Готовый перевод I Became a Cat and Became Famous and Rich / Стать котиком: как разбогатеть и обрести счастье: Глава 15

Рано ложившийся спать Чэнь Чэнь, как и предвидел Лан Хэсюй, проснулся посреди ночи с урчанием в животе. Сейчас он был ранен и нуждался в восстановлении, а потому испытывал сильнейший голод. Поначалу он даже переживал, сможет ли в таком состоянии доползти до миски с кошачьим кормом, но, стоило ему приподнять голову, как оказалось, что миска стоит прямо у кошачьего домика.

Внимательности Лана Хэсюя можно было только позавидовать.

Правда, чем больше он проявлял заботу, тем тоскливее становилось на душе у Чэнь Чэня.

Близкий, родной человек предал его, а заботу и помощь он получает от соседа. Все это казалось довольно ироничным.

Уплетая кошачий корм, Чэнь Чэнь поймал себя на мысли, что снова вспоминает Яо Цзячэна, и тут же мотнул головой, отгоняя эти мысли. Раз они уже развелись, к чему ворошить прошлое? Разве не лучше зажить новой жизнью?

Намеренно заставив себя перестать думать об этом, Чэнь Чэнь медленно выдох мысленно поставил Лану Хэсюю жирный плюс. Я люблю этого мужчину все сильнее, мысленно отругал он себя за прошлые жалобы, напрочь забыв о том, что еще недавно критиковал его почем зря.

Наевшись досыта и устроившись в кошачьем домике, Чэнь Чэнь принялся размышлять о всякой всячине.

Например, почему он, проснувшись, оказался на дереве в образе кота, и куда делось его человеческое тело?

Где его телефон и та одежда?

Сколько ни думай, ответа не находилось, и Чэнь Чэнь решил, что, как только поправится и сможет нормально прыгать и бегать, он обязательно сходит на место происшествия — а вдруг он возьмет и внезапно снова превратится в человека?

Хотя быть котиком неплохо, он все же хотел вернуть человеческий облик.

Интересно, цело ли еще его тело?

И правда, люди никогда не бывают до конца довольны: пока не стали котами, завидовали кошачьей жизни, а превратившись в котов, начали тосковать по человеческой свободе.

Обычно спавший до семи утра Лан Хэсюй сегодня встал в половине шестого. В пижаме он заглянул в гостиную проверить Чэнь Чэня: не натворил ли тот чего? Заметив, что кот лишь перевернулся с боку на живот и вроде бы не потревожил поврежденную лапу, он вернулся в спальню умываться и переодеваться.

Дома нашлась старая миска для корма, кроме того, Лан Хэсюй раздобыл комплект из автоматической кормушки и автопоилки.

С таким арсеналом можно было не переживать, что кот останется голодным, пока хозяин на работе.

Позавтракав, Лан Хэсюй засыпал корм в автомат, сменил воду, а затем дал толстому коту лекарство.

Некоторые пилюли были горьковатыми, но в тот день медсестра говорила, что этот проказник пьет лекарства на удивление послушно. Лан Хэсюй не стал прятать таблетки в корм, а скормил их напрямую, после чего выдал коту немного йогурта: двигаться в эти дни было нельзя, а йогурт помогал пищеварению и предотвращал запоры.

Закончив со всеми делами, Лан Хэсюй ушел.

В университете он встретил коллегу Су Инаня. Су Инань, он и тот друг из ветеринарной клиники были хорошими приятелями, и Су Инань уже был наслышан о переломе у кота.

Значит, отправить его на волю в ближайшее время не получится, — заметил Су Инань.

Лан Хэсюй кивнул:

— Придется подержать у себя еще два-три месяца.

— Раз проживет у тебя столько времени, вы точно привяжетесь друг к другу, — сказал Су Инань. — Оставил бы его себе насовсем.

Будь он на месте Лана Хэсюя, он бы непременно воспользовался случаем и приютил кота.

Лан Хэсюй покачал головой:

— Я не планирую заводить питомцев. Кастрировать его — и то было крайней мерой, иначе я бы не принес его домой.

Он не любил сувать нос в чужие дела.

Увидев непреклонный тон Лана Хэсюя, Су Инань потер нос и не стал настаивать, а вместо этого поинтересовался, дал ли тот Чэнь Чэню кликуху.

— Имени не придумал?

Безжалостный Лан Хэсюй ответил:

— Я же не собираюсь его оставлять, зачем давать имя?

Су Инань слегка поперхнулся, покачал головой и произнес:

— Ну ты и бессердечный. В конце концов, вам предстоит прожить под одной крышей несколько месяцев.

Лан Хэсюй не стал отрицать свою бесчувственность. Он всегда жил так — следовал велениям собственного сердца, не говорил дежурных фраз о том, чего не собирался делать, и предпочитал реальные дела пустым разговорам.

Из-за разных учебных корпусов они расійшлись на развилке, каждый направляясь в свою лабораторию.

В обед они вместе отправились в университетскую столовую, и Су Инань завел разговор:

— По-моему, давать коту несколько месяцев пожить домашней жизнью, а потом выбросить — это очень жестоко.

Если кота уже однажды бросили, а Лан Хэсюй, выходив его, снова выставит за дверь, это будет равносильно второму предательству.

Лан Хэсюй промолчал.

Хорошенько всё обдумав, Су Инань предложил:

— Давай так: если через два-три месяца ты так и не передумаешь, я его заберу. Смотри, какой он милый: пухленький, глаза большие. Такие выразительные глаза, будто живые, словно они умеют читать человеческие мысли. Мне он очень нравится.

Лан Хэсюй не стал отказываться и ответил:

— Хорошо. Когда он поправится, если захочешь забрать — скажешь.

— Договорились.

После дневных занятий Лан Хэсюй, по обыкновению, немного побегал на школьном стадионе, принял душ, переоделся и отправился домой.

Чэнь Чэню в одиночестве было смертельно скучно. Из-за ограниченной подвижности, пока Лана Хэсюя не было дома, он даже телевизор посмотреть не мог, поэтому ему оставалось лишь прижиматься щекой к панорамному окну и наблюдать за редкими прохожими внизу. Утром он даже заметил, как из подъезда вышел Яо Цзячэн — почему-то без машины.

Наверное, кто-то должен был его подвезти.

Лан Хэсюй вернулся в семь вечера и застал такую картину: кот прижался мордой к панорамному стеклу и смотрит наружу, представляя собой здоровую пушистую кляксу, похожую на растопленный шоколад.

Зная, как сильно тот скучает, Лан Хэсюй перед тем, как переодеться, бережно перенес кота на диван и включил телевизор.

Просидеть целый день взаперти — тут взвыть захочется.

Это касалось как людей, так и кошек.

Хотя Лан Хэсюй не рассчитывал, что кот способен понять сюжет телепередач, яркие мелькающие картинки должны были его развлечь.

Ужинать Лан Хэсюй сел сам, а после дал Чэнь Чэню таблетки с кальцием и другие питательные растворы. Насыпанного корма пока хватало, менять его не требовалось — можно было подождать, пока опустошит миску.

Скармливая еду Чэнь Чэню, он взглянул на его округлившееся тельце и задумался: даже если сейчас не сажать его на диету, стоило бы выпустить на улицу — после скитаний и голода он наверняка быстро сбросил бы вес. Редко встретишь бродячего кота в таком круглом теле, если только его не подкармливают сразу несколько человек.

У Лана Хэсюя редко возникало желание поболтать с кошкой. Раньше он часто оставался один и, за исключением работы в университете, очень ценил часы уединения дома.

Пока Лан Хэсюй кормил кота, второй рукой он машинально гладил Чэнь Чэня по шерстке.

— Мой друг говорит, что через несколько месяцев, когда тебе станет лучше, он заберет тебя к себе. Получается, твой перелом — это благословение в маске? Заживешь в безопасности, по крайней мере, голодать больше не будешь.

Чэнь Чэнь поднял голову и посмотрел на Лана Хэсюя. Привязавшись к человеку, он уже не хотел привыкать к новой обстановке. Даже если этим человеком был друг Лана Хэсюя, ему хотелось остаться в знакомом месте, не покидая этот жилой комплекс.

Главное, он прожил здесь много лет, знал каждый уголок в окрестностях, а многих жильцов видел и уже узнавал в лицо. В новом же месте он никого не знал. Тот человек, конечно, наверняка был добрым, раз хотел приютить бездомыша, но тогда в новом доме наверняка установят сетки на окнах, и он больше не сможет гулять сам по себе, как сейчас. Лучше всего было оставаться у господина Лана: свободы больше, чем у домашней котки, а если совсем проголодаешься и не найдешь еды, можно забежать к старому знакомому перекусить. Проведя столько времени вместе, Чэнь Чэнь был уверен, что господин Лан не прогонит его, если он придет попросить еды, хе-хе.

— Мяу... — не хочу.

Заметив в кошачьем голосе нотки протеста вместо прежнего кроткого мяуканья, Лан Хэсюй слегка приподнял брови:

— Неужели ты отказываешься от такого предложения?

— Мяу... — именно так.

Задав этот вопрос, Лан Хэсюй сам усмехнулся собственной глупости. Надо же, вообразил, будто способен разобрать, о чем мяукает кот! Покачав головой, он оставил эту тему и, глядя в большие темные глаза питомца, произнес:

— Хочешь себе имя?

Вспомнив слова друга, он сначала подсознательно отмел эту мысль, но, взглянув на Чэнь Чэня, вдруг передумал.

—... — Чэнь Чэнь, видя с каким интересом Лан Хэсюй разглядывает его, почувствовал неладное.

И точно, следом Лан Хэсюй выдал:

— Раз ты такой толстый, буду звать тебя Толстяком.

Чэнь Чэнь: ???

Огромные глаза заполнились непониманием.

Маленький котик, а у тебя случаем не слишком много вопросов?

Разве можно называть такую прелестную кошечку, то есть котика, Толстяком?

Просто слов нет.

Молчание Чэнь Чэня лишь раззадорило Лана Хэсюя, и тот перебрал еще несколько вариантов.

— Толстяк звучит как-то по-простецки. Может, Пухляш?

Чэнь Чэнь закатил глаза: ты что, зациклился на слове толстый?

Не издав ни звука, Чэнь Чэнь молча облизал губы — в данный момент это молчание служило выражением его протеста.

Лан Хэсюй обнаружил, что тема оказалась на редкость увлекательной, и насыпал еще вариантов:

— Шарик?

— Пончик?

— Булочка?

— Фэйфэй?

— Ладно, давай лучше Толстячок.

Чэнь Чэнь с трудом повернулся к Лану Хэсюю спиной. Нельзя ли уже закрыть эту тему?

Уж лучше называть меня просто Мяу-мяу, Киса или даже Брошенка!

Всяко лучше, чем Толстячок или Толстяк.

Ты же профессор университета, неужели не мог придумать что-нибудь более изящное и утонченное?

Чэнь Чэнь чувствовал обиду и безумно ругался про себя.

Хорошенько подумав, Лан Хэсюй наконец вынес вердикт:

— Ладно, пусть будет Фэйфэй.

— Мяу?

Этот звук разительно отличался от только что прозвучавшего Фэйфэй, означавшего «толстый». Кот резко повернулся к Лану Хэсюю, его глаза засияли в ожидании.

Лан Хэсюй пояснил:

— В честь фразы «глаза сияют, а взгляд полон жизни»*.

На мысль его навели сияющие, подобные гладким самоцветам глаза Чэня Чэня. А еще звучало созвучно с «толстый», Фэйфэй и Фэйфэй, неплохо, очень даже неплохо.

Услышав объяснение Лана Хэсюя, Чэнь Чэнь почувствовал облегчение на душе.

Лишь бы не Толстяк или Толстячок, остальное его вполне устраивало.

Пусть будет Фэйфэй.

Знай он истинные мысли Лана Хэсюя, от злости наверняка взлетел бы на небо.

Но по крайней мере сейчас новое имя пришлось Чэнь Чэню по душе.

Особенно то сравнение со взглядом, полным жизни.

Однажды Лан Хэсюй уже хвалил его, сказав, что у него очень красивые глаза.

Видимо, выбирая имя, он и правда отталкивался от красоты его глаз.

С обретением нового имени прошел примерно месяц. Гипс Чэнь Чэня наконец сняли, заменив его фиксирующей пластиной, так что теперь он мог немного передвигаться — это не вредило здоровью и помогало восстановлению.

В день, когда гипс сняли и они вернулись домой с пластиной, Яо Цзячэн позвонил Лану Хэсюю и пригласил его поужинать вместе с Чжоу Линьхаем.

Услышав это, Чэнь Чэнь не мог помешать — он же кот, с какой стати ему возражать.

Но он уже мысленно записал Лана Хэсюя в свой лагерь, и теперь, видя, как союзника уводят силы противника, чувствовал горькую обиду и тяжесть на сердце.

И хотя предлог у Яо Цзячэна был железным, о встрече предупредили заранее, да и случившееся произошло по его вине, отказать Лан Хэсюй не мог. Чэнь Чэнь ощущал себя так, будто хотел украсть курицу, а лишился риса: поспешив, он своими же руками создал Яо Цзячэну возможность сблизиться с мужчиной его мечты.

Если Яо Цзячэн в конце концов соблазнит Лана Хэсюя, он же просто лопнет от злости!

Как бы то ни было, нельзя позволить Яо Цзячэну добиться своего.

Нужно открыть Лану Хэсюю глаза на истинную сущность этого человека.

Только как донести это до него?

Эх, умения бы ему снова превратиться в человека!

Около семи вечера Лан Хэсюй переоделся и вышел из дома, направляясь к месту встречи.

Яо Цзячэн, заранее объединившийся с Чжоу Линьхаем, проинструктировал того:

— Смотри не показывай господину Лану, что мы близки. Он ведь видел меня с Чэнь Чэнем и знает, что мы были мужем и другом. Если сейчас, после развода, я начну вертеться возле тебя, пойдут сплетни, и я боюсь, что мне больше нельзя будет оставаться в том доме.

Чжоу Линьхай ответил:

— Нельзя будет оставаться — я сниму тебе квартиру прямо в центре, чтобы и мне было удобно к тебе приезжать.

Услышав про аренду жилья, Яо Цзячэн нахмурился:

— Не хочу снимать квартиру.

Чжоу Линьхай беспечно бросил:

— Куплю еще одни апартаменты в центре, будешь жить там, в новой квартире точно никто до тебя не жил.

Как ни крути, до тех чувств, которые Чэнь Чэнь выкладывал перед ним наизнанку, было далеко. Единственную купленную квартиру Чэнь Чэнь тогда порывался переписать на него.

Чжоу Линьхай не испытывал недостатка в деньгах, но по степени привязанности Яо Цзячэн, конечно, не дотягивал и до десятой доли Чэнь Чэня. Впрочем, и Яо Цзячэн не предъявлял к нему завышенных требований — в конце концов, они просто развлекались вместе.

Когда ожидания от человека невысоки, общаться становится намного проще, потому что нет риска разочароваться.

Яо Цзячэн улыбнулся и промолчал, лишь попросив Чжоу Линьхая подыграть.

— Думаю, ты ведь тоже не хочешь испортить себе репутацию еще до свадьбы. Тебе ведь еще предстоит найти достойного супруга.

— Ладно-ладно, я сыграю свою роль как надо, не буду распускать руки, не переживай, — ответил Чжоу Линьхай.

Людям с куда более низким, чем у обычных людей, уровнем морали не требовалось объяснять все на словах, тем более никто не собирался давать обещаний провести вместе всю жизнь лишь из-за того, что они переспали.

По сути, в этой трапезе Чжоу Линьхай играл для Яо Цзячэня роль инструмента. Тот жаждал общения с Ланом Хэсюем и сегодня даже не стал брать машину, приехав на такси, чтобы после ужина получить повод поехать домой на машине Лана Хэсюя.

Однако Яо Цзячэна жгло разочарование: Лан Хэсюй редко водил автомобиль, предпочитая горный велосипед. И в этот раз, раз уж ехать было недалеко, он решил добраться на велосипеде, так что подвезти Яо Цзячэна после ужина возможности не было.

Яо Цзячэн и Чжоу Линьхай прибыли в ресторан первыми. Лан Хэсюй пришел на десять минут раньше назначенного времени и сразу направился в отдельную кабину.

Заметив в зале Чжоу Линьхая, он первым делом поинтересовался, как тот заживает, и, увидев оставшиеся шрамы, предложил:

— Тебе не купить средство от шрамов? Я знаю парочку хороших марок, они отлично помогают.

Будучи бизнесменом, Чжоу Линьхай изъяснялся куда красноречивее Яо Цзячэна и держался проще. Услышав вопрос о травмах, он отмахнулся:

— Пустяки, ты зря беспокоишься. Все вышло случайно, не бери в голову. Сначала я, конечно, был зол, но столько времени прошло, я уже забыл. Да и ты не виноват, шрамы — это даже мужественно, ха-ха.

Завязался непринужденный разговор. Хотя темы в основном подкидывал Чжоу Линьхай, атмосфера царила вполне приятная.

Яо Цзячэн оставался не у дел, не находя возможности вставить слово. Уговаривая себя не обращать внимания, он то и дело подливал чай и изредка вворачивал реплику — болтать без умолку казалось неуместным.

В конце концов, по дороге домой можно будет наговориться вдоволь.

Но когда ужин подошел к концу и Лан Хэсюй расплатился по счету, Яо Цзячэн повернулся к Чжоу Линьхаю:

— Тогда езжай домой, а мы с господином Ланом поедем вместе, незачем тебе делать лишний крюк.

Чжоу Линьхай уже собирался согласиться, как сидевший рядом Лан Хэсюй мягко возразил:

— Эм... Я сегодня без машины, приехал на горном велосипеде, — дав понять, что подвезти попутчика не сможет.

Яо Цзячэн больше всего ждал именно этой поездки в одной машине с Ланом Хэсюем, а оказалось, что тот даже не приехал на авто. За ужином поговорить толком не удалось, а теперь сорвалась и дорога домой — не испытать разочарования он просто не мог.

Услышав это, Чжоу Линьхай тут же предложил:

— Тогда я вас обоих подброшу, пойдёмте к выходу! — А затем повернулся к Лану Хэсюю: — Господин Лан ведет такой здоровый образ жизни, редко пользуется машиной?

— До работы недалеко, на велосипеде езжу чаще, чем на машине, — ответил Лан Хэсюй.

— Как экологично! Сейчас везде призывают пересаживаться на велосипеды. А я слишком леен, сознательности не хватает.

— Призывы — это не принуждение, каждый живет так, как ему удобно, — ответил Лан Хэсюй, никогда не навязывавший окружающим свой уклад.

Чжоу Линьхай улыбнулся:

— Вот за это я и люблю профессора Лана. Некоторые сами устанавливают для себя жесткие рамки — ладно бы просто следовали им, так они еще начинают, словно помешанные, требовать того же от остальных. Общаться с такими людьми — сплошное мучение.

Наблюдая, как Чжоу Линьхай сыплет репликами одну за другой, Яо Цзячэн мысленно возмутился: молчание прервать не удавалось, ведь стоило ему раскрыть рот, как Чжоу Линьхай тут же перехватывал инициативу, оставляя слова застрявшими в горле.

В этот момент Яо Цзячэн почувствовал жуткое раздражение по отношению к Чжоу Линьхаю.

http://bllate.org/book/26201/3136463