же поднял взгляд и встретился с глазами старика:

— Если не попробуешь, как узнаешь, где небо высоко, а где земля глубока?

http://bllate.org/book/26189/3135292