Готовый перевод Transmigrated as the Cannon Fodder White Moonlight / Стать «белым лунным светом» для злодея: Перерождение в книге: Глава 2

Поняв и обдумав всё происходящее, Жуань Мяо заставил себя взять себя в руки. Чтобы завтра вовремя явиться в школу, он начал собираться. Спустя больше чем два года он снова возвращался к учебе, и на душе у него было поистине тревожно и волнительно.

Если говорить об изначальном владельце тела, тот вовсе не был человеком, тяготеющим к наукам, и уж точно не походил на прилежного ученика. На его туалетном столике вперемешку лежали зеркальца, уходовая косметика, духи и прочая мелочь, но не было ни единой вещи для учебы. Порывшись в ящиках письменного стола, Жуань Мяо с трудом наскрёб лишь пару пишущих ручек, которые еще годились для использования.

Отрешенно вздохнув, Жуань Мяо сложил эти перьевые ручки в пенал, а затем расстегнул рюкзак, висевший на спинке стула. Внутри, как и ожидалось, обнаружилась целая гора всякой всячины. Вывалив наружу солнцезащитный крем, бальзам для губ, маленькую расческу и компактное зеркальце, он достал учебники, которые с большим трудом отыскал на книжной полке.

Жуань Мяо, который втайне надеялся, что пометки на страницах помогут ему разобраться в материале, с отчаянием обнаружил, что эти учебники чище его собственного лица: на полях не было ни единого следа чернил, а бумага выглядела абсолютно гладкой, без единого залома, словно их только что выдали новенькими.

Жуань Мяо почувствовал досаду на столь беспутное отношение. Он не понимал, почему люди, обладающие столь прекрасными природными данными — здоровым телом и возможностью сидеть за учебой в светлом и чистом классе — так бессовестно транжирят это всё, пренебрегая долгом ученика. Кто бы знал, как сильно он сам, лежа в больничной палате те два года, завидовал школьникам, которые шагали по дороге в школу с рюкзаками за плечами! По крайней мере, у них было будущее.

Засунув учебники обратно, Жуань Мяо принялся соображать, не удастся ли раздобыть расписание уроков. Завтра как раз понедельник, и без четкого представления о расписании будет трудно подготовиться к занятиям. Хотя он уже не надеялся отыскать здесь хоть какую-то полезную информацию, он всё же никак не ожидал выудить из ящиков столько странных вещей.

В самом нижнем ящике письменного стола хранилось немало книг, но все они были далеки от учебы.

Как элегантно и быстро увести чужого парня, Сто психологических портретов негодяев, Зеленый чай тоже имеет свое достоинство, Кто сказал, что у любовниц нет любви, Краткое пособие по быстрому освоению мастерства красивого плача…

Жуань Мяо замер:

— …

Что за чёрт? Какой нормальный ребёнок станет читать подобное?

Полагаться здесь было абсолютно не на что.

Тяжело вздохнув, Жуань Мяо запихнул эти выжигающие глаза книги назад и плотно задвинул ящик. Ладно, ничего не поделаешь, придется завтра в школе у кого-нибудь переписать расписание.

За окном уже совсем стемнело. Жуань Мяо взглянул на часы: ужин, разумеется, никто приносить не стал — звать его наверх тоже никто не удосужился. Впрочем, аппетита у него всё равно не было, да и после стольких событий голова шла кругом. Сначала нужно выспаться, а там будет видно.

Возможно, Жуань Мяо слишком сильно устал, потому что едва коснувшись головой подушки, он погрузился в глубокий сон.

Во сне он снова очутился в той знакомой больничной палате. Стоило ему открыть глаза, как перед ним предстали мертвенно-бледный свет люминесцентной лампы и такие же белые стены, а в носу защекотал въедливый запах дезинфицирующих средств.

Мама сидела у его кровати, низко склонившись и очищая от кожуры яблоко. Старший брат прислонился к окну и тихонько говорил по телефону, обсуждая с экспертами план лечения, а папа, уставший и сонный, дремал на диване. В комнате стояла тишина.

Долго глядя на клены за окном, Жуань Мяо вдруг повернулся и с улыбкой произвел:

— Мам, давай в следующем месяце съездим в горы на прогулку? Говорят, кленовые рощи там горят багрянцем, и многие ездят туда ради красивых фотографий.

Мама нарезала яблоко маленькими кусочками, нанизала один на зубочистку и поднесла ему со словами согласия, но глаза ее при этом покраснели.

Впрочем, в конце концов поехать так и не удалось: спустя несколько дней его состояние снова ухудшилось, его перевели в реанимацию, откуда он уже не вышел.

Нахлынула темнота, и Жуань Мяо смутно почувствовал, что окружающая обстановка изменилась. Он увидел всю семью, стоящую у надгробной плиты под затянутым серой дымкой небом, где не было видно ни лучика солнца. Мама безостановочно плакала, брат молча сжигал погребальную бумагу, отец беспрестанно кашлял и вытирал уголки глаз, а несколько его близких друзей, прижимая к груди белые цветы, опустили головы, так что их лиц было не разглядеть.

Шагнув поближе, Жуань Мяо с удивлением понял, что это его собственная могила.

Вряд ли на свете найдется много счастливчиков, способных воочию постоять у собственного надгробия. С детским любопытством он протянул руку, чтобы коснуться высеченного на камне имени, но ожидаемо ничего не почувствовал — в конце концов, тела у него больше не было.

Хотя, стоило признать, камень наверняка был ледяным — на дворе стоял декабрь.

Оглянувшись на самых дорогих его сердцу людей, чьи лица омрачала глубокая скорбь, Жуань Мяо подумал немного, а затем с улыбкой подошел к ним и заговорил:

— Ой, ну чего вы плачете? Разве я не в полном порядке?

Разумеется, его слова улетели в пустоту: никто не мог его увидеть.

Жуань Мяо стало немного грустно. Тихонько простояв у могилы еще какое-то время, он опустил взгляд на брата, который продолжал сжигать жертвенную бумагу, тайком утирая слезы за спинами остальных. В его памяти старший брат всегда был невероятно сильным человеком: с тех пор как он заболел, тот в одиночку тащил на себе всю семью, ни разу не показав слабости перед ним самим — казалось, будто его недуг вовсе не так уж серьезен.

Медленно опустившись на корточки, Жуань Мяо составил брату компанию, наблюдая, как языки пламени жадно пожирают бумажные деньги, пока те не превратились в горстку пепла.

Хоть ему и не хотелось уходить, он понимал, что в этом мире его больше нет, а мертвецам не положено находиться рядом с живыми. Жуань Мяо почувствовал, что его собственный силуэт начинает растворяться. Он успел лишь крепко обнять брата и попытался попросить его не горевать, но стоило ему приоткрыть рот, как налетевший порыв ветра развеял его на части.

Словно что-то почуствовав, старший брат вскинул голову, но вокруг лишь пронесся холодный порыв ветра.

Распахнув глаза, Жуань Мяо обнаружил, что за окном уже рассвело. Установленный на телефоне будильник показывал половину шестого утра — время, когда нормальные ученики поднимаются с постели. Подняв руку, он провел ладонью по лицу: оно оказалось мокрым от слёз.Жуань Мяо всегда думал, что давно уже способен спокойно смотреть в лицо смерти. Даже врачи говорили, что продержаться два года в его положении — уже чудо, и он давно знал, что этот день рано или поздно настанет, а потому неизменно старался проживать каждый день легко и беззаботно. Но когда всё действительно свершилось, он осознал, что на самом деле совсем не так силен, и в одиночку встречать смерть — это поистине страшно.

Прислонившись к изголовью кровати, Жуань Мяо вытер слёзы. Как хорошо, что у него есть старший брат, по крайней мере, родители не останутся одни.

В шесть часов десять минут Жуань Мяо привел чувства в порядок, встал, переоделся в школьную форму из шкафа и долго стоял перед зеркалом, пристально глядя на отраженного в нем юношу.

— Прости, что я самовольно занял твое тело, — серьезно произнес он. — Если ты захочешь вернуть его, я отдам его в любой момент. Пожалуйста, позволь мне временно пожить под твоим именем, я не посрамлю тебя. Спасибо тебе.

Жуань Мяо еще немного постоял перед зеркалом, прекрасно понимая, что никто, конечно же, ему не ответит.

Он собрался, закинул за спину школьный рюкзак и открыл дверь комнаты. Шагнув к лестничной площадке, он глубоко вздохнул, понимая, что ему предстоит столкнуться с совершенно новым, незнакомым миром, а сам он — новичок, которому только предстоит начать игру.

Внизу располагалась просторная столовая, в центре которой стоял массивный обеденный стол из красного дерева. За ним сидели молодой человек и парень с девушкой, одетые в школьную форму. Спускаясь по лестнице, Жуань Мяо быстро соображал: эти трое, должно быть, его сводные братья и сестра по отцовской линии.

Его появление не привлекло ничьего внимания за столом. Возможно, кто-то и заметил его, но никому не было до него дела — все они молчаливо обращались с Жуань Мяо так, будто он пустое место. Новоприбывший Жуань Мяо только того и желал, чтобы его игнорировали: так меньше риск выдать себя. Он повесил портфель на спинку стула и осторожно устроился на самом дальнем месте.

На столе были расставлены изысканные яства. Даже в прежней семье Жуань Мяо жил в сравнительном достатке, но он все равно считал, что завтрак в семье Хэ — это какое-то безумное расточительство. Обедали всего несколько человек, но стол ломился от еды: яичница, молоко, хлеб, сосиски, густой суп — в наличии были все атрибуты западного завтрака.

Однако западную еду Жуань Мяо не любил, поэтому ему приходилось выбирать то, что получше, да еще и стараться не шуметь, соблюдая осторожность, точно маленький хомячок, утащивший лакомство из чужих рук.

Хэ Шанъе поднял взгляд и равнодушно бросил мимолетный взор — в его светло-карих глазах читалось отчужденное холодное предупреждение: «не приближайся». В отличие от Хэ Шанлу, он, как нынешний фактический глава семьи Хэ, почти никогда не выказывал никаких эмоций:

— Я уже уладил дела в школе, просто иди на занятия в обычном режиме.

— А... — покладисто кивнул Жуань Мяо, хотя понятия не имел, о каких именно делах говорит собеседник.

Хэ Шанлу, который еще вчера предостерегающе метал в его сторону грозные взгляды, свирепо зыркнул на него и всё же не выдержал, фыркнув:

— Старший брат, неужели ты надеешься, что он хоть что-то запомнит? Ты загладил его косяки на этот раз, но кто знает, станет ли такой человек испытывать хоть какую-то благодарность? Кто поручится, что он не пойдет в свою матушку...

— Заткнися, — холодным тоном оборвал его Хэ Шанъе.

Хэ Шанлу с досадой еще раз зыркнул на Жуань Мяо, но больше ничего не сказал. Сидевшая напротив него Хэ Шанчжи хранила полное молчание: от начала и до конца она сохраняла одну и ту же позу во время еды, казалось, ее совершенно не волнуют окружающие, даже родной брат-близнец.

Украдкой бросив взгляд на эту троицу, Жуань Мяо мысленно вздохнул: ну конечно, семья Хэ в точности такая, как описывалось в книге — в них напрочь отсутствует человеческое тепло, и даже между братьями и сестрой отношения самые чужие.

Жуань Мяо не мог постичь подобных родственных связей. У него самого с братом были прекрасные отношения: пускай между ними почти десять лет разницы, и поначалу брат казался несколько суровым, на деле он был мягким, заботливым человеком, трепетно оберегавшим младших, и о нем самом проявлял самую нежную заботу — словом, был замечательным братом. Оставалось только гадать, что за нравы царят в этом семействе Хэ.

Завтрак в кругу отпрысков семьи Хэ завершился в гробовом молчании. Хэ Шанъе развязал салфетку, небрежно бросил ее на край стола, затем встал, надел верхнюю одежду и, прихватив сумку, вышел из дома. Он двигался торопливо — видимо, дел было невпроворот.

Стоило ему уйти, как Хэ Шанчжи тоже подхватила сумку и направилась к выходу. Хэ Шанлу поспешно бросился следом за ней.

Жуань Мяо с трудом проглотил последний кусочек сосиски во рту и, на ходу подхватив рюкзак, тоже поспешил к выходу, но Хэ Шанлу явно не желал ехать с ним вместе: едва забравшись в машину, он без малейших колебаний заблокировал двери. Жуань Мяо чуть замешкался и теперь мог лишь беспомощно смотреть, как автомобиль отъезжает от крыльца, оставляя за собой облако пыли.

Их семью Хэ вообще хоть капля человечности посещает или нет? Как только он сдаст экзамены в университет, то сразу же съедет отсюда!

Опустив взгляд, Жуань Мяо сверился со временем, раздумывая, не попросить ли кого-нибудь всё же отвезти его в школу. Но стоило ему заметить ледяные взгляды, которыми одарили его остальные слуги дома Хэ, — они даже разговаривали о нем как о пустом месте, — как Жуань Мяо решил, что у него должна быть хоть какая-то гордость.

Экая невидаль — школа!

Вторая средняя школа слыла той самой пресловутой элитной академией: неподъемная плата за обучение, запредельный порог отбора. Учащиеся здесь ребята могли похвастаться либо выдающимися успехами в учебе, либо исклюмительным происхождением — словом, простым смертным туда было не пробиться.

Утром в понедельник перед входом во Вторую среднюю школу по традиции толпились роскошные автомобили. Молодые господа и барышни из богатых семей грациозно выходили из машин и, весело переговариваясь, направлялись к воротам — всё выглядело мирно и гармонично.

Однако в это прекрасное утро некстати появился кое-кто нарушающий общий покой.

Жуань Мяо спрыгнул с трехколесного велосипеда, еще раз сердечно поблагодарил курьера за доставку и с независимым, вальяжным видом зашагал к школьным воротам, делая вид, будто не замечает ошеломленных взглядов остальных учащихся.

В конце концов, со времен выпуска прежнего школьного хулигана по кличке Братец Фэй пять лет назад никто больше не решался появляться на публике столь эксцентричным образом.

http://bllate.org/book/26208/3137230