Готовый перевод My White Moonlight Returns After I Fell for the Scumbag Substitute / Любовь с дублером: когда возвращается «белая луна: Глава 15

Дождь прекратился на следующий день после начала съемок, и команда организовала курсы дайвинга и рыбалку голыми руками. К вечеру все выбились из сил. Среди участников-непрофессионалов Чэн Цзяньюй был тем, кого легко снимать: как и Цзян Янь, он не отличался многословностью перед камерой, но их молчание было разным. Цзян Янь каждой клеточкой тела, вплоть до кончиков волос, излучал нетерпение — холодный, дерзкий, он молчал не от нежелания говорить, а просто не хотел раскрываться перед объективом.

Чэн Цзяньюй был его полной противоположностью. Со стороны он казался отстраненным и холодным, но перед камерой без лишних слов выполнял все задания, терпеливо относился к утомительному съемочному процессу, а его редкие реплики были краткими и емкими — он просто не любил пустых разговоров.

Когда съемки подошли к концу, режиссер назначил каждому участнику десятиминутное интервью в гостиничном номере. Каждую пару ждали одинаковые вопросы, чтобы позже смонтировать их для рекламных вставок.

Чэн Цзяньюй, приняв душ, сидел на диване, вытирая волосы одной рукой.

— Будете воды? — спросил он.

Редактор, улыбнувшись, покачала головой и, обняв блокнот с подсказками, присела на противоположный диван:

— Можем начинать?

— Да.

Редактор подала знак, камера загудела.

— Как вы познакомились? — спросила она.

Чэн Цзяньюй на мгновение замер с полотенцем в руках:

— Судьба.

— Э-э... Вы когда-нибудь ссорились? Из-за чего была самая острая перепалка? — редактор задала «тяжелый» вопрос, с ожиданием глядя на него.

Чэн Цзяньюй покачал головой, ответив предельно лаконично:

— Мы не ссоримся.

Чтобы ссориться, нужны двое, а если кричит один — это просто выплеск эмоций.

Редактор не слишком поверила и, чиркнув что-то в блокноте, продолжила:

— Что вам в нем нравится?

— Многое.

— А что больше всего?

Чэн Цзяньюй усмехнулся — в его улыбке сквозила безысходность.

— Мне нравится его лицо, — равнодушно добавил он.

— Не скажешь, что вы фанат внешности, — засмеялась редактор. Чэн Цзяньюй склонил голову: худощавые щеки, полувлажные волосы, чистый и ясный облик — трудно было представить, что такой человек может быть помешан на внешности.

Впрочем, это можно понять: Цзян Янь действительно выглядел так, что в него невозможно не влюбиться с первого взгляда.

Чэн Цзяньюй не стал развивать эту тему. Редактор задала еще несколько вопросов об их отношениях, и он ответил на все. Говорил просто, информации давал ровно столько, сколько нужно. Редакторская группа видела: они с Цзян Янем очень близки. Чэн Цзяньюй до мелочей помнил, что тот ест, а что нет, что любит. Слухи не врали — он был предан Цзян Яню всей душой.

Когда время интервью истекло, редактор встала и, дописывая что-то в блокноте, невзначай спросила:

— Как вы думаете, какой он человек?

Чэн Цзяньюй поднял взгляд, несколько секунд пристально смотрел на нее, затем опустил глаза и, неторопливо вытирая волосы, твердым голосом ответил:

— Скромный, мягкий, спокойный.

— А? — редактор опешила, даже засомневалась, не ирония ли это. Цзян Яня нельзя было назвать высокомерным, но и скромным — точно нет. А что до мягкости и спокойствия — это вообще было полной противоположностью его дерзкого и необузданного характера.

Редактор быстро нашлась:

— Похоже, наедине Цзян Янь — заботливый парень. Надеюсь, однажды мы увидим ту его сторону, что скрыта от публики.

Выражение лица Чэн Цзяньюя не изменилось. Он медленно и ловко сложил полотенце — белый квадратик лежал идеально ровно, ни единой складки.

Тем вечером команда устроила прощальный ужин: жареное мясо на углях, шум, веселье, все сидели на террасе ресторана. Работники принесли ящик ледяного фруктового вина. Кун Сюэсун взял две банки и одну протянул Янь Жуну:

— Я состриг ногти ради игры на гитаре, открой мне.

— На какой гитаре? — с любопытством спросил Чэн Чэн.

Кун Сюэсун, сидевший рядом с Чэн Цзяньюем, улыбнулся:

— На классической, сейчас учусь.

Чэн Чэн, откусив кусок шашлыка, не задумываясь выпалил:

— Помню, брат Янь отлично играет. Я был на его концерте, это было суперкруто! Можешь попросить его научить.

— Я не посмею, брат Янь со мной очень строг, — Кун Сюэсун шутливо надулся и искоса глянул на Цзян Яня.

Цзян Янь не обратил на него внимания. Развалившись на стуле, он протянул руку, взял со стола банку спрайта, открыл ее и поставил перед Чэн Цзяньюем:

— Спрайт или колу?

— Я буду апельсиновый сок. Свежевыжатый, теплый, — Чэн Цзяньюй не привык к такой внезапной заботе.

Терпение Цзян Яня по отношению к Чэн Цзяньюю росло день ото дня. Будь на его месте любой другой мужчина, он счел бы это капризами: здоровый парень пьет апельсиновый сок, да еще и теплый, как девчонка. Но в Чэн Цзяньюе это выглядело естественно, и Цзян Яню даже хотелось, чтобы требований было больше.

Он поднялся, подошел к стойке, заказал сок, заодно прихватил круглый спелый апельсин, перешагнул через стул и сел обратно, положив фрукт перед Чэн Цзяньюем:

— Витаминизируйся.

Чэн Цзяньюй взял апельсин и положил его на тарелку:

— Спасибо.

— Спасибо кому? — игриво прищурился Цзян Янь.

Чэн Цзяньюй, не отрывая взгляда от стола, четко произнес:

— Спасибо тебе.

Цзян Янь почувствовал его внезапную холодность. Раньше на подобные вопросы Чэн Цзяньюй отвечал с улыбкой: Спасибо, любимый, или сладко мурлыкал: Спасибо, братик. Такая резкая перемена слегка раздражала.

Под столом он вытянул длинные ноги, носком белого кеда зацепил голень Чэн Цзяньюя и начал игриво тянуть в сторону. Чэн Цзяньюй словно ничего не почувствовал: лицо безмятежно, взгляд спокоен.

Сяо Нань и Чэн Чэн, сидя по бокам, начали партию в Мафию. Сяо Нань возбужденно жестикулировал:

— Слушай меня, я Комиссар, голосуй за третьего, точно не ошибешься!

— Еще чего, ты вечно меня подставляешь, сам проголосую, — Чэн Чэн фыркнул, встал и сел на стул напротив Чэн Цзяньюя.

Сяо Нань расстроился, пододвинул стул ближе:

— Не уходи, в этот раз я точно прав!

Янь Жун с улыбкой вздохнул и неспешно перевел взгляд на Чэн Цзяньюя:

— Цзяньюй, не кажется ли тебе, что молодость — это прекрасно?

— Да, — кивнул Чэн Цзяньюй, а потом покачал головой: — Учитель Янь тоже очень молод.

Янь Жун не ожидал, что тот продолжит беседу, и приветливо ответил:

— Разве ты не молод? Всего двадцать с лишним, самый расцвет жизни. К чему эти разговоры, будто я старик?

Чэн Цзяньюй посмотрел на него, уголки губ мягко изогнулись, но продолжать диалог он не стал. Янь Жун от этой улыбки на мгновение сбился с ритма сердца и помимо воли сказал:

— Некоторые люди с возрастом лишь дряхлеют, другие — обретают глубину. Время дает нам дары, а мы выбираем, как ими распорядиться.

— Вы правы.

Чэн Цзяньюй согласно кивнул. Вторая пуговица на его рубашке была расстегнута, и на чистой ключице виднелся прикрытый воротником свежий, яркий красный след. Янь Жун закашлялся и, как истинный джентльмен, отвел взгляд.

Реакция Янь Жуна не ускользнула от глаз Цзян Яня. Он бросил взгляд на Чэн Цзяньюя, протянул руку и решительно застегнул пуговицу, одновременно одарив Янь Жуна холодным предупреждающим взглядом.

Чэн Цзяньюй остался невозмутим, ни единой эмоции на лице.

Цзян Янь сделал глоток колы, положил руку на стол и сжал банку так, что она деформировалась. Чэн Цзяньюй строит из себя холодную неприступность, а сам переглядывается и любезничает с Янь Жуном? Он что, взбунтоваться решил?

Неужели снова применяет старую тактику, проверяя, приревнует ли он? До бесконечности, как же это скучно.

Жаль, что Чэн Цзяньюй стал сценаристом: такое актерское мастерство помогло бы ему занять место в шоу-бизнесе. Он уже доказал это перед камерами, чего еще он от него хочет?

Ладно, неважно. Даст Чэн Цзяньюю еще немного потешить свое самолюбие, в конце концов, они спят вместе пять лет.

В тот же вечер А Шэн собирал вещи. У Чэн Цзяньюя было мало багажа — всего пара комплектов одежды, которые он аккуратно сложил в чемодан и передал А Шэну для отправки на самолет.

Пока Цзян Янь был на вечерней пробежке, Чэн Цзяньюй открыл ноутбук и создал новый файл. Пункт за пунктом, подробно и дотошно он записал все: привычки Цзян Яня в жизни, работе, досуге, предпочтения в еде и — главное — то, что тот терпеть не мог.

Затем создал второй файл: руководство по содержанию Друида. Марки кормов и консервов, шампунь для купания, адрес ветклиники, график прививок — все было расписано предельно ясно.

Он всегда доводил дела до конца. Раз уж он решил поставить точку в этих отношениях, то хотел сделать это с подобающей торжественностью: поужинать с Цзян Янем вместе, расстаться по-хорошему, достойно и без скандалов.

Встретимся снова — будем как чужие люди.

Закончив, он зашел в WeChat и списался с Чэнь Каем, поручив ему снять квартиру поближе к студии. Роскошь не нужна, лишь бы было чисто и просто — он никогда не предъявлял высоких требований к быту.

Новая жизнь была уже близко. Как бы человек ни любил море, он не может утопиться в нем.

Пришло время поставить точку во всем.

Цзян Янь вернулся на полчаса раньше обычного. Чудом не отправился сразу в душ, медленно подошел к нему со спины, обнял, оперся руками о стол и, нависая сверху, спросил:

— Что делаешь?

— Ничего, — Чэн Цзяньюй захлопнул тонкий ноутбук и собрался встать, чтобы пойти спать. Цзян Янь нажал на его плечо, заставил сесть обратно, погладил по лицу и тихо произнес: — Мог бы и застегивать пуговицы на рубашке покрепче.

Чэн Цзяньюй помолчал несколько секунд, отозвался тихим «о» и поднял на него глаза:

— Я хочу спать.

— Так рано? — Цзян Янь понизил голос, склонился к нему, вдыхая аромат. Тонкая кожа за ухом Чэн Цзяньюя под светом лампы отливала бледным золотом, крошечные светлые волоски выглядели мягкими и милыми. Он дохнул горячим воздухом на это место, и шея Чэн Цзяньюя тут же напряглась от чувствительности. Цзян Янь тихо рассмеялся: — Давай чем-нибудь займемся.

Он намеренно сделал двусмысленный акцент на слове «займемся».

Чэн Цзяньюй, вопреки всему, не отреагировал на флирт, оттолкнул его руки, встал и пошел в спальню. Молча лег в кровать, укутался в одеяло так, что наружу выглядывало только лицо.

Цзян Янь медленно прищурился, несколько секунд смотрел на отвернувшуюся спину в кровати, и интерес тут же пропал. Отлично, набрался храбрости? Он не будет его уговаривать. Посмотрим, как Чэн Цзяньюй собирается доигрывать этот спектакль до конца.

http://bllate.org/book/26193/3135666