Обычные люди отправляются в путь и вынуждены ждать рейсы.
Но Цзян Цин был невероятно крут — у него имелся собственный небольшой космический корабль.
Скоростной катер развивал огромную скорость, сильно шумел, обладал лишь посредственной защитой и неприятно трясся в полёте. Но главным было то, что каждый космический перелёт на таком судне сжигал вдвое больше денег, чем обычный пассажирский лайнер. Чэнь Сяньсянь впервые видел, чтобы кто-то использовал скоростной катер в качестве личного транспорта. Шагая вслед за Цзян Цинем внутрь судна, он встретил мягкий свет желтоватых ламп. Внутри корабля обнаружилось просторное помещение, предназначенное для отдыха и развлечений пассажиров.
Цзян Цин опередил его и уселся на противоположном конце массивного фиксированного стола, по обе стороны от которого стояли широкие диваны. Чэнь Сяньсянь чинно устроился на своём месте и тут же утонул в мягкой обивке, словно прилёг на прохладное шелковистое облако.
— Если что-то понадобится, можешь попросить. Сигнал оптоволоконной сети на этом корабле вполне сносный, так что можешь отдохнуть... — Цзян Цин взял со стола бумажную книгу, раскрыл её и прикинул в уме: — Около одного стандартного часа.
Чэнь Сяньсянь кивнул, активировал световую сеть и, пользуясь редкой возможностью, заглянул на собственную личную страницу.
Фотография, где он запечатлен стоящим перед меха, пользовалась неплохим успехом. Хотя в комментариях хватало ищущих повода придраться фанатов Чи Тяня, чьи выражения не отличались особой вежливостью, Чэнь Сяньсянь даже бровью не повел, целенаправленно выискивая восторженные отклики о своей внешности, чтобы поднять себе настроение.
Споры, начавшиеся вчера вечером, продолжали набирать обороты: под фотографией, которую Линь И выложил на его странице, насчитывалось уже пятизначное количество комментариев, хотя большая часть из них состояла из критики.
Полистав ленту некоторое время, Чэнь Сяньсянь немного задремал. Он откинул голову назад, и его веки начали слипаться.
— Устал? Поспи немного. — Цзян Цин, заметив его сонное выражение лица, отложил книгу. Вслед за его движением освещение в каюте постепенно погасло.
Чэнь Сяньсянь попытался сопротивляться, но полумрачная атмосфера слишком сильно располагала ко сну, а мягкая диван-кровать под ним обладала какой-то удивительной магнетической силой, притягивающей тело. Прошло совсем немного времени, как он свернулся калачиком и заснул.
Едва слышный гул работающих механизмов доносился из-за перегородок, но он не мог заглушить ровное, спокойное дыхание юноши. Цзян Цин знал, что тот обладает повышенной бдительностью, поэтому не решался действовать слишком явно: погруженный во мрак салона, он держал в руках бумажную книгу и время от времени бросал боковые взгляды на безмятежное лицо спящего Чэнь Сяньсяня.
Парадный костюм, в который был одет юноша сегодня, приготовил он сам. Чтобы наряд идеально сидел по фигуре, Чэн Чжо специально запросил у Чэнь Сяньсяня его параметры... И конечно же, эти данные Чэн Чжо передал лично в руки Цзян Цину.
Тонкая талия, длинные ноги.
Словно опасаясь помять парадную одежду, юноша спал в крайне чопорной позе, не смея шевельнуться. Белоснежный костюм безупречно подчеркивал изгибы его фигуры, и лишь благодаря бледной коже и стройному телосложению Чэнь Сяньсяню удавалось вытянуть этот простой, но изысканный крой.
Это выглядело поистине... красиво.
……
…………
Чэнь Сяньсянь и сам не понимал, почему так сильно устал. Он проспал целый час и проснулся лишь от постороннего шума.
Из-за развитой привычки к самообороне, стоило только чьим-то сдержанным шагам приблизиться, как остатки сна мгновенно испарились из его тела. Чэнь Сяньсянь резко распахнул глаза, когда его спина уже выпрямилась в струнку, а рука по привычке потянулась за спину. Однако, осознав происходящее, он вновь обрел свой обычный безобидный вид.
Член экипажа корабля аккуратно, стараясь не шуметь, поставил перед Чэнь Сяньсянем стакан фруктового сока и еще один — с какой-то мутной черной жидкостью неизвестного происхождения. Юноша растерянно моргнул, и его взгляд случайно столкнулся со светло-серыми глазами Цзян Циня.
Мужчина взял стакан с подозрительной жижей и отвел взгляд:
— Проснулся?
Чэнь Сяньсянь еще до конца не отошел от сна и, обхватив руками стакан с соком, на мгновение замер.
Цзян Цин понял, что тот еще не проснулся окончательно, и не стал шуметь. Он лишь включил свет, а затем перевел стены по обе стороны салона в режим прозрачных панорамных окон, и в салон тут же хлынул ровный блеск бесчисленных мелких звезд.
Чэнь Сяньсянь просидел неподвижно добрую минуту, прежде чем до него дошло: путешествие подходит к концу.
Удерживая в ладонях сок, он наблюдал, как Цзян Цин без единой морщинки на лбу влил в себя содержимое стакана, похожее на лекарственный отвар. Воображение услужливо подсказало Чэнь Сяньсяню, насколько горьким может быть питье такого цвета... и он поспешно сделал два больших глотка сладковатого сока.
— Зачем ты подался в шоу-бизнес? — опустив стакан, спрол Цзян Цин.
Вопрос прозвучал несколько неожиданно. Чэнь Сяньсянь опешил, прищурился и устремил взгляд в окно: раскинувшаяся до самого горизонта вселенная напоминала гладкое полотно синего бархата, усыпанное россыпью сверкающих драгоценных камней, а в самом низу виднелся изогнутый силуэт планеты. По мере того как очертания проявлялись всё отчетливее, ярче становились и сияющие огни городов. На вершине крутой горы раскинулся красивый архитектурный комплекс, и теперь он мог разглядеть, как со всех сторон бесчисленные корабли плавно опускаются на поверхность земли, а под их днищами шумит бескрайнее море зеленеющего леса.
— Разумеется, потому что мне это нравится, — медленно приходя в себя, Чэнь Сяньсянь повернулся к Цзян Цину и улыбнулся. — Как бы невероятно это ни звучало для вас, господин Цзян, но с самого детства я мечтал сниматься в кино. Безумно любил это дело, вот только угодил в военную академию... Пока остальные курсанты крутились в ангарах с меха, я сутками пропадал в развлекательном зале, смотрел фильмы и сериалы, да еще и написал в руководство училища какое-то официальное письмо с требованием расширить библиотеку за счет книг по актерскому мастерству.
Если бы не мои высокие оценки, меня бы, наверное, давно выгнали.
На лице Чэнь Сяньсяня сменялись блики света и тени.
— Тех, чьи личные дела тогда засекретили вместе с моим, из-за кабальных пунктов контракта распихали по техникам-механикам мех, а мне повезло. В тот же день я дождался рейса и полетел прямиком в штаб-квартиру Интертеймент-компании «Голубая вода». Потолкался там пару дней да и подписал с ними контракт.
Он потрогал родинку под глазом и пробормотал:
— Приходится благодарить это лицо.
В каюте на мгновение воцарилась тишина, пока Цзян Цин наконец не прервал воспоминания Чэнь Сяньсяня:
— Больше не называй меня господином Цзяном. Смени обращение.
Чэнь Сяньсяню казалось, что это обращение вполне неплохое, и он задумчиво почесал затылок:
— Тогда... братец Цзян?
— ...Смени еще раз.
Чэнь Сяньсянь, покусывавший соломинку от сока, о чем-то задумался и поперхнулся:
— Ты ведь не хочешь воспользоваться моим незнанием и заставить меня звать тебя каким-нибудь «старшим»...
Цзян Цин, уже заносивший руку, чтобы захлопнуть книгу, замер.
Чэнь Сяньсянь как раз наблюдал за его действиями и невольно вытаращил глаза:
— Ого, неужели? Ты правда хочешь, чтобы я звал тебя боссом? Я же еще не дал согласие стать консультатом, не буду, не буду называть!
Цзян Цин: ...
Муаччина со сложными чувствами поправил очки, вздохнул и поднялся на ноги:
— Мы приземлились, приведите себя в порядок.
На планете, где проводился вечер, царила комфортная сила тяжести и приятный состав воздуха. Посадочный ангар располагался под землей, и Чэнь Сяньсянь, будучи гостем, сперва хотел выйти первым, но неожиданно Цзян Цин сам покинул скоростной катер и галантно протянул ему руку.
Ладонь мужчины была слегка шершавой, очень холодной, почти лишенной тепла. Едва коснувшись земли, Чэнь Сяньсянь с улыбкой выпустил его руку и негромко произвел:
— Мои условия, пожалуй, слишком хороши.
— Нормально. — Цзян Цин скосил на него взгляд, и Чэнь Сяньсяню — то ли показалось, то ли нет — послышалось в его глазах легкое веселье.
Стоило им подняться из подземного уровня наружу, как в лицо ударил свежий, прохладный ночной ветерок.
Они шагали бок о бок, соблюдая вежливую и безопасную дистанцию, и тихо переговаривались, направляясь к сияющему огнями архитектурному комплексу. Из-за разницы в росте Цзян Цину приходилось чуть-чуть опускать голову, и Чэнь Сяньсянь порой замечал его слегка прикрытые веки: черная оправа очков отбрасывала на резкие черты лица мужчины сетчатую тень, словно стреноживая пугающую дикость, скрытую в его ауре и выражении лица. Цзян Цин проявлял к нему поистине железное терпение: несмотря на свою немногословность, парень чувствовал, что собеседник старается поддерживать между ними непринужденную атмосферу.
Если бы такой человек стал его начальником, это было бы совсем неплохо.
Привычные Чэнь Сяньсяню светские рауты обычно крутились вокруг их индустрии: стоило прибыть на место, как при открытии дверей автомобиля ослепляли вспышки сотен медиакамер. Внутри же зала отдельные репортеры, получившие разрешение от хозяина вечера, могли снимать вблизи.
Оказавшись на месте, он наконец понял, почему Цзян Цин говорил «это совсем другой приём».
Весь этот комплекс построили на вершине горы из прозрачных материалов, напоминающих стекло, и он кольцом окружал огромный бассейн, сияя под звездным ночным небом подобно раскаленной звезде. Бросив взгляд вокруг, можно было заметить, что почти все присутствующие были одеты строго по форме и стояли небольшими группками, держа в руках бокалы с вином и беседуя.
Чэнь Сяньсянь чутко уловил, как в тот самый миг, когда Цзян Цин приблизился к комплексу, на них устремилось бесчисленное множество скрытых в тени взглядов.
— Этот прием назван в честь планеты, он проводится раз в год, и большинство присутствующих — старые знакомые. Здесь люди из самых разных сфер, — пояснил Цзян Цин своим привычным холодным тоном. — Это площадка для общения, все собравшиеся здесь знают меру, можешь не беспокоиться.
Неизвестно, сменялись ли на этой планете времена года, но по крайней мере сегодняшний вечер выдался мягким и прохладным. Проследовав за Цзян Цинем внутрь помещения, Чэнь Сяньсянь сразу ощутил приятное тепло.
Его взгляд скользнул по толпе и внезапно замер.
— У меня еще есть дела, можешь пока перекусить чего-нибудь, я скоро вернусь за тобой. — Цзян Цин, приметив неподалеку пару лиц, строивших ему рожицы, опустил голову и неожиданно обнаружил заминку у идущего рядом юноши.
— М? Да... — Чэнь Сяньсянь рассеянно бросил пару слов, продолжая сверлить взглядом пространство в стороне.
Цзян Цин нахмурился, проследил за его взором и увидел...
Стол, ломящийся от всевозможных десертов.
Чэнь Сяньсянь наконец вернулся в реальность.
— Господин Цзя... братец Цзян, иди занимайся своими делами, я поищу что-нибудь поесть. — Он с улыбкой толкнул Цзян Циня плечом и весело помахал рукой. — Если понадоблюсь — ищи меня, я буду сидеть прямо здесь. Сидеть здесь и есть, никуда не уйду.
Не дожидаясь ответа Цзян Циня, он с последними каплями хороших манер направился к длинному столу, хотя шаги его вышли несколько широкими и поспешными. Разумеется, он не заметил у себя за спиной многозначительного взгляда Цзян Циня.
Чэнь Сяньсянь был страстным сладкоежкой.
Он действительно безумно любил сладкое.
На подобных раутах большинство гостей появлялось ради деловых контактов и полезных знакомств, поэтому подаваемая на столы еда обычно была легкой и изысканной, лишь слегка утоляющей голод, и десерты подходили для этого идеально. Длинный стол, выделенный исключительно под сладкое, казался бесконечным, если смотреть от одного его края на другой.
— Какое же счастье... — Чэнь Сяньсяню почти хотелось расплакаться.
Когда Линь И находился рядом, ему ежедневно прожужжали все уши о важности поддержания формы и разрушительном влиянии десертов на фигуру, так что эти разноцветные пирожные могли привидеться разве что во сне. Мысленно оглянувшись на темный период своей жизни, Чэнь Сяньсянь вспомнил, что не прикасался ни к чему сладкому уже несколько месяцев.
— И теперь Линь И здесь нет.
Выбрав тарелку с макарунами, Чэнь Сяньсянь отыскал свободное место и уселся, думая про себя: как хорошо, что я не отказался от этого приглашения... Господин Цзян просто замечательный человек!
О чем именно и с кем беседовал Цзян Цин, интересовало Чэнь Сяньсяня в меньшей степени, расспрашивать он бы не стал. Лишь в перерывах между уничтожением десертов он бросал взгляды в сторону мужчины и замечал нескольких ровесников, которые оживленно о чем-то говорили со сдержанным Цзян Цинем, время от времени бросая любопытные взгляды в его сторону.
Эти взгляды не несли в себе никакой злобы, лишь легкое любопытство, поэтому он перестал обращать на них внимание.
Цзян Цин отсутствовал добрых два десятка минут.
Чэнь Сяньсянь подошел, удерживая в руках тарелку с шоколадным шифоновым тортом — другие брали по одному кусочку, он же унес с собой целое огромное блюдо, двигаясь вперед с предельным изнурительным вниманием. Добрашись до места, он поднял голову и обнаружил, что Цзян Цин уже вернулся и сидит рядом с тем самым местом, которое он оккупировал с самого начала.
— Братец Цзян. — Чэнь Сяньсянь с громким стуком опустил тарелку на стол.
Блюдо и впрямь оказалось огромным: на нем поместилось пять или шесть мелких тарелочек, на каждой из которых красовалось по куску торта, являя собой поистине грандиозное зрелище.
— ... — Мужчина испытал целую гамму чувств. — Ты настолько любишь сладкое?
Шоколадный шифоновый торт обладал нежной текстурой, напоминающей мягкую коричневую губку, сверху его поливали шоколадным соусом и щедро посыпали белой шоколадной крошкой. Чэнь Сяньсянь выглядел необычайно воодушевленным и с прежней отстраненной вежливостью не имел ничего общего, с энтузиазмом протягивая Цзян Цину ложечку:
— Обожаю. Братец Цзян, попробуй вот это! Безумно вкусно!
Изначально Цзян Цин не испытывал ни малейшего интереса, но против энтузиазма Чэнь Сяньсяня устоять не смог и отщипнул крошечный кусочек.
Сам по себе торт не отличался приторностью, а прелесть шифонового бисквита заключалась главным образом в его мягкой текстуре. Чэнь Сяньсянь, судя по всему, принял во внимание вкусы Цзян Циня: в отличие от сырных тортов, которые он уплетал за обе щеки пачками, сладость этого десерта в основном исходила от поливки на поверхности, так что вкус не казался слишком приторным.
Но для Цзян Циня, никогда в жизни не пробовавшего десертов, этот единственный укус оставил в голове лишь одно слово: сладко.
Сладкий вкус растекался по всему рту, и если бы не маячивший перед глазами негодник, брови Цзян Циня наверняка сошлись бы на переносице в тугой узел.
— Ну как? — с надеждой уставился на него Чэнь Сяньсянь.
Встретившись взглядом с этими сияющими черными глазами, Цзян Цин уже было потянулся к стакану с водой, но замер и неуверенно произвил:
— ...Сносно.
Хотя этот ответ прозвучал несколько натянуто, Чэнь Сяньсянь великодушно истолковал его тон как проявление сдержанности и радостно воскликнул:
— Вот видишь, я же говорил, что очень вкусно! Ешь пока, а я сбегаю оглядеться еще разок.
Стоило юноше повернуться спиной и зашагать к длинному ряду столов с десертами, как Цзян Цин нахмурился и осушил полстакана простой воды, пытаясь смыть сомнительное послевкусие. Глядя на то, как Чэнь Сяньсянь уже вовсю крутится у стола, выискивая новую цель, Цзян Цин смутно ощутил жжение в затылке от столь горячего стремления парня подсунуть ему сладкое.
Мужчине пришлось подняться на ноги и оборвать это занятие другой темой:
— Сопроводи меня к одному человеку.
Он не уточнил, о ком речь, а Чэнь Сяньсянь не стал допытываться.
— Жаль, что здесь нет суфле... — по всей видимости, в отличном настроении, Чэнь Сяньсянь по дороге увлеченно жестикулировал перед Цзян Цинем. — Впрочем, такое блюдо все равно нужно есть с пылу с жару.
Цзян Цин с детства привык к простой и пресной пище, питаясь исключительно сбалансированными пайками, разработанными диетологом, а к десертам почти не притрагивался и вовсе их не любил.
На самом деле большинство мехвоинов мало чем от него отличались: чтобы выдерживать колоссальные перегрузки при управлении меха, им приходилось упорно тренироваться день за днем, следить за рационом и изо дня в день приручать холодные железные машины. А такие бесшабашные и свободные натуры, как Чэнь Сяньсянь... встречались крайне редко.
— Ты тоже так делал, когда учился в военной академии? — поинтересовался Цзян Цин.
Чэнь Сяньсянь стер салфеткой капельку шоколада с уголка губ и, не отставая от него, погрузился в воспоминания:
— Пожалуй? Правда, ради этого приходилось дожидаться каникул и сбегать в город, в самом училище такого не было.
— И не боялся завалить физические тесты?
— С чего бы им заваливаться? — искренне удивился Чэнь Сяньсянь. — Я всегда получал высший балл.
Цзян Цин смутно осознал: это и была та самая сила природного таланта.
Пока они беседовали, шаг Цзян Циня заметно замедлился. Перед ними в углу сидел седовласый мужчина средних лет с отсутствующим видом ковырявшийся в светопланшете.
— Режиссер Хэ Цзешу? — вскинув голову, ошеломленно произнес Чэнь Сяньсянь.
Имя Хэ Цзешу не раз упоминалось в процессе съемок «Безумие Меха» и служило для Чэнь Сяньсяня щитом в вопросах управления техникой. Это был режиссер старой закалки — из-под его руки вышло множество классических произведений о меха, не теряющих актуальности по сей день, а каждый его профессиональный кадр выдерживал любую критику и использовался самоучками в качестве базового пособия по пилотированию меха.
Его работы в свое время стали для Чэнь Сяньсяня путеводной нитью в мир мехов.
Цзян Цин слегка протянул руку, намереваясь приобнять его за талию, но в последний момент передумал. Вместо этого он просто подвел Чэнь Сяньсяня ближе:
— Кажется, я говорил тебе, что приготовил подарок.
— ...Помню. — Чэнь Сяньсянь все еще пребывал в легком ступоре. — Вы знакомы?
Но спутник больше не проронил ни слова.
Сидевший в стороне мужчина средних лет, похоже, тоже заметил их приближение и повернул голову.
— Цзян Цин?
— Старик Хэ, — кивком поприветствовал его Цзян Цин. — Как насчет того дела, о котором я говорил в прошлый раз? Подумал?
Радость на лице Хэ Цзешу еще не успела отразиться в полной мере, как вопрос заставил его замереть. Его взгляд сместился и упал на Чэнь Сяньсяня, заставив режиссера легко нахмуриться.
Актерские способности Чэнь Сяньсяня оставляли желать лучшего... пусть даже он играл не хуже остальных, по прошлым работам, отзывам в кругах и световой сети нетрудно было сделать прямые выводы. Будучи именитым режиссером, Хэ Цзешу привык ориентироваться на куда более четкие критерии оценки.
Он всегда подходил к работе с предельной строгостью, обладая достаточным весом, чтобы перебирать актерами по своему усмотрению, а его стандарты неизменно отличались жесткостью. Несмотря на то что кандидата привел лично Цзян Цин, сложившийся у публики образ Чэнь Сяньсяня — нежный, со средними актерскими данными, — за исключением подходящей внешности, имел мало общего с требованиями к той роли, что находилась в его распоряжении.
К вопросу актерской игры еще можно было вернуться позже, но на этот раз ему требовался самый настоящий, практикующий мехвоин — и подобное требование звучало чересчур фантастично. Разумеется, планку можно было бы и снизить, но нельзя же выпускать на замену человека, который отроду не сидел за штурвалом меха перед камерами.
— Ты же знаешь, мои требования высоки, а он... — мужчина выглядел озасаченным.
— Я же говорил: если ты хочешь найти актера, действительно разбирающегося в меха, лучше кандидатуры не сыскать. — Цзян Цин не собирался отступать, и голос его немного понизился.
— ...Мало ли что ты говоришь. — Старик замялся и невнятно пробормотал что-то себе под нос, но его глаза помимо воли снова обошли Чэнь Сяньсяня по кругу, а брови сошлись на переносице еще круче: — Какими режимами пилотирования ты владеешь?
Чэнь Сяньсянь на миг опешил, сообразив, что вопрос адресован ему, и машинально выдал чистую правду:
— Всеми.
— А к чему лежит душа?
— К любым.
Брови Хэ Цзешу нахмурились еще сильнее, вероятно, посчитав слова Чэнь Сяньсяня излишне хвастливыми, что ему не понравилось.
Однако терпение Цзян Циня иссякло окончательно.
— Ладно. Хотя подземная арена сегодня закрыта, у меня есть ключи. Где твой телохранитель?
— В смежном зале... — Хэ Цзешу, кажется, начал догадываться, к чему тот клонит. — Ты хочешь...?
— Пусть Сяньсянь в том режиме управления, какой ты сам выберешь, схлестнется с твоим телохранителем. Что скажешь?
Последний вопрос предназначался для Чэнь Сяньсяня.
http://bllate.org/book/26216/3137889
Готово:
