Готовый перевод The Movie King I Scorned / Мой бывший — киноимператор, и он хочет реванша: Глава 15

Телефон был вырван из рук Цзянь Хуая с грабительской быстротой, и Шэнь Сянхэн уставился на него.

От этого взгляда Цзянь Хуаю стало не по себе, и он смущённо и тревожно пробормотал:

— Просто… у моего Вэйбо мало подписчиков, так что мне немного неловко.

Молить бы небо, чтобы тот ничего не увидел.

Он ведь точно ничего не увидел!

Шэнь Сянхэн приподнял бровь:

— И надо же, я и не знал, что Вэйбо учителя Цзяня называется именно так. Может, мне подписаться?

— …

Мой основной аккаунт тебе известен давным-давно, но ты на него отроду не подписывался, а теперь собрался оформлять подписку на какой-то безымянный твинк? Шэнь Сянхэн, ты что, издеваешься?

Впрочем, ну увидел Шэнь Сянхэн какое-то название, и что с того? Он же понятия не имеет, для чего нужен этот аккаунт. Разве кто-то из знаменитостей — особенно таких беспечных, как он — станет запоминать ники простых фанатов?

Сейчас главное — отбить у него всякое любопытство.

Цзянь Хуай глубоко вздохнул и выставил вперёд Дуань У в качестве громоотвода:

— Если честно, это вообще-то аккаунт моего помощника. Сам понимаешь, он порой… берёт мой телефон.

Шэнь Сянхэн сидел на стуле в расслабленной позе:

— Не думал, что твой помощник — мой преданный фанат.

Цзянь Хуай наигранно удивился:

— С чего ты взял?

Шэнь Сянхэн взял со стоявшего рядом стула ещё не вскрытую бутылку воды и открутил крышку:

— Пару лет назад среди нарисованных им для меня кадров один изображал меня в обнимку с главной героиней того сериала. Он намеренно подстроил всё так, чтобы мы попали в горячие тренды.

У Цзянь Хуая было двоякое чувство:

— Наверное… он просто хотел помочь с продвижением новой дорамы.

Шэнь Сянхэн приподнял бровь, глядя на него:

— Разве у учителя Цзяня парой лет назад уже был помощник?

Такому зелёному новичку, как Цзянь Хуай, в спорах с Шэнь Сянхэнем было не победить:

— …Я просто догадался.

Шэнь Сянхэн лениво откинулся на спинку шезлонга:

— А я-то думал, учитель Цзянь шарахается от любых скандалов, как чёрт от ладана?

Цзянь Хуай сглотнул в пересохшем горле:

— Что ты имеешь в виду?

— Это мне у тебя следует спросить, не так ли? — Шэнь Сянхэн приподнял веки, и в его взгляде мелькнула хищная нотка. — Интересно?

В комнате воцарилась тишина.

Цзянь Хуай чувствовал себя кроликом, которого заживо жарят на костре: хотелось сбежать, да некуда.

Спустя мгновение

Шэнь Сянхэн вдруг перевёл взгляд на улицу:

— Дождь закончился?

— А? — Цзянь Хуай посмотрел наружу и прислушался — шума дождя и впрямь не было слышно. — Похоже на то.

Шэнь Сянхэн поднялся на ноги и направился к выходу.

Он откинул полог палатки, и в лицо пахнуло влажным воздухом. Дождь действительно прекратился — летние ливни приходят быстро и уходят так же внезапно.

Цзянь Хуай не удержался от вопроса:

— Мы уже возвращаемся?

Шэнь Сянхэн на миг замер на пороге и обернулся:

— Или останешься здесь и продолжим играть с учителем Цзянем в статуи?

— …

Цзянь Хуай только выдохнул:

— Счастливого пути.

Он твёрдо решил: не пойти ли ему прямо сейчас и не почистить ли историю своего Вэйбо? Хотя… если подумать, не будет ли это выглядеть слишком подозрительно?

Тут к ним подошёл кто-то из съёмочной группы:

— Учитель Цзянь, режиссёр велел вам подойти.

Цзянь Хуай кивнул:

— Хорошо.

На этот раз режиссёр подзывал актёров примерно для того, чтобы объявить об отмене съёмок на сегодня: раз дождь прекратился, всем разрешалось постепенно спускаться с горы и отдыхать вторую половину дня. На словах режиссёр выражал заботу об уставших артистах, но на деле всё свелось к змеям — из-за поднявшейся паники работать дальше было просто невозможно.

Шэнь Сянхэн угадал абсолютно верно.

— Горные насекомые летом вечно лютуют, — не удержался от вздоха режиссёр. — К счастью, нам осталось отснять здесь всего пару дней, а когда вернёмся в павильоны, станет намного легче.

— Я тысячу раз всё просчитал, но никак не ожидал, что там окажутся змеи, — Дуань У выбирался из машины и порывался забрать у Цзянь Хуая вещи. — Давай сюда сумку, я донесу.

Цзянь Хуай покачал головой:

— Не тяжёлая.

Дуань У знал, что Цзянь Хуай жалеет его после недавней болезни, и на душе у него потеплело. За эти дни Цзянь Хуай уже отснял все свои сцены на натуре и теперь переходил к работе в павильоне.

Дуань У заговорил:

— Помню, по сценарию после переезда в павильон у тебя сплошные сцены соблазнения… то есть, сцены тесного общения с киношным императором. Ну как, удалось вам найти общий язык?

Цзянь Хуай скрипел сердцем:

— Так себе.

Дуань У мысленно посмаковал эти слова и благоразумно решил больше не допытываться. Не спрашивай — значит, общего языка так и не нашли. Он всё понимал, абсолютно всё.

На площадке вовсю суетились рабочие сцены, кипела бурная деятельность. Массовка сидела на ступеньках и болтала. После недавнего предупреждения Цзянь Хуая они не только не стали держаться от него подальше, а напротив, прониклись уважением к его жёсткому характеру и сочли парня перспективным, а потому наперебой пытались завязать знакомство:

— Эй, Сяо Хуай, слыхал? Тот самый ребёнок приехал.

— Зовут Чжан Сяньвань. Ему всего десять, но он уже настоящая шишка — сынок босса Юаньли.

— За ним стоят влиятельные покровители, говорят, явился сюда ради нашего киноимператора.

— Будь аккуратнее, постарайся с ним не связываться.

Цзянь Хуай послушал с минуту и кивнул:

— Хорошо, я понял, спасибо.

Массовка отмахнулась:

— Пустяки, о чём речь.

Направляясь в гримёрку, Цзянь Хуай размышлял о персонаже Чжан Сяньваня — мальчишка должен был играть маленького императора по сценарию. Юный правитель, племянник Девятого вана, относился к предателю Гуань Чживэню крайне неприязненно. Если бы не защита Девятого вана, Гуань Чживэнь, пожалуй, стал бы первым, кого постигла кара.

— Терпеть не могу эту гримёрку, — по коридору донёсся звонкий детский голос, приближавшийся с каждым шагом. — Пусть Хунъюй велит кому-нибудь переделать тут всё заново.

Шедший следом помощник услужливо поддакнул:

— Слушаюсь, я сейчас же свяжусь со старшей Хун.

Чжан Сяньвань был невысокого роста, облачённый в императорские одежды. Его худенькое личико выглядело сурово, но кожа была белой, а глаза — очень живыми. Его свита шагала в ногу, и в конце концов они нос к носу столкнулись с Цзянь Хуаем.

Цзянь Хуай остановился:

— Приветствую.

Чжан Сяньвань окинул его взглядом с ног до головы:

— Так это ты тот самый парень, который вешается на брата Шэня?

— …

В коридоре на мгновение повигла тишина.

Дуань У нахмурился:

— Что ты сказал…

Цзянь Хуай удержал его и слегка улыбнулся:

— Я действительно играю Гуань Чживэня в этом сериале, прошу любить и жаловать.

— Хм, — Чжан Сяньвань скрестил руки на груди, приняв надменный вид. — Лучше бы только в сериале. Брат Шэнь — не тот человек, на которого могут зариться всякие мелкие актёрики, так что некоторым лучше вести себя потише.

Он намекал на историю с напитками.

Цзянь Хуай прямо посмотрел ему в глаза и с лёгкой улыбкой чётко произнёс:

— Верно. Некоторым и правда лучше вести себя потише.

Чжан Сяньвань собирался предупредить Цзянь Хуая, но по взгляду и тону последнего почувствовал, что предупреждают-то на самом деле его самого. Впрочем, формально Цзянь Хуай ничего крамольного не сказал, так что возразить было нечего. Закатив глаза, мальчишка зашагал дальше с такой осанкой, будто и впрямь был наследным принцем.

Подождав, пока подойдёт Цзянь Хуай, режиссёр Го принялся объяснять им сцену.

Режиссёр Го начал:

— В общем, снимаем момент, когда маленький император вызывает Гуань Чживэня во дворце. Поскольку мальчик подозревает его в шпионаже, он выливает ему на голову чашку холодной воды. Разумеется, обливать по-настоящему мы не будем, вода будет тёплой.

Чжан Сяньвань сидел на соседнем стуле:

— Значит, я буду сидеть, а он — стоять на коленях?

Режиссёр Го кивнул:

— Именно так.

Цзянь Хуай уже обдумал эту сцену самостоятельно, и его видение почти полностью совпадало с только что озвученными указаниями режиссёра. Он сказал:

— Без проблем.

— Отлично, тогда готовимся.

Съёмочная площадка затихла, помощник режиссёра взмахнул хлопушкой:

— «Луна заходит, каркают вороны», сцена шестнадцатая, дубль первый! Поехали!

В величественном тронном зале Цзянь Хуай молча стоял на коленях внизу.

Восседавший наверху маленький император излучал надменное величие:

— Так это ты из рода Гуань?

Цзянь Хуай почтительно склонил голову:

— Ничтожный действительно зовётся Гуань Чживэнем.

Маленький император скосил на него глаза и тихо фыркнул:

— Слыхал, в районе Цзючжай ты спас жизнь Девятому вану. Правда ли это?

Цзянь Хуай лишь на мгновение замер, прежде чем ответить:

— Не смею утверждать. Его Высочество благословен небесами, а ничтожный просто исполнил свой долг.

— Какое громкое слово — долг!

Голос маленького императора взлетел выше, и он с размаху швырнул в Цзянь Хуая чашку, стоявшую под рукой.

Внутри плескалась ледяная вода!

— Не думай, будто я ничего не знаю! — маленький император яростно ударил по столу. — Если бы не ты, с чего бы Девятому вану отправляться в столь гиблое место, как Цзючжай!

Режиссёр скомандовал:

— Снято! Отлично!

На площадке сразу же выдохнули. Хотя все вокруг недолюбливали Чжан Сяньваня за звёздную болезнь и скверный характер, нельзя было отрицать, что ребёнок обладал поистине мастерской игрой: и мимика, и образ были безупречны.

Дуань У бросился к Цзянь Хуаю с полотенцем, чтобы вытереть воду. Пускай чашка была небольшой, но всё содержимое вылилось прямо на лицо, волосы тоже намокли. Вытирая товарища, Дуань У встревоженно спросил:

— Ты как?

Пусть на дворе и стояло лето, ледяная вода, выплеснутая в лицо, обжигала холодом.

Из-за временной остановки съёмок рабочие сцены включили все вентиляторы, чтобы хоть как-то разогнать духоту. Воздух тут же заходил ходуном, пробирая до дрожи. Цзянь Хуай чихнул и только потом ответил:

— Нормально.

Костюмерша подбежала с сочувствием:

— Иди скорее переоденься, простудишься же.

Цзянь Хуай кивнул.

Вся компания направилась в сторону гримёрок, но не успели они сделать и пары шагов, как столкнулись с вернувшимся на площадку Шэнь Сянхэнем. Видимо, он только что прибыл с какого-то мероприятия — на нём всё ещё был строгий чёрный костюм. Его длинные ноги уверенно ступали по ступеням, походка была неторопливой, в уголке рта застыла сигарета. Резкие, выразительные черты лица выдавали человека широкой натуры, хотя за последние годы зловещая аура вокруг него заметно поутихла, и теперь в моменты спокойствия он и впрямь походил на элегантного джентльмена.

Столшись нос к носу, Цзянь Хуай замер.

Шэнь Сянхэн бросил на него мимолётный взгляд:

— Съёмки закончились?

Цзянь Хуай кивнул, чувствуя себя не в своей тарелке. Сейчас он выглядел слишком жалко; перед кем угодно другим ему было бы наплевать на такой жалкий вид, но только не перед Шэнь Сянхэнем — меньше всего на свете хотелось предстать перед ним в подобном состоянии.

Он чуть опустил голову и глухо отозвался:

— Ваши дела на выезде завершились?

Шэнь Сянхэн коротко бросил:

— Угу.

Цзянь Хуай уже собирался что-то ответить, как в носу защекотало, и он, поспешно прикрывшись рукой, громко чихнул. Волосы слиплись от влаги, а по щекам всё ещё скатывались капли воды.

Шэнь Сянхэн слегка нахмурился.

Костюмерша за спиной поторопила:

— Беги скорее переодеваться, как бы не заболеть.

Цзянь Хуай кивнул и поднял глаза на Шэнь Сянхэня.

Тот чуть качнул подбородком, освобождая проход:

— Иди.

Проводив взглядом удаляющуюся процессию Цзянь Хуая, Чача задумчиво протянула:

— Даже на расстоянии почувствовалось, что от Цзянь Хуая веет холодом. Его что, съёмочная группа холодной водой облила? Переборщили же.

Шэнь Сянхэн бросил на неё косой взгляд:

— С кем у него утром были сцены?

Чача припомнила:

— С Чжан Сяньванем?

— Возвращаемся.

Шэнь Сянхэн в несколько шагов добрался до своей гримёрки, опустился на диван и машинально взял со стола сценарий, готовясь к дневным съёмкам.

Тем временем Чача, ответив на звонок, обернулась к нему:

— Тот маленький принц услышал, что вы вернулись на площадку, и хочет зайти навестить.

Шэнь Сянхэн даже не поднял головы:

— Передай, что я приболел, и откажи.

Чача опешила.

Раньше Шэнь Сянхэн никогда бы так не поступил. Чжан Сяньвань, при всей своей невыносимости с остальными, искренне боготворил Шэнь Сянхэня.

Да и сам брат Шэнь, хотя особого трепета к ребёнку не питал, обычно всё же соблюдал приличия.

Чача замялась:

— Брат Шэнь, но если он устроит скандал…

— Тоже плеснёт на меня чашку холодной воды? — Шэнь Сянхэн усмехнулся, закинув ноги на журнальный столик, и в его позе проступили бесшабашность и дерзость. — Какая страшная перспектива.

— …

Судя по твоему виду, тебе ни капельки не страшно.

http://bllate.org/book/26233/3140909