Готовый перевод Paper Life / Бумажные души: Ожившие куклы мастера Бай: Глава 13

Работники доставили холодильник к главным воротам дома семьи Бай, и все соседи из переулка Юйцин повысовывали головы, чтобы поглазеть. Надо же, господин Бай купил холодильник, вот уж у кого деньги водятся.

Хо Чжэнье, засучив рукава, взялся за дело.

— Господин, позвольте нам внести его для вас?

— Не нужно.

Хотя Бай Чжунь не говорил этого вслух, было очевидно, что он терпеть не может чужаков в своем доме. Холодильник был ниже человеческого роста, но весил изрядно. Дотащив его до прихожей, Хо Чжэнье остановился перевести дух.

Бамбуковая инвалидная коляска Бай Чжуня бесшумно выкатилась из комнаты:

— В этой штуке правда можно хранить мороженое?

— Конечно. Мороженое скоро привезут, а пока выпейте газировки, — Хо Чжэнье сделал вдох и добавил: — Дайте мне передохнуть, и я отнесу его вам на кухню.

И это всё? Ему нужно отдохнуть?

— А Сю, — позвал Бай Чжунь.

А Сю тут же откликнулась: она обхватила холодильник двумя руками и уверенно доставила его на кухню. Хо Чжэнье остолбенел: у А Сю была такая тонкая, изящная талия, а она, оказывается, настоящая силачка.

Бай Чжунь бросил на него взгляд и с гордым видом, словно говоря: «Чему тут удивляться?», спросил:

— Где газировка?

Хо Чжэнье рассмеялся, покачав головой. Странный старший брат, странная младшая сестра — в этом было что-то закономерное. Он вернулся за двумя ящиками газировки, охладил бутылки в холодильнике и подал одну Бай Чжуню.

В стеклянной бутылке плескалась апельсиновая газировка красивого цвета. Стоило открыть крышку, как со дна поднялись крошечные пузырьки. Бай Чжунь сделал глоток и тут же закашлялся — газы ударили в нос. Он было хотел отставить бутылку, но, причмокнув, решил, что вкус неплох:

— Открой мне еще одну, ту, черную.

Черной оказалась газировка из черной сливы. Хо Чжэнье был готов прислуживать Бай Чжуню, поэтому открыл бутылку, поставил ее под руку и заодно открыл одну для А Сю.

А Сю взяла бутылку, но пить не стала. Вместо этого она вышла во внутренний дворик, подставила стекло под солнечные лучи и принялась рассматривать, как со дна поднимаются пузырьки.

Бай Чжунь и Хо Чжэнье — один в кресле, другой на корточках рядом — сидели, каждый со своей апельсиновой газировкой, и наблюдали, как А Сю играет со стеклянной бутылкой.

— Где я буду спать сегодня вечером? — спросил Хо Чжэнье.

Бай Чжунь рассмеялся от такой наглости:

— У тебя вообще есть хоть капля стыда?

— Лю Эр сбежал, я за вас волнуюсь, — Хо Чжэнье продолжал вести себя бесстыдно. В любом случае, сегодня он решил остаться здесь во что бы то ни стало, и даже если его будут гнать, он не уйдет.

Бай Чжунь фыркнул:

— Это ты схватил Лю Эра, так что беспокойся лучше о себе.

— Тогда… я беспокоюсь о себе, давай ты будешь меня защищать, — тут же поправился Хо Чжэнье, легко подстраиваясь под ситуацию. Он даже сделал вид, что с интересом изучает бумажного человека в комнате Бай Чжуня: — Этот генерал Юэ выглядит таким грозным, он точно сможет меня защитить.

Бай Чжунь взглянул на него, признавая, что гость кое-что понимает в толк:

— Ладно. Велю ему стоять у твоего изголовья всю ночь.

Хо Чжэнье был приятно удивлен — он не ожидал, что Бай Чжунь действительно позволит ему остаться. Лицо Бай Чжуня и без того было мрачным, а при виде довольной физиономии Хо Чжэнье стало еще хуже. Он не удержался и решил припугнуть гостя:

— В моем доме по ночам водятся призраки.

— Тогда, может, я прижмусь к тебе? — только успел произнести Хо Чжэнье, как вскрикнул и закрыл лицо руками: из комнаты вылетела желтая тень, стремительно бросилась на него и принялась яростно клевать волосы.

Махнув рукой, чтобы отогнать тень, он поднял голову и увидел желтую птичку размером с мячик для пинг-понга — пухлую, круглую, она носилась туда-сюда, словно снаряд.

Хо Чжэнье, прикрывая голову, с изумлением уставился на летающее существо:

— Ты еще и птиц держишь?

— Я не держу живых существ, — с намеком ответил Бай Чжунь, бросив на Хо Чжэнье взгляд.

Хо Чжэнье решил сделать вид, что оглох. Он внимательно присмотрелся к птичке: ни в чем она не уступала настоящей, но оказалась искусной бумажной подделкой. Хозяин оживил ее и использовал как оружие.

Закончив клевать Хо Чжэнье, Хуан Цюэ самодовольно захлопала крыльями, дернула хвостом и приземлилась на плечо А Сю. Она принялась выправлять перья, растрепанные Хо Чжэнье, а закончив, защелкала клювом, словно из него доносилось настоящее птичье пение.

Хо Чжэнье перевел взгляд с Хуан Цюэ на Бай Чжуня: ну надо же, хозяин и его питомец под стать друг другу — такая крохотная тварь, а тоже смеет задирать его.

— В этом доме, кроме вас двоих, живых людей больше нет? — полюбопытствовал Хо Чжэнье.

Он имел в виду Бай Чжуня и А Сю. Бай Чжунь лишь на мгновение моргнул, безмолвно подтверждая догадку.

Хо Чжэнье на некоторое время притих. Чем загадочнее был Бай Чжунь, тем сильнее хотелось его узнать. Хо сам вырос среди стопок бумаг, и ему было нелегко найти живого человека для компании, да и тот либо не умел говорить, либо был не в себе.

Хо Чжэнье не мог точно описать чувство, переполнявшее его, поэтому он подавил его в себе и как ни в чем не бывало спросил:

— Что ты хочешь съесть на ужин? Свинину с рисовой мукой в листьях лотоса? Португальскую курицу со сливками? Или, может, чего полегче — рисовую кашу на курином бульоне?

— Португальскую курицу со сливками, — такого он еще не пробовал.

Хо Чжэнье тут же поехал на машине за едой. Он, седьмой господин из гордой семьи Хо, превратился в прислужника Бай Чжуня.

Он привез целый стол западных деликатесов: курицу, запеченных моллюсков, пасту с мясным соусом. Даже супа было два вида: томатный с говядиной и сливочно-грибной. Хо Чжэнье купил три порции, но за столом сидели только они с Бай Чжунем. Его это не удивило: А Сю была девушкой, немного застенчивой, поэтому то, что она не ела с ними, было в порядке вещей.

Бай Чжунь наблюдал, как Хо Чжэнье ест пасту вилкой, накручивая ее на зубцы. Он взял в руки две бамбуковые палочки — что может сравниться с ними? Разве можно есть лапшу без палочек?

Затем он стал привередничать:

— Лапша недоварена, жесткая.

Однако он попробовал каждое блюдо. Курицу в соусе почти не тронул, зато полностью съел картофель.

Сладкое, мягкое, разваренное. Хо Чжэнье сделал вывод о предпочтениях Бай Чжуня: зубы у него, как у дряхлой старушки.

Он сам доел все, что осталось от Бай Чжуня, вытащил во двор шезлонг, завел граммофон и почувствовал себя главой семейства.

Раздался стук в дверь. А Сю пошла открывать, а Хо Чжэнье высунулся из дворика и увидел Хань Чжу в прихожей. Она явно не ожидала снова встретить здесь Хо Чжэнье и кивнула ему. Хо кивнул в ответ, и никто не обмолвился ни словом о дворике семьи Хань.

Хань Чжу слегка поклонилась:

— Седьмой господин, я пришла за вещами для стодневных поминок отца.

— Корзины с цветами готовы, а бумажную лодку мне нужно переделать, я пришлю ее вам позже.

Хань Чжу, забрав корзины, не спешила уходить. Она сказала Бай Чжуню:

— Седьмой господин, я хочу расторгнуть помолвку с Лю Да перед могилой отца, прошу вас стать свидетелем.

Эта помолвка была заключена Хань Санем еще при жизни: существовал брачный договор, посредник и свидетели. По правде говоря, Бай Чжунь был тем самым свидетелем. Он не любил хлопот, и, хотя сам не присутствовал на церемониях, подарки отправлял и плату за посредничество принимал, так что теперь пришло время вернуть долг.

Бай Чжунь кивнул:

— Хорошо.

Хань Чжу снова поклонилась:

— Благодарю вас, Седьмой господин.

Сказав это, она ушла из дома семьи Бай с цветочными корзинами.

— Двадцать восьмого числа у Хань Саня стодневные поминки, — внезапно вспомнил Хо Чжэнье. Если Лю Эр сбежал, то даже если он не вернется во дворик семьи Хань, он обязательно придет на могилу Хань Саня.

Бай Чжунь посмотрел на него, сохраняя невозмутимость. Хо Чжэнье немного помолчал, а затем честно признался:

— Я сообщу в полицейский участок.

Бай Чжуню предстояло мастерить бумажную лодку для Хань Саня. Он развернул кресло и направился в комнату. Хо Чжэнье решил, что тот сердится, и попытался оправдаться:

— Су Мамли невиновна.

Убийства происходили без разбора. Лю Эр выбирал красавиц, и если бы не Су Мамли, это была бы одна из десяти других женщин — ей просто не повезло.

— Делай как знаешь, — ответил Бай Чжунь. Долг перед Сань Мэнь он уже вернул, а если Хань Сань недоволен, пусть является ему во сне.

Бай Чжунь сел за стол и зажег белую свечу. Бамбуковым ножом он расщепил тонкий бамбук на полоски, тщательно отшлифовал каждую из них, а затем сложил их на столе — это был остов лодки. Затем он разложил большой лист желтой бумаги, растер разноцветные чернила и начал рисовать обшивку лодки.

Хо Чжэнье впервые видел мастерство Бай Чжуня. Стоя в дверях, он наблюдал, как Бай Чжунь орудует двумя кистями одновременно: одной выписывает голову тигра на носу, другой — листья лотоса на днище. Казалось, что каждая рука живет своей жизнью и выполняет свою задачу.

Бай Чжунь работал над бумажной лодкой, но краем глаза следил за Хо Чжэнье: когда тот шумел, то не умолкал ни на секунду, а в тишине стоял, не произнося ни звука.

Хо Чжэнье почувствовал на себе его взгляд:

— Зачем нужна эта лодка?

Бай Чжунь закончил рисовать голову тигра и добавил водяную рябь к листьям лотоса:

— Чтобы проводить духа.

В день стодневных поминок сжигают лодки и мосты, чтобы душа покойного могла переправиться через реку — это время, когда заблудшие в мире живых духи отправляются в загробный путь.

Хо Чжэнье проучился несколько лет в частной школе, получил западное образование и даже был за границей, но ни один народ в мире не относится к смерти так, как китайцы. Они сжигают одежду, подносят еду, мастерят бумажных лошадей и лодки, создают богатства из золота и шелка. Если бы он не увидел это своими глазами, то никогда бы не поверил, что в этом мире существуют призраки.

Бай Чжунь зажигал свечи и мастерил лодку, а Хо Чжэнье сидел и ждал его. Он думал, что работа закончена, когда остов был готов, а обшивка разрисована. Но кто бы мог подумать, что Бай Чжунь начнет мастерить крошечных человечков: по десять гребцов на каждом борту, а на носу — распорядителя с гонгом. Закончив, Бай Чжунь наконец размял запястья.

Пламя свечи внезапно погасло, и Бай Чжунь отложил нож. В комнате горел свет, но он все равно зажег свечу, и Хо Чжэнье не стал спрашивать почему, а лишь уставился на бумажную лодку. Она была необычайно изящной, даже двери и окна открывались. Хо Чжэнье мельком взглянул на пальцы Бай Чжуня — как же нужно тренироваться, чтобы достичь такого мастерства?

Хо Чжэнье не воспринимал лодку как погребальный атрибут для отправки духа — для него это было произведение искусства, которое, увы, сгорит уже через день.

Бай Чжунь потер кончики пальцев:

— На что смотришь?

— На то, что это можно выставить в стеклянной витрине музея.

Бай Чжунь усмехнулся: где это видано, чтобы бумажных дел мастер стал знаменитым?

— А это что? — Хо Чжэнье указал на кресло ≪тайши≫ на палубе.

— Это место для Хань Саня.

— Я знаю. Я спрашиваю, а что это за два места рядом? Для кого они?

Бай Чжунь замолчал, развернул коляску и направился в спальню. Хо Чжэнье сделал несколько шагов следом, но Бай Чжунь метнул на него косой взгляд.

Он что, правда собрался спать в его постели?

Хо Чжэнье вздохнул:

— Я помогу тебе улечься.

Это звучало еще хуже!

Бай Чжунь проворно влетел в комнату, и дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Хо Чжэнье. Потирая переносицу, он спросил:

— Тогда где мне спать?

Бай Чжунь молчал, но А Сю выскользнула из комнаты. Она указала на чердак. Хо Чжэнье последовал за ней, спустил вниз маленькую бамбуковую кровать, а А Сю принесла тонкое одеяло и подушку, чтобы он мог переночевать в гостиной.

Бай Чжунь приказал А Сю сделать это, но хотя кровать была готова, гостиная была полна бумажных фигур. Он хотел посмотреть, будет ли гостю страшно провести здесь ночь.

Хо Чжэнье придвинул кровать к краю внутреннего дворика, смотрел на звезды и лунный свет и неспешно обратился к бумажным фигурам:

— Братья, не смотрите на меня так, у меня что, глаз прибавилось?

Бумажный Эрлан Шэнь уставился на него пустыми глазницами — у остальных бумажных фигур были просто пустые глазницы, а у этого были три глазницы, но без зрачков.

Едва Хо Чжэнье договорил, как бумажная птичка Хуан Цюэ прыгнула на его кровать, потопталась по подушке, устроила гнездышко в волосах Хо Чжэнье и уютно свернулась там спать.

Хо Чжэнье не удержался и перевернулся на другой бок, отчего Хуан Цюэ выпала из его волос. Ее характер был под стать Бай Чжуню: она не могла кричать, поэтому просто тыкала его в голову своим острым клювом. Хо Чжэнье вдруг что-то понял, обхватил маленькую птичку ладонью и погладил ее по головке:

— Ты, мелочь, хочешь спать со мной. Может, твой хозяин тоже хочет спать со мной?

Бай Чжунь открыл глаза, подавившись от возмущения. Лучше бы он не давал ему одеяло — пусть бы замерз насмерть!

Автор: Хуай Шэнь

Хо «неподобающее поведение» Чжэнье: У меня на душе так сладко.

Бумажный Эрлан Шэнь: Я чувствую себя оскорбленным.

http://bllate.org/book/26217/3137964