В просторном помещении разрозненно сидело около двух десятков молодых людей: кто-то шептался, кто-то про себя повторял реплики, а кто-то уткнулся в телефоны.
Тан Цзыю устроился в самом углу, оглядывая присутствующих: некоторые лица казались ему знакомыми, другие — нет.
Телефон тихонько звякнул, извещая о сообщении в WeChat. Тан Цзыю разблокировал экран — писала Лю Сюй: [Не нервничай, у тебя отличная внешность и неплохие навыки актерской игры, эти ребята тебе не ровня.]
Немного подумав, она добавила: [Режиссер, судя по всему, должен благосклонно к тебе отнестись. Ли Кэ связался со съемочной группой раньше тебя, но его даже нет в сегодняшнем списке на прослушивание, так что у тебя отличные шансы.]
Тан Цзыю ответил: [Я и не нервничаю, просто никогда раньше через это не проходил, вот и любопытно.]
Лю Сюй, увидев его ответ, улыбнулась.
В свой первый проект Тан Цзыю попал благодаря связям компании: проб не было, ему лишь подобрали костюм и образ, после чего сразу утвердили на роль.
Если разобраться, это его самое первое настоящее прослушивание.
В комнату вошел сотрудник и громко позвал:
— Тан Цзыю.
Тан Цзыю поднялся с места и последовал за ним.
Кто-то в помещении тотчас зашептался:
— Это и правда он? А я ведь говорил, что очень похож.
— Черт, неужели он собрался возвращаться?
— Прошло почти три года, интересно, осталась ли у него хоть какая-то актерская сноровка.
— Да у него и раньше-то игра была посредственной.
Актеры, ожидавшие своей очереди, тихо переговаривались меж тем сотрудник, проводивший Тан Цзыю, уже вернулся и заговорил со своим коллегой.
— Подумал было, что глаза мне изменяют, а это и вправду Тан Цзыю.
— Решил вернуться на экраны? — уточнил коллега-мужчина.
— И с чего бы ему возвращаться сейчас? Неужели в шоу-бизнесе для него еще осталось место? — презрительно фыркнула сотрудница.
— Если он успешно пройдет прослушивание в этот проект, местечко в индустрии для него точно найдется.
— Ой, да брось! С чего бы ему вдруг проходить прослушивание? Желающих — пруд пруди, есть парни куда красивее и популярнее. И что он может предложить? Славное прошлое трехлетней опалы?
— Чжан Ли, а ты, погляжу, его на дух не выносишь.
Чжан Ли презрительно хмыкнула. Конечно же, она терпеть не могла Тан Цзыю — она была фанаткой Ли Кэ, с чего бы ей любить конкурента?
— Его и три года назад актерская игра была никуда не годной, а за три года простоя станет только хуже. Отдать ему роль в паре с братом Шань — просто позорить брата Шаня! Хватило бы у него хоть капли самокритичности, давно бы уже катился отсюда.
Коллега-мужчина был влюблен в Чжан Ли, а потому тут же охотно поддакнул:
— Именно! Спорим, прослушивание он завалит, пушечное мясо оно и есть пушечное мясо.
— К гадалке не ходи, — подтвердила Чжан Ли.
Шань Цикунь наблюдал за вошедшим Тан Цзыю и с торжечеством строчил сообщение Гу Цзюцы: [Что делать, если Тан Цзыю и правда пришел на прослушивание?]
Гу Цзюцы отмахнулся с полной уверенностью: [Чего ты такой упрямый? Я же говорил, что это исключено, а ты всё допытываешься. Разве ты не знаешь, как сильно он тебя ненавидит?]
Шань Цикунь взял телефон и, пока Тан Цзыю не обращал на него внимания, исподтишка щелкнул кадр, сразу же переслав снимок Гу Цзюцы.
Шань Цикунь: [Картинка]
Шань Цикунь: [Любуйся, кто тут у нас.]
Гу Цзюцы: [!!!]
Гу Цзюцы потрясенно уставился на присланную Шань Цикунем фотографию, отказываясь верить своим глазам.
Впрочем, он быстро нашел оправдание поступку Тан Цзыю: [Да он просто ломается, дуется на меня. Вот увидишь, он и играть-то на прослушивании толком не станет, просто отбудет номер для галочки.]
Шань Цикунь усомнился: [Серьезно?]
Гу Цзюцы: [Бред! Тебе ли знать его лучше меня? Я-то его изучил вдоль и поперек!]
Шань Цикунь: [А если он выложится по полной?]
Гу Цзюцы: [Даже тогда он не станет подписывать контракт. Он просто злится на меня, у него вовсе не проснулась внезапно тяга к труду.]
Шань Цикунь: [А если все-таки подпишет?]
Гу Цзюцы: [Исключено.]
Шань Цикунь: [Ты и вчера так говорил, и чем кончилось? Шань Цзюцы [смайлик]]
Гу Цзюцы: ……
Гу Цзюцы нахмурился. Что происходит? К чему этот цирк устраивает Тан Цзыю?
Неужели мало игр в недоступность, и он теперь решил привлечь к себе внимание столь изощренным способом?
Какая бурная фантазия, надо же.
Гу Цзюцы: [Если он и правда подпишет контракт, передай мои поздравления с началом съемок, я лично приеду поддержать вас на открытии.]
Шань Цикунь хмыкнул про себя: щедрый подарок, ничего не скажешь. Одно только появление на одной сцене его и Гу Цзюцы произведет фурор и обеспечит заголовки во всех СМИ.
Шань Цикунь бросил взгляд на Тан Цзыю, чувствуя, что предложение начинает его заманчиво искушать.
Тан Цзыю вежливо поклонился Шань Цикуню и режиссер Ван, представившись обоим.
Режиссер с улыбкой произвел:
— Твою прошлую работу, Пока не выпал снег, я хоть и не смотрел, но наслышан, гремела на всю страну.
— Спасибо.
— Скажи, а почему после этого ты забросил съемки?
Тан Цзыю ответил спокойно:
— Я с детства рос с дедушкой, мы были друг у друга одни. Вскоре после выхода сериала Пока не выпал снег у дедушки начались проблемы со здоровьем, и мне пришлось временно оставить работу, чтобы ухаживать за ним. И вот только теперь я смог вернуться к делу.
— Дедушке стало лучше? — между делом поинтересовался режиссер Ван.
Шань Цикунь мысленно выругался.
В следующую секунду он заметил, как Тан Цзыю на мгновение замер от отрешенности во взгляде, но тут же вновь взял себя в руки, вернув на лицо невозмутимость:
— Мой дедушка уже скончался.
— Прости, — тихо произвел режиссер Ван.
Взглянув на Тан Цзыю, он продолжил:
— Ты пришел пробоваться на роль Шэн Фэйгуана, верно? Отрезок сценария, который сотрудники выдали тебе в комнате ожидания, успел посмотреть? Запомнил?
— Запомнил.
— Отлично, — режиссер повернулся к Шань Цикуню. — Шань-лаоши, выручай, подыграй ему.
— Хорошо. — Шань Цикунь поднялся с кресла.
Тан Цзыю перевел на него взгляд. На самом деле он был прекрасно знаком с Шань Цикунем — пожалуй, даже чересчур хорошо.
За годы ухода из индустрии, коротая вечера в одиночестве и питая нежные чувства к Гу Цзюцы, он постоянно занимался раскруткой Гу Цзюцы в чатах, накручивал просмотры, выкупал залы кинотеатров под показы, пачками скупал глянцевые журналы.
Поначалу он действовал в одиночку, мелькая под фальшивым аккаунтом в комментариях под постами Гу Цзюцы.
Постепенно на него вышли топ-фанаты Гу Цзюцы, а со временем он и сам вошел в их число, даже получив статус администратора в фан-клубе Гу Цзюцы.
А Шань Цикунь, будучи заклятым соперником Гу Цзюцы на экранах, стал, пожалуй, вторым человеком после самого Гу Цзюцы, о ком Тан Цзыю знал абсолютно всё.
Фандом Шань Цикуня называли армией Шаня, а лагерь Гу Цзюцы звал их не иначе как водной армией Шаня.
Поклонники Гу Цзюцы звались красным вином, в то время как фанаты Шань Цикуня окрестили себя эрготoу.
И вот теперь его личный эрготoу столкнулся нос к носу не с враждебной армией фанатов, а с ее предводителем собственной персоной. Тан Цзыю охватило смутное чувство вины, он судорожно цеплялся за прикрытие своего альтер-эго, смертельно боясь выдать лисьи хвосты.
— Спасибо за труд, Шань-лаоши.
Шань Цикунь улыбнулся:
— Пустяки.
Им предстояло разыграть сцену из масштабной костюмированной сянься-драмы.
Тот факт, что актер уровня Шань Цикуня внезапно спустился с больших экранов в телесериал, обеспечил проекту колоссальное внимание. Неудивительно, что любой актер мечтал получить здесь хоть какую-то роль второго плана, лишь бы оказаться в партнерстве со звездой.
Даже если сериал взлетит — поднимешься вместе с ним на волне успеха; если провалится — всё равно обзаведешься полезными знакомствами и расширишь связи в мире полного метра, в любом случае останешься в выигрыше.
Тан Цзыю пробовался на роль третьего по значимости персонажа — ученика главного героя Фу Юнсы по имени Шэн Фэйгуан.
Разумеется, самого Фу Юнсы играл Шань Цикунь: воплощение благородного героя с холодным фасадом и мягким сердцем, который, угодив в пучину невзгод, сохранил в душе свет, обладая при этом трагической и надломленной судьбой.
По сюжету картины Фу Юнсы обладал выдающимся талантом, но пал жертвой зависти со стороны соучеников: те убили наставника и возвели навет на него самого, вынудив бежать из родной секты.
Оказавшись тяжело раненым, он повстречал маленького Шэн Фэйгуана, чьи родители погибли. Руководствуясь жалостью, Фу Юнсы спас мальчика и обучил его бессмертным искусствам.
Пролетело больше десятка лет. Шэн Фэйгуан вырос, а Фу Юнсы основал собственную секту, намереваясь смыть с себя позор ложных обвинений и отомстить за гибель учителя.
Однако он никак не ожидал, что покойный наставник вовсе не был столь праведным и любящим, как ему казалось. Последним неопровержимым доказательством его вины в убийстве учителя должны были послужить предсмертные слова самого наставника.
Вмиг Фу Юнсы вновь оказался объектом всеобщей травли и всеобщего презрения. И именно в этот момент Шэн Фэйгуан принимает решение ступить на темный путь демонов.
Фу Юнсы отчаянно пытался остановить его, но не мог совладать с юношей, одержимым жаждой мести за родителей.
На волосок от гибели он отдал Шэн Фэйгуану собственное сокровище — Защитный Сердечный Колокол.
Благодаря этому колоколу Шэн Фэйгуан не погрузился в пучину демонического пути окончательно, сохранив остатки рассудка.
Зато сам Фу Юнсы лишился львиной доли духовной силы и угодил в темницу.
Сцена, которую предстояло показать Тан Цзыю, разворачивалась в момент, когда Шэн Фэйгуан, преодолев внутренние демоны, прорывается на помощь к Фу Юнсы, но обнаруживает, что тот потерял память и совершенно его не помнит.
Шань Цикунь встал неподалеку от Тан Цзыю и спросил:
— Нужна ли подготовка?
Тан Цзыю покачал головой.
Он опустил взгляд, на мгновение замолкнув, а когда снова поднял голову, выражение его лица и взгляд неузнаваемо преобразились.
Издалека глядя на Шань Цикуня, он сочетал в себе вину, тревогу, раскаяние, тоску и затаенное, робкое сыновнее обожание. Сделав несколько шагов навстречу Шань Цикуню, он протянул руку, словно желая коснуться, но в последний момент испугался и лишь беззвучно выдохнул:
— Учитель…
Шань Цикунь не ожидал, что тот войдет в роль настолько мгновенно, и внутренне изумился, но внешне сохранил невозмутимость, продолжив реплику по сценарию:
— Ты кто такой?
Тан Цзыю с трепетом в голосе произвел:
— Это же я, Сяо Гуан, учитель, я пришел спасти вас.
Шань Цикунь нахмурился, симулируя попытку вспомнить:
— Я тебя не знаю.
— Вы злитесь на меня? — спросил Тан Цзыю.
Глядя на стоящего перед ним Шань Цикуня, в мыслях он видел иного Фу Юнсы — всего в шрамах и ранах из сценария.
Не в силах вынести увиденного, он попытался прикоснуться к наставнику, но отдернул руку и, не выдержав тяжести момента, рухнул на колени прямо на пол.
Этого падения в сценарии не было. Режиссер удивленно вскинул брови и присмотрелся к парню с куда большим вниманием.
Тан Цзыю поднял голову на Шань Цикуня, в глазах его блестели слезы. Приглядевшись, Шань Цикунь с удивлением заметил, что тот действительно плачет.
У него были невероятно красивые глаза: двойное веко, чуть вздернутые внешние уголки, очерченные изящным изгибом. Чистый и яркий взгляд напоминал свежий снег, а когда в глазах собиралась тончайшая пелена слез, они казались то зыбкой гладью воды, то сверкающими искрами ледяной крошки.
Взглянув в эти глаза, Шань Цикунь на долю секунды ощутил всю глубину проснувшейся жалости Фу Юнсы.
Тан Цзыю отыграл эпизод на одном дыхании, выдав безупречный перформанс. Режиссер Ван подал голос:
— Ты добавил движение от себя, в сценарии не было этого падения на колени.
Тан Цзыю кивнул:
— Но для Шэн Фэйгуана Фу Юнсы — больше чем учитель, он одновременно отец, старший брат и друг, он — свет в его сердце. В той ситуации стоять столбом просто не передавало всей глубины его вины. Только опустившись на колени искупать грехи, можно было правдиво отразить его состояние.
Режиссер одобрительно улыбнулся:
— Вижу, у тебя есть собственное видение роли.
— Лишь скромное мнение.
— Неплохо, — кивнул режиссер Ван и отпустил его.
Чжан Ли, заметив вышедшего парня, тут же язвительно бросила:
— А ты шустрый! Вчера один актер просидел там больше часа, видать, режиссер Ван остался крайне доволен.
Тан Цзыю посмотрел на нее и уточнил:
— Ты уверена, что он не просто забыл текст и не зубрил реплики внутри все это время?
Это был вполне искренний вопрос: режиссер Ван и Шань Цикунь только что сами спрашивали его, готов ли он.
Логично предположить, что если бы он не был готов, ему тоже дали бы время на подготовку.
Однако Чжан Ли сочла это насмешкой в свой адрес и тут же огрызнулась:
— Конечно нет, тот человек играет в тысячу раз лучше тебя! На мой взгляд, при такой-то конкуренции ты — максимум пушечное мясо. Спорим, с той секунды, как ты перешагнешь этот порог, Шань-лаоши и режиссер Ван забудут, как тебя вообще зовут.
Тан Цзыю счел ее странной: заявить подобное при первой же встрече — очевидно, она невзлюбила его заранее.
Впрочем, оставаться здесь он не планировал, так что тратить время на перепалки не собирался, молча развернувшись к выходу.
Чжан Ли проводила его торжествующим, полным презрения взглядом. Она ни за что не поверила бы, что Тан Цзыю светит эта роль — эта возможность предназначалась исключительно Ли Кэ!
С этими мыслями она обернулась и замерла: дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался Шань Цикунь.
Чжан Ли тут же подскочила к нему, заискивающе защебетав:
— Шань-лаоши, вы почему вышли? Что-то случилось?
Шань Цикунь проигнорировал ее и громко окликнул:
— Тан Цзыю.
Тан Цзыю удивленно обернулся и услышал:
— Раз ты еще далеко не ушел, не спешишь сегодня? Если есть свободное время, я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз.
Чжан Ли: ……
Тан Цзыю: [!!!]
Если Шань Цикунь зовет поговорить прямо сейчас, он собирается его утвердить или выставить за дверь?
Неужели ему стало известно, как Тан Цзыю в интернете призывал народ к бунту, шел напролом в его фан-клуб и громил его фанаток так, что те ревели в три ручья и бежали без оглядки?
Тан Цзыю чувствовал себя крайне неуверенно, его сердце тревожно колотилось.
— Хорошо, — покорно отозвался он.
http://bllate.org/book/26234/3141012
Готово:
