Ни Тан Цзиншэн, ни его адвокат никак не ожидали, что Тан Сюй перед лицом такого огромного соблазна — унаследовать Ресторан «Сяньфэн» семьи Тан — устоит и не согласится на развод с Пэй Синюем.
Конечно, они вовсе не верили, будто этот Тан Сюй испытывает к Пэй Синюю настоящую любовь. В конце концов, нынешний Пэй Синюй не только болен психическим заболеванием, но еще и обанкротился — кроме смазливого лица, предъявить ему было абсолютно нечего.
К тому же Тан Сюй не был человеком с высокими моральными принципами: он, пожалуй, смог бы разделить радости, но делить тяготы точно не стал бы.
Учитывая эти два фактора, они решили, что Тан Сюй отказался выполнить их требования вовсе не из-за истинной любви, а потому что счёл предложенную плату недостаточной, и из-за своей жадности хотел заполучить побольше.
Подобный ход мыслей вызывал лишь презрение.
Адвокат посмотрел на Тан Сюя еще более надменно, но поскольку он работал на Тан Цзиншэна, то в дальнейших действиях должен был руководствоваться исключительно волей последнего.
Он перевел взгляд на Тан Цзиншэна, а тот слегка покачал головой, давая понять, что сначала нужно обуздать Тан Сюя.
Поняв намек, адвокат двусмысленно обратился к Тан Сюю:
— Младший господин Тан, вам следует рассуждать так: после развода с Пэй Синюем вы сможете вернуться в семью Тан и стать истинным членом семьи, а значит, у вас естественным образом появится право бороться за куда большие вещи.
Подразумевалось, что, стоило Тан Сюю развестись с Пэй Синюем, как он оказался бы на одной стартовой линии с остальными членами семьи Тан, и если бы ему хватило собственных способностей, он смог бы заполучить всё, что пожелает.
Тан Сюй не был глуп: слова адвоката звучали красиво, но не более того.
Впрочем, для самого Тан Сюя это не имело никакого значения.
О разводе не могло быть и речи.
Тан Сюй повторил:
— Я не стану разводиться с Пэй Синюем. Что же до остального — захотите дать, так я приму, не захотите — завидовать не стану. Деньги, ради получения которых, по вашему мнению, мне стоило бы даже пресмыкаться и вилять хвостом, для меня на самом деле не стоят и ломаного гроша.
Для двух других присутствующих эти слова прозвучали весьма благородно и непреклонно, но для самого Тан Сюя они были самыми обыкновенными.
Дело было вовсе не в том, что Тан Сюй презирал богатство, — просто он сам и был тем самым Цзинь Юаньбао, самой ходячей сокровищницей и воплощением всех денег мира. Поэтому любые, даже самые огромные богатства значили для него лишь цифры на бумаге и не несли никакого иного смысла.
Тан Сюй четко продемонстрировал Тан Цзиншэну свою позицию, и переговоры, разумеется, закончились ничем.
Около полутора десятков пар глаз в коридоре немигающе уставились на дверь больничной палаты, горя желанием обрести орлиное зрение и слух летучей мыши, чтобы впитать в себя всё происходящее внутри.
Однако ни орлиного зрения, ни слуха у них не было, оставалось лишь тревожно ждать выхода Тан Сюя.
Словно почувствовав всеобщее нетерпение, плотно закрытая створка наконец медленно отворилась, и Тан Сюй вышел из палаты.
Тан Инкэ первым подошел к Тан Сюю, принимая вид заботливого отца. Его манера держаться мгновенно стала мягкой и дружелюбной, словно он всегда был образцовым родителем:
— Сяо Сюй, что тебе сказал дедушка?
Это был вопрос не только Тан Инкэ, но и всех остальных присутствующих. Коридор погрузился в абсолютную тишину, ожидая ответа Тан Сюя.
Обведя взглядом лица собравшихся, Тан Сюй с нескрываемым озорством произнес:
— А что тут еще скажешь? Насчет наследства, конечно.
— Дедушка рассказал тебе, как будет распределено наследство? — нетерпетельно допытывался Тан Цзиншэн. Больше десятка пар устремленных на Тан Сюя глаз заблестели еще ярче.
Тан Сюй легко усмехнулся:
— Это секрет.
А затем, под десятками жгучих взглядов, направился к Пэй Синюю.
— Домой? — спросил тот.
Тан Сюй кивнул и зашагал вместе с Пэй Синюем в сторону лифта.
Кое-кто, конечно, хотел остановить Тан Сюя и докопаться до правды, стоило им лишь взглянуть на Пэй Синюя рядом с ним, как они тут же передумали. Все вокруг твердили, что Пэй Синюй безумен, и кто знает, не вздумает ли он устроить сцену прямо здесь.
Безумец покалечит — и правды потом не найдешь, так что рисковать они не собирались. Найти Тан Сюй и обо всем расспросить можно будет и в другой раз, возможностей еще представится предостаточно.
Лишь Тан Цзюнь, немного посомневавшись, бросился вдогонку и вскочил в кабину за секунду до того, как двери закрылись.
Вскоре двери закрылись окончательно, и в просторной кабине остались только они втроем.
Тан Сюй и Пэй Синюй одновременно посмотрели на Тан Цзюня. Тан Цзюню стало неловко: он вдруг сообразил, что сейчас выглядит так, будто навязывается сам.
— Я... — помявшись немного, Тан Цзюнь выпятил грудь и попытался придать голосу уверенности: — Здесь глушь, я вас подвезу.
Он и сам не понимал, зачем стал городить огород с отговорками, хотя мог задать вопрос напрямую.
Тан Сюй совершенно не собирался выяснять, был ли это всего лишь повод, и согласился почти мгновенно:
— Тогда побеспокоим тебя.
Концовка фразы прозвучала на редкость бодро — судя по всему, Тан Сюй был искренне рад тому, что Тан Цзюнь сам вызвался их подвезти.
Еще бы не радоваться, когда удается сэкономить на проезде.
Тан Сюй бросил косой взгляд на Пэй Синюя: гляди-ка, тот из-за сэкономленной на дорогу суммы тоже невольно расплылся в улыбке.
Тан Цзюнь: «……»
Он ведь просто так ляпнул! Ему было абсолютно плевать, как Тан Сюй с Пэй Синюем собираются добираться домой, он лишь хотел узнать, о чем дедушка говорил с Тан Сюем.
Но раз уж слова были сказаны, забирать их назад не имело смысла. Тан Цзюню оставалось лишь смириться со своей участью — он пошел заводить машину, чтобы посадить туда Тан Сюя и Пэй Синюя.
Всю дорогу Тан Цзюнь чувствовал себя так, будто по его внутренностям ползали миллионы муравьев — душа рвалась на части от нетерпения.
Тан Сюй и Пэй Синюй прекрасно понимали, чего добивается Тан Цзюнь, поэтому на протяжении всей первой половины пути упорно избегали упоминать Тан Цзиншэна. Тан Цзюнь несколько раз пытался завести разговор, но так и не находил подходящего момента.
Когда они уже почти подъехали к дому, Пэй Синюй, притворившись, что вспомнил об этом совершенно случайно, небрежно бросил:
— Что говорил тебе старейшина Тан, когда позвал внутрь?
Уши сидевшего за рулем Тан Цзюня мгновенно забавно зашевелились, выдавая крайнее волнение.
Тан Сюй покосился на водительское сиденье:
— Да почти то же самое, что и тебе. Дедушка действительно хочет, чтобы я унаследовал семью Тан, но у него есть одно условие…
Тан Цзюнь наконец не выдержал:
— Какое условие?
— Тебе так интересно? — Тан Сюй решил помучить Тан Цзюня и нарочно задал встречный вопрос.
— Разве я не имею права интересоваться? — зайдя так далеко, Тан Цзюнь уже не стал притворяться равнодушным. — Я вообще-то дедушкин внук, разумеется……
Тан Цзюнь был не дурак, и в этот момент в его голове вдруг словно молния сверкнула — до него кое-что дошло.
Как раз в этот момент они прибыли на место. Тан Цзюнь заглушил мотор, отстегнул ремень безопасности и, повернувшись к Тан Сюю и Пэй Синюю, озарил их сияющей улыбкой:
— Младший брат, старший брат желает тебе и Пэй Синюю вечной любви, дожить до седин, купаться в океане чувств и никогда не расставаться...
Это пожелание было искренним до предела — Тан Цзюнь никогда в жизни еще не желал кому-либо счастья с такой душевной чистотой.
— Твое пожелание мы приняли, — Пэй Синюй еще никогда не был столь мягок с Тан Цзюнем, хотя прекрасно понимал, какова была изначальная цель столь пламенных поздравлений.
Пэй Синюй про себя подумал: пока ты благословляешь нас с Тан Сюем, мы — лучшие друзья.
Тан Цзюнь преданно уставился на Тан Сюя, ожидая от него хоть какого-то знака.
Тан Сюй: «……Ну, тогда спасибо за поздравления».
http://bllate.org/book/26215/3137827
Готово:
