Готовый перевод The Villainous Master is Beautiful / Прекрасный злодей-наставник: Как выжить, когда твой ученик — яндере: Глава 7

Е Бинжань прижал руку к груди, в горле подступила сладковатая 1волна, и его вырвало кровью.

— Владыка Меча!

Ученики Секты Меча громко закричали, пытаясь броситься вперед и преградить путь.

— Прошу всех остановиться, — Лин Мушань вышел с мечом наперевес, преграждая дорогу, и на его чистом благородном лице заиграла мягкая улыбка. — Бессмертный Владыка вершит наказание, и никто не смеет вмешиваться. Надеюсь, вы проявите благоразумие.

Увидев это, остальные ученики Секты Цинлин тоже окружили их, и обстановка вмиг накалилась до предела.

Шэнь Люсян ничего не знал о происходящем внизу и был полностью поглощен тем, что размахивал хлыстом.

В углу высокой платформы.

Лин Дай испуганно ахнул:

— Как думаете, сколько сил вложил Бессмертный Лорд Шэнь?

Лин Юэ холодно фыркнул, не произнеся ни слова.

У Лин Хуа дернулось веко, и он поднял два указательных пальца — один горизонтально, другой вертикально:

— Десять из десяти.

Смочь одним ударом хлыста заставить Е Бинжаня опуститься на колени — задача не из легких. К тому же казалось, что Шэнь Люсян входит во вкус с каждым новым ударом, и от одного лишь свиста рассекающего воздух хлыста кровь стыла в жилах.

— Сто ударов!

Глубоко вздохнув, Шэнь Люсян обмотал окровавленный божественный хлыст вокруг запястья, подошел к Е Бинжаню и присел на корточки:

— Помочь тебе подняться, Владыка Меча?

Е Бинжань поднял на него взгляд, его глаза холодно блеснули:

— Не нужно.

— И то верно, — легко улыбнулся Шэнь Люсян. — Я сам смог дойти досюда из Пруда Сыфан, а Владыка Меча всего-то выдержал каких-то сто ударов, как же ему не встать на ноги.

С этими словами он надавил Е Бинжаню на плечо и услышал сдавленный стон.

Уголки губ Шэнь Люсяна чуть приподнялись:

— Хотя на теле Владыки Меча всюду виднеются следы от ударов, думаю, на душе у него сладко.

Белая одежда мелькнула неподалеку — это кто-то спешил сюда впопыхах.

Шэнь Люсян поднялся и с высоты своего роста бросил взгляд на Е Бинжань:

— Я ведь тоже поспособствовал благому делу. В следующий раз, как увидимся, угости меня чашкой вина в знак благодарности.

Су Байче помог Е Бинжаню подняться с земли, и тот до самого ухода с высокой платформы сверлил его свирепым, леденящим взглядом.

Шэнь Люсян пропустил это мимо ушей.

— А-а-а-а-а! — на него налетел мужчина в синем, но Шэнь Люсян слегка качнулся в сторону и увернулся. — Не трогай, у меня всё тело болит.

Бить людей — работа тяжелая.

Руки ныли, ноги онемели, да и старые раны немного разошлись.

— Ты! — Лин Хуа не мог скрыть своего волнения. — Ты смог так жестоко обойтись с Е Бинжанем, неужели наконец одумался и встал на путь истинный!

Шэнь Люсян приложил руку ко лбу и вздохнул, на мгновение исполнившись глубочайшей скорби:

— Побывав в Пруду Сыфан, я на многое стал смотреть проще.

— Знал бы я, что Кровавый пруд обладает таким чудесным действием, давно бы скинул тебя туда.

— ...

— Это я во всем виноват.

Глаза Су Байче слегка покраснели, он поддерживал Е Бинжаня обеими руками, едва не плача:

— Мне не следовало проявлять любопытство. При моей нынешней физической форме я даже заклинания среднего уровня не могу освоить, что уж говорить о запретных техниках.

Е Бинжань повернул голову, переводя взгляд на это холодное и прекрасное лицо:

— Это не связано с тобой.

Небо было затянуто тучами.

Е Бинжань ступил сапогом на тонкий слой снега на земле и неспешно зашагал вперед:

— Хотя Шэнь Люсян сам навлек на себя беду, отправившись в Пруд Сыфан, в конечном счете это касалось и меня, поэтому им овладела обида. Даже без этого он бы нашел способ отомстить.

На лице Су Байче промелькнула вина. Помолчав немного, он тихо произвел:

— У меня есть целебные мази. Давай сначала залечим твои раны, а потом пойдем.

Е Бинжань чуть кивнул.

На Пике Чаоюнь белые журавли расправляли крылья в полете, а снизу доносились пронзительные вопли.

— Потише! Потише! Больно же!

Юноша в черном помрачнел, его движения стали еще быстрее, чтобы он успел закончить с мазью, прежде чем его оглушат.

Шэнь Люсян лежал плашмя на мягкой парчовой тахте, распахнув одежду наполовину. Чжоу Сюаньлань одной рукой придерживал его за тонкую белую руку, а другой наносил мазь.

— Лин Дай обманул меня!

— Чжаояо — артефакт высшего класса, поэтому раны от его лезвия заживают не сразу. Цзиньлинская мазь — средство неплохое, но чтобы залечить раны, придется стерпеть боль, — произнес Чжоу Сюаньлань, и подушечки его пальцев невольно надавили чуть сильнее.

Шэнь Люсян содроглся всем телом, жалобно вскрикнул и затих, словно выброшенная на берег рыба.

— ...Шэнь-шицзунь?

Шэнь Люсян уткнулся лицом в диванную подушку, выдавив из глаз капельку слез. Спустя мгновение оттуда донесся приглушенный голос:

— Продолжай мазать. Закончишь с левым плечом — берись за правое.

Знал бы он, чем всё обернется.

Следовало раздобыть какой-нибудь зверской крови, облить еде себя с ног до головы — и дело с концом! Зачем было доводить себя до столь жалкой участи?

— Кстати говоря, спасибо тебе, — внезапно произнес Шэнь Люсян. — Если бы не одежда, защищающая душу, я бы лишился половины жизни.

Рука Чжоу Сюаньланя замерла. Спустя мгновение он равнодушным тоном произнес:

— Шицзунь преувеличивает. В конце концов, вы отдали ученику всё свое имущество.

В его словах сквозила легкая обида.

Шэнь Люсян всё понял, повернул голову и сказал:

— Я не обманывал тебя. Кроме Чжаояо, у меня остался лишь тот единственный духовный камень... Ну и Пик Чаоюнь, но тебе от него никакой пользы.

Будучи Бессмертным Владыкой, Шэнь Люсян, разумеется, не испытывал недостатка в артефактах, пилюлях и духовных камнях, но он не мог поделать ничего с тем, что все эти годы безудержно тратил их на Е Бинжаня.

Теперь же на всем Пике Чаоюнь не осталось даже травинки, пропитанной духовной энергией.

Сегодня Шэнь Люсян перерыл комнату вверх дном и обнаружил под кроватью лишь один-единственный духовный камень. Забрав его вместе с пространственным мешочком, висевшим на поясе, он отдал всё это Чжоу Сюаньланю.

— Не веришь — обыщи всю комнату.

Чжоу Сюаньлань проигнорировал его слова. Он по-прежнему крепко держал непокорную тонкую руку юноши и втирал последние остатки цзиньлинской мази.

Шэнь Люсян скосил глаза на горстку лекарств на столике:

— Мазь, которую дал мне Лин Дай, должно быть, невероятно ценна? Какова ее рыночная стоимость? И глянь на тот белофритовый чайник на подоконнике, он ведь стоит каких-то денег?

Чжоу Сюаньлань спросил:

— Шицзунь и впрямь нуждается в деньгах?

— Разумеется, нуждаюсь, — взгляд Шэнь Люсяна загорелся, и он с надеждой уставился на ученика. — Скажи-ка, вам, прямым ученикам, выдают хорошее ежемесячное жалованье в серебре?

Его хищный взгляд мгновенно приковался к пространственному мешочку на поясе юноши.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

Заметив, как на лице Чжоу Сюаньланя застыло выражение крайнего изумления, Шэнь Люсян тихонько рассмеялся, поднялся с парчовой тахты и оправил одежды:

— Не бойся, твой наставник не сошел с ума до такой степени.

Чжоу Сюаньлань едва заметно выдохнул с облегчением.

Затем он услышал, как Шэнь Люсян продолжил:

— Просто одалживай мне немного серебра время от времени, а я буду писать тебе расписки. У твоего наставника безупречная репутация.

— ...

Заходящее солнце за окном пробивалось сквозь бумажные занавески, заливая золотистым светом чайный столик.

Шэнь Люсян сделал глоток чая и полулежа прислонился к оконной раме. Ветер слегка растрепал черные пряди на его плечах, а темные ресницы чуть дрожали, будто он о чем-то глубоко задумался.

Заметив это, Чжоу Сюаньлань произнес:

— Если у шицзунь больше нет дел, этот ученик посмеет откланяться.

Ему действительно пора было идти: его жилище находилось далеко от Пика Чаоюнь, и если он не поторопится, то стемнеет.

— Есть дело.

Чашка звонко опустилась на столик.

Шэнь Люсян поджал губы:

— Я проголодался. Где здесь можно раздобыть еды? Я не привередлив: на основное блюдо — курицу, утку или рыбу, на десерт — пирожные, а запить всё это сладким вином.

— Шицзунь уже давно перерос стадию отказа от зерна.

— Но я действительно хочу есть, — Шэнь Люсян сквозь тонкую ткань одежды погладил себя по животу. — Слышишь? Ур-р... ур-р... ур-р...

Уголки губ Чжоу Сюаньланя дернулись. Он, пожалуй, никогда бы не подумал, что целое поколение Бессмертных Владыки станет здесь вести себя по-детски и притворяться голодным:

— В Секте Цинлин нет мирской пищи, только фрукты.

Его слова еще не затихли до конца, как он увидел, что на лице Шэнь Люсяна запечатлелось абсолютное отчаяние.

Сердце Шэнь Люсяна рухнуло в пропасть.

Он столько лет крутился в индустрии развлечений, и чтобы поддерживать фигуру и внешность, его менеджер обычно даже куриную ножку съесть не позволял. Шэнь Люсян до сих пор живо помнил, как в день рождения ему разрешили полакомиться двумя креветками в качестве добавки к рациону...

И вот теперь, когда он наконец-то мог наесться от пуза, ему заявляют, что е-е-ды н-е-т!

Потосковав немного, Шэнь Люсян тяжело вздохнул, вытащил из-под стола три благовонные палочки и с благоговейным видом уставился на них.

— Шицзунь, это же нельзя есть! — встревоженно воскликнул юноша.

Шэнь Люсян обернулся, перевел взгляд на Чжоу Сюаньланя и недоверчиво захлопал ресницами.

Неужели в глазах ученика он окончательно превратился в дурака?

— О чем ты думаешь! Я иду возвращать одежду, защищающую душу!

Место, где хранилась одежда, защищающая душу, оказалось поистине неожиданным.

В задних горах Секты Цинлин располагалось заброшенное кладбище, куда веками никто не заглядывал. Когда Шэнь Люсян шел туда днем, дорогу ему преграждала покрытая пылью крышка гроба. Одежда, защищающая душу, тонкая, словно крыло цикады, лежала внутри полуоткрытого саркофага, вокруг которого буйно разрослись сорняки, образуя естественную преграду.

Высоко в небе сияла луна, а из глубин леса доносилось стрекотание неведомых насекомых.

— Довольно и этого места, дальше можешь не провожать, — Е Бинжань остановился, повернув голову, и его суровое лицо смягчилось. — Ночью холодно, возвращайся скорее отдыхать.

Су Байче протянул ему нефритовый флакон, собираясь что-то сказать, но замер.

— Не переживай, приготовленное тобой лекарство превосходно.

Лицо Е Бинжаня было бледным, но от всего его существа исходила леденящая, острая аура, которую никто не осмелился бы игнорировать — словно только что обнаженный холодный меч.

— Эти следы от ударов — сущий пустяк.

Су Байче поднял глаза. В лунном свете его холодное и прекрасное лицо казалось безупречным, словно лик сошедшего с небес бессмертного, и любой, кто взглянул бы на него, неизбежно потерял бы дар речи.

Этакая красавица с укором произнесла:

— Это я виновен в том, что ты пострадал...

Сердце Е Бинжаня дрогнуло. Он против воли поднял руку, желая коснуться щеки стоявшего перед ним человека, но стоило ему сделать движение, как в плечах и спине вспыхнула острая, разрывающая боль.

Его прошиб холодный пот, и, словно очнувшись от наваждения, он резко отдернул руку, замолк и, развернувшись, поспешно зашагал прочь.

Су Байче проводил взглядом удаляющуюся фигуру, его взгляд слегка изменился, а на лице проступило досадливое выражение.

Пройдя около сотни шагов, он уловил доносимый ночным ветром слабый запах благовоний. Е Бинжань слегка нахмурился, свернул в сторону и направился в темную чащу леса.

— Ученик одолжил на время одежду, защищающую душу, и теперь возвращает ее обратно.

Шэнь Люсян положил одежду на место и принялся возвращать окрестным травинкам и ветвям их первоначальный вид. — Обстоятельства вынудили, прошу старшего не гневаться.

С этими словами он зажег три благовонные палочки и вотвил их перед каким-то камнем.

— Ученик потревожил покой старшего и чувствует себя виноватым, поэтому нарочно раздобыл три хорошие благовонные палочки в дар вам. Надеюсь, вы простите меня за эту дерзость.

Поклонившись, Шэнь Люсян собрался было присесть где-нибудь и подождать Чжоу Сюаньланя, но, скользнув взглядом в сторону, заметил колышущийся на ветру высокий пучок сухой травы, отчего его тень на земле заплясала с демоническим изяществом.

Только теперь он осознал, насколько жутко вокруг.

В этом пространстве не было слышно ни звука, кроме шелеста ветра, гуляющего по верхушкам деревьев.

— ... — Шэнь Люсян сглотнул слюну.

Знал бы он, заставил бы Чжоу Сюаньланя составить ему компанию, вместо того чтобы отправлять парня за фруктами.

Помявшись немного, Шэнь Люсян сделал шаг вперед, приближаясь к тлеющим благовониям, и уставился на три крошечных огонька в ночной тьме:

— Старший при жизни наверняка отличался широтой духи, так что, приняв эти три палочки, вычтем, что вы меня простили!

Едва он закончил говорить, как наполовину тлевшие благовония внезапно погасли.

— ??!

В воцарившейся тишине Шэнь Люсян нервно усмехнулся и принялся зажигать их поочередно заново:

— Сегодня ветер больно силен, старший, берегите себя от простуды.

Вжик.

Огоньки снова погасли.

Вокруг стояла мертвая тишина, исчез даже шелест ветра.

Улыбка почти сошла с лица Шэнь Люсяна.

Осторожно чиркнув искру, он присел на корточки перед тремя палочками, прикрывая слабые огоньки обеими ладонями, а его голос задрожал:

— Старший, должно быть, испытывает искренность ученика. Ничего страшного, у ученика сердце тверже...

Снова — раз, два, три — они погасли!

Шэнь Люсян окончательно лишился дара речи, а по спине побежали ледяные мурашки.

Он отступил на шаг, сложил руки ладонями вместе, поднял их высоко над головой и плотно зажмурил глаза:

— Раз эти благовония пришлись старшему не по вкусу, ладно! Как только мой ученик вернется со сбора фруктов, я непременно поднесу старшему три-пять яблок... И еще сладкую грушу!

— И связку винограда!

— Бананы!

...

Е Бинжань прислонился к стволу дерева и не удержался от смеха.

Засмеявшись, он поначалу сам остолбенел.

Причина того, почему Шэнь Люсян после посещения Пруда Сыфан остался цел и невредим, теперь ясна: при нем была одежда, защищающая душу.

Однако сейчас в его сердце почти не было гнева.

Шэнь Люсян и впрямь сильно изменился, словно стал другим человеком... Боится призраков и духов — кто в это поверит, если рассказать? К тому же, каким сокровищем является одежда, защищающая душу, а он не только не присвоил ее себе, но и вернул среди ночи.

Е Бинжань никак не мог его раскусить.

В этот момент появилась фигурка юноши, несшего в руках всяческие фрукты.

Шэнь Люсян в восторге бросился на него.

Чжоу Сюаньлань невозмутимо качнулся в сторону, защищая собранные плоды:

— Скоро сможешь утолить голод, шицзунь, не спеши.

— Нет-нет-нет, — Шэнь Люсян указал на потухшие благовония. — Здесь водятся призраки!

Чжоу Сюаньлань нахмурился, его взгляд холодно блеснул, и он пинком отправил камешек, который со свистом полетел в какую-то чащу леса:

— Кто здесь?

Листья опали, но среди ветвей никого не было.

— Шицзунь заметил что-то необычное?

— Нет. — Чжоу Сюаньлань вернулся, а Шэнь Люсян наконец расслабился и даже с праздным любопытством принялся выбирать фрукты.

Он взял мандарин, откусил кусочек, и его глаза внезапно засияли.

Этот мандарин оказался на редкость сладким и ароматным, вкуснее всего того, что он пробовал раньше:

— Как они умудряются выращивать такое, это же невероятно вкусно.

На лице Чжоу Сюаньланя промелькнуло сомнение. Он смутно чувствовал, что здесь кто-то есть, но раз уж духовное сознание самого шицзуня на стадии Зарождающейся Души ничего не обнаружило, то ему, находящемуся лишь на стадии Закладки Основания, и вовсе было не по силам распознать присутствие чужака.

— Разве духовное сознание шицзуня не уловило никаких признаков?

Шэнь Люсян присел на корточки, уплетая мандарин. Его белые как нефрит пальцы слегка испачкались в цитрусовом соке, и при этих словах он растерянно захлопал ресницами:

— Что такое духовное сознание?

Чжоу Сюаньлань: «...»

Ему определенно требовалось побыть в одиночестве.

http://bllate.org/book/26207/3137095