Даже будучи соперниками, Бай Шаньцзюнь всё же был вынужден признать, что Ли Яньхо танцует гораздо лучше него.
Ли Яньхо исполнял довольно сложный охотничий танец, вплетая в движения элементы преследования и поимки добычи. Охота — это то, в чём мужчина-зверолюд выглядит наиболее привлекательно: она позволяет накормить соплеменников и дает женщинам-зверолюдкам повод помечтать о прекрасном будущем. Движения охотничьего танца были замысловатыми, но в то же время искусно демонстрировали ловкость мужчины-зверолюда и его отменную физическую подготовку. Почти каждая самка-зверолюд, увидев это, невольно завороженно замирала.
Ли Яньхо внешне был весьма хорош собой. Культура племени Огненных Львов поощряла яркость и открытость, поэтому характер у Ли Яньхо был общительным, к тому же он обладал броскими, красивыми рыжими волосами. В делах сердечных Ли Яньхо пользовался куда большим успехом, чем не умеющий выражать свои чувства, замкнутый Бай Шаньцзюнь.
Ли Яньхо был одет в юбку из звериной шкуры, полностью обнажавшую его безупречные мускулы. На поясе висела гирлянда из звериных костей. В такт движениям тела кости со стуком ударялись друг о друга, издавая мелодичный звон. Густой мужской баритон, подпевающий в такт танцу, поднимал выступление на совершенно новый уровень.
Не имея другого выхода, Бай Шаньцзюнь мог лишь сравнить их добычу.
Бай Шаньцзюнь принес в подарок гигантского кролика ростом с целого слона, в то время как Ли Яньхо добыл лишь большелапого кролика размером меньше тибетского мастифа.
Хотя оба они были кроликами, при сопоставлении разница бросалась в глаза самым вопиющим образом.
Бай Шаньцзюнь знал, что не обладает таким талантом к танцам, как Ли Яньхо, поэтому выбрал самый простой способ борьбы за партнера.
Бай Шаньцзюнь с хрустом размял пальцы.
Го Цзыань понятия не имел, что за утреннюю зарядку исполняет этот Беловолосый зверолюд, но понял, что перед ним вовсю танцует этот холеный Кровавый Лев.
Вот только он никак не мог взять в толк: с какой стати этому Кровавому Льву понадобилось водружать перед ним кролика и пускаться в пляс?
Го Цзыань, конечно, знал о существовании ритуальных танцев в первобытном мире. Но он не мог постичь, с какой радости Кровавый Лев танцует танец ухаживания перед ним, мужчиной.
Неужели его грудь недостаточно плоская, а волосы недостаточно короткие, что этот братец совершил столь грандиозную ошибку и принял мужчину за женщину?
Го Цзыань окинул взглядом усыпанное звездами ночное небо, затем покосился на потрескивающий костер и решил, что погода нынче вполне сносная, а значит, у этого Кровавого Льва вряд ли настолько отшибло зрение, чтобы совершить столь вопиющий промах.
Или же в этом мире есть какая-то особенность, и другой пол выглядит точь-в-точь как он?
Пока Го Цзыань предавался раздумьям под градом вопросов, перед глазами молниеносно мелькнула белая фигура и яростно атаковала Кровавого Льва.
Нападение совершил именно тот Беловолосый зверолюд.
Бай Шаньцзюнь прямой наводкой засадил кулак в смазливую физиономию Ли Яньхо, не оставляя и капли шанса на снисхождение.
Ли Яньхо не ожидал, что Бай Шаньцзюнь вернется так быстро. Но на этот раз он не отступил, а пошел напролом, приняв удар на себя.
В подобной ситуации при ухаживании отступление означало разочарование самки-зверолюдки и автоматическую потерю права бороться за нее.
Приняв этот удар, Ли Яньхо мгновенно почувствовал, как онемела рука. Днем он уже испытал на себе кулаки Бай Шаньцзюня, но никак не думал, что противник приберег силы. Теперь же, помноженная на кровную месть за отнятую жену, эта мощь возросла в разы.
Едва первый удар был заблокирован, Бай Шаньцзюнь тут же нанес второй.
Ли Яньхо уже не рисковал принимать его в лоб и на этот раз перешел в защитную стойку, отбив удар в сторону. Рука погасила больше половины силы Бай Шаньцзюня. Упускать момент он не стал и воспользовался им, чтобы провести ответный правый прямой в живот Бай Шаньцзюню.
Кулак Ли Яньхо шел с небольшим смещением вправо. Если бы Бай Шаньцзюнь увернулся влево, Ли Яньхо успел бы превратить прямой удар в апперкот. Если бы вправо — его кулак, изначально направленный правее, неминуемо опередил бы движение Бай Шаньцзюня. Что же касается отступления назад, то Ли Яньхо наступал, а Бай Шаньцзюнь отступал, так что провести другую атаку ему не составило бы труда.
Можно сказать, Ли Яньхо наглухо перекрыл все возможные варианты для Бай Шаньцзюня, и тому было не миновать этого удара.
Заметив это, Го Цзыань невольно судорожно втянул воздух.
По неведомой причине ему совсем не хотелось, чтобы Беловолосый зверолюд пострадал.
Возможно, по сравнению с Кровавым Львом Беловолосый выглядел донельзя послушным, отчего в душе невольно зарождалось чувство жалости.
Однако Бай Шаньцзюнь не воспользовался ни единым из просчитанных Ли Яньхо вариантов. Упершись ногами в землю и вложив в толчок все силы, он напряг мускулы по всему телу и встал в глухую оборону.
Кулак Ли Яньхо угодил прямо в живот Бай Шаньцзюню.
Однако ожидаемой картины — чтобы Бай Шаньцзюня отбросило назад — не последовало. Напротив, онемела рука самого Ли Яньхо, которого от отдачи откинуло на несколько шагов назад.
Увидев, что Ли Яньхо вышел из зоны ближнего боя, Бай Шаньцзюнь расслабил мышцы, но глаз с противника не сводил, оставаясь начеку.
Как в атаке, так и в защите Бай Шаньцзюнь оказался силен сверх всяких ожиданий Ли Яньхо.
Ли Яньхо уже занесло в сторону отступления, а когда он бросил взгляд на сидящего у костра человеческого самца, желание сдаться вспыхнуло с новой силой.
По сравнению с обычными мужчинами Ли Яньхо определенно предпочитал самок.
В этом мире существовало три пола: мужчины-зверолюды, самки и обычные мужчины.
Мужчины-зверолюды — это такие, как Бай Шаньцзюнь и Ли Яньхо. Находясь в человеческом облике, зверолюды непременно сохраняют черты животных и способны черпать звериную силу для ведения боя.
Самки — это женщины. В результате генетических изменений у большинства самок также проявились черты животных. Лишь немногие сохранили облик чистокровных людей. Главная ценность самок заключается в их способности к естественному зачатию и деторождению.
Обычные мужчины же — самый редкий и в то же время самый неловкий пол. С появлением самок, обладающих звериными чертами, боевая мощь обычных мужчин пала ниже, чем у тех же самок. И даже если мужчина-зверолюд сходился с самкой, несущей черты животных, оставалась определенная вероятность рождения обычного мужчины — пола, от которого невозможно отказаться.
Причина, по которой обычных мужчин относили к третьему полу, заключалась в их способности производить потомство как с мужчинами-зверолюдами, так и с самками, что делало их крайне специфическим явлением.
Для получения потомства от союза обычного мужчины с самкой требовалось лишь естественное зачатие.
А вот чтобы зачать ребенка с мужчиной-зверолюдом, обоим партнерам нужно было добраться до Дедушки Дерева в глубине леса и раздобыть плод зарождения. Спустя те же десять месяцев ухода из плода рождался ребенок.
Что же касается возможности зачать потомство с помощью плода зарождения для пар мужчина-зверолюд с мужчиной-зверолюдом или самка с самкой, то подобных попыток еще никто не предпринимал. Просто потому, что подобных пар никогда не существовало.
Подсознательно все считали, что дети, рожденные после десяти месяцев вынашивания, гораздо здоровее, а потому большинство мужчин-зверолюдов выбирали самок, а не более слабых, чем те, обычных мужчин.
Ли Яньхо, столько лет занимавшийся поисками пары, разумеется, хотел найти кого получше.
То, что обычный мужчина смог в одиночку выжить в лесу и даже утащить кусок мяса у самого Бай Шаньцзюня, уже само по себе доказывало его незаурядность.
Но сколь бы выдающимся он ни был, это не отменяло того факта, что перед ним обычный мужчина.
Заметив, что Кровавый Лев пялится на него, Го Цзыань поднял голову. Ему крайне не нравился взгляд Кровавого Льва — оценивающий, полный вожделения и с едва заметным оттенком брезгливости, словно тот взвешивал, стоит ли бросать затею.
В глубине души поднялась волна отвращения. Го Цзыань вспомнил собственное прошлое, вспомнил все те выражения лиц, с какими родственники глядели на него, сироту.
Не удержавшись, Го Цзыань посильнее сжал рукоять ножа, до боли стиснул зубы и посмотрел на Ли Яньхо звериным взглядом.
Это было предупреждение: пусть этот Кровавый Лев перестанет пялиться на него своим мерзким взглядом. Иначе он не пожалеет сил, чтобы проверить сноровку сего господина.
Встретившись с неожиданным взглядом Го Цзыаня, Ли Яньхо почувствовал, как участилось сердцебиение.
Хотя перед ним был обычный мужчина, Ли Яньхо ощутил страх — тот самый страх угрозы собственной жизни, какого мужчина испытывать вовсе не должен.
Не зря этот мужчина-зверолюд положил глаз на обычного человека: этот взгляд обладал поистине завораживающей силой.
Он непременно отобьет столь выдающегося парня себе.
Ли Яньхо, уже было собравшийся отступить, издал львиный рык и с удвоенной яростью обрушил кулаки на Бай Шаньцзюня.
Красный и белый сошлись в жестокой схватке, но ни разу не приблизились к тому месту, где сидел Го Цзыань.
Го Цзыань:……
Го Цзыань нахмурился: он искренне не понимал, из-за чего эти двое вообще затеяли драку.
Поскольку он толком ничего не съел, а теперь еще и вынужден был наблюдать за этой потасовкой, Го Цзыань проголодался. Не желая ломать голову над происходящим, он просто отбросил лишние мысли.
В этом огромном мире нет ничего важнее еды.
До носа донесся запах гари. Го Цзыань с досадой сообразил, что, увлеченный обороной от внезапно объявившихся зверолюдов, он совершенно забыл перевернуть кроличью ногу. К счастью, нога оказалась достаточно крупной: даже если одна сторона полностью обуглилась, другая вполне годилась в пищу. Да и даже съев лишь оставшуюся половину, он сможет утолить голод.
Этот должок Го Цзыань записал на свой счет и всецело адресовал тому Кровавому Льву.
Не вините его в предвзятости — в конце концов, эту ногу он добыл у Беловолосого зверолюда. Не мог же он, взяв чужую ногу, еще и обвинять хозяина в том, что тот помешал его ужину. А вот с Кровавым Львом дело обстояло иначе: от него он не получил ни зернышка риса.
С учетом утренней зарядки, танцев и всего прочего с момента его первой трапезы прошло уже около двадцати минут, и Го Цзыань убедился, что может без опаски отведать мяса этого гигантского кролика.
Срезав обуглившуюся часть, Го Цзыань отправил кусок в рот и от удовольствия прищурился.
Он не удержался от повторного восхищения: не зря из-за этого кроличьего мяса сцепились два зверолюда, оно было невероятно вкусным.
Картина вокруг поддавалась описанию с большим трудом.
Добыча, подобно расступившемуся морю, разделяла два совершенно разных мира.
Слева ожесточенно дрались двое зверолюдов. Их удары рассекали воздух, кулаки со смачным треском сталкивались с мускулами, а в паузах раздавалось рычание.
Справа Го Цзыань предавался наслаждению трапезой. Древесина потрескивала в костре, языки пламени лизали крольчатину. А Го Цзыань отправлял в рот кусок за куском, причмокивая и облизывая губы от особенно нежных частей.
В конце концов Бай Шаньцзюнь оказался сильнее, да и жажда мести за отнятую пару сыграла свою роль — на этот раз он уложил Ли Яньхо всего минут за пятнадцать.
Повочив избитого Ли Яньхо вглубь леса, он на обратном пути не забыл подхватить добытого тем большелапого кролика и, размахнувшись всей рукой, со злостью швырнул его куда подальше.
Кролик полетел по параболической траектории. Приземлившись, он сначала издал глухой звук от столкновения с ветками, а за ним последовал возмущенный вопль какого-то Кровавого Льва.
Судя по всему, бросок вышел на редкость точным: даже с такого расстояния тушка угодила прямо в цель.
Битва завершилась, и Го Цзыань прервал трапезу. Он снова посильнее перехватил рукоять ножа, прикидывая, каковы его шансы одолеть Беловолосого зверолюда.
Тот был хорош во всех отношениях: скорость, сила, защита — всё превосходило землян во много раз.
Но и Го Цзыань не был простаком. Сумев в одиночку забраться в глухую чащу, хладнокровно приняв факт перемещения в этот потусторонний мир, обустроив лагерь, добыв пищу и сохранив спокойствие при встрече с динозаврами, он определенно имел собственные козыри в рукаве.
Го Цзыань ничем не был привязан и не испытывал панического страха перед Беловолосым. Просто он хотел остаться в живых, чтобы и дальше наслаждаться изысканной едой, а потому ему не улыбалось затевать бессмысленную драку.
Оставалось лишь посмотреть, как этот зверолюд к нему отнесется.
Однако Беловолосый вовсе не бросился распускать руки, как ожидал Го Цзыань, и больше не пытался изображать утреннюю зарядку. Вместо этого он молча развернулся и ускакал в лес.
Го Цзыань:……
И что, вот так просто удрал?
Неужели он все не так понял? И Беловолосый вовсе за ним не ухаживал? Если бы ухаживал, то непременно утащил бы его в пещеру, сгорая от нетерпения, чтобы провернуть те самые непотребства. Вокруг кишели динозавры, и Го Цзыань не думал, будто в эту эпоху соблюдаются какие-то традиционные свадебные обряды.
Взгляд и танец Кровавого Льва не оставляли сомнений: тот питает к нему вполне определенные половые инстинкты.
А вот Беловолосый только что занимался аэробикой.
Если язык тела действительно что-то значил, Го Цзыань был готов поклясться, что движения этих двоих не имели между собой ничего общего.
Когда танцевал Кровавый Лев, в его движениях сквозила плотская призывность, а в глазах читалось нескрываемое вожделение. Даже без откровенных провокаций Го Цзыань по одному взгляду безошибочно угадывал его помыслы.
С Беловолосым дело обстояло иначе. Неуклюжие движения из гимнастики, застенчивый взгляд, избегающий встречи с глазами, а когда появился Кровавый Лев — детская обида, будто у него отняли любимую игрушку. Никаких намеков на страсть Го Цзыань не уловил. Ни любви, ни похоти.
Если уж подбирать сравнения, то взгляд Беловолосого напоминал ему золотистого ретривера, который донельзя ласково и с надеждой заглядывает в глаза хозяину в ожидании прогулки.
Приходилось признать: Беловолосый нравился ему куда больше. Никто не станет испытывать антипатию к искреннему существу, пусть даже оно иной расы.
Го Цзыань продолжил кромсать мясо.
Тщательно пережевывая кусок, он, снедаемый чувством самосохранения, снова и снова мысленно прокручивал сцену их схватки. Он представлял, как бы поступил, столкнись он нос к носу с Беловолосым или Кровавым Львом, обдумывал, как уклоняться от ударов и использовать подручные предметы.
При этом Го Цзыань не мог не признать, что Беловолосый зверолюд чертовски силен в бою.
По сравнению с дневной стычкой, ночью Беловолосый двигался куда увереннее, прекрасно зная все излюбленные приемы Кровавого Льва и раз за разом мастерски целясь в слабые места, чтобы закончить бой как можно быстрее. К тому же здешние зверолюды превосходили людей с Земли по силе, скорости и взрывной мощи во много раз. Го Цзыань открыто признавал, что в честном поединке вряд ли одолеет Беловолосого.
Хотя в его голове роилась сотня хитроумных способов одолеть противника вроде ядов, ловушек, арбалетов или внезапного нападения из засады.
Но Беловолосый слишком хорошо умел драться. Пока он не лишит его жизни сразу, противник рано или поздно превзойдет его в силе.
Без крайней необходимости Го Цзыань не собирался убивать Беловолосого. Да и вообще ни единого зверолюда в этом мире.
Потому что он обратил внимание на одну деталь: в недавней стычке Беловолосый не наносил Кровавому Льву смертельных ударов. Именно поэтому Кровавый Лев, получив впоследствии тушкой большелапого кролика, смог издать столь зычный вопль боли.
Если даже враждующие стороны не стремятся убить друг друга в драке, Го Цзыань мог сделать вывод, что зверолюды этого мира живут относительно мирно. Во всяком случае, дело не доходило до той кровавой резни, когда от противника не остается живого места.
Го Цзыань внимательно присмотрелся и заметил, что когти на лапах Беловолосого были на редкость острыми — такими при желании можно было оставить глубокие порезы с одного взмаха. Однако они дрались столь долго, и на их телах не появилось ни единой капли крови, если не считать нескольких синяков да пары тумаков по лицу Кровавого Льва.
Даже две ожесточенные базарные торговки порой дерутся до крови, а вот эти двое зверолюдов — нет. Из чего Го Цзыань заключил, что в здешнем мире существуют некие негласные правила.
Иными словами, в этом мире определенно царила своя цивилизация.
Вот только Го Цзыань пока еще не понял, достигло ли здешнее общество уровня племенной культуры или все еще ограничивалось диким делением территории на уровне семей.
Опираясь на прошлый опыт, Бай Шаньцзюнь вскоре вернулся, таща на спине груз и целую охапку цветов.
Увидев Беловолосого, нагруженного поклажей, Го Цзыань слегка удивился. Чего это он удумал? Но, бросив взгляд на безногую тушу гигантского кролика, он смутно догадался о намерениях гостя.
Разве не по такому сценарию развиваются все попадания в иные миры? Главный герой покоряет дикарей едой, а затем с помощью современных знаний ведет племя к процветанию.
Бай Шаньцзюнь развернул звериную шкуру, демонстрируя принесенное. Там лежали тщательно отопранные и долго собираемые им сокровища — он был уверен, что избраннику они непременно придутся по душе.
Го Цзыань ожидал увидеть какие-нибудь реликвии, раз Беловолосый так трясся над ними. Но пригляделся и... батюшки светы. Речная галька, ракушки, кости.
Го Цзыань:……
Галька и ракушки — это прочий мусор, кости — пищевые отходы.
С непонимающим видом Го Цзыань перевел взгляд на Беловолосого.
Тот озарил его бесстрастной улыбкой, а затем протянул охапку влажных пищевых отходов — полевых цветов.
— Ө-о… ө-хын хун ын (Я… я нравлюсь ты). — Бай Шаньцзюнь долго тужился, прежде чем выдать нечто подобное.
Услышав его голос, Го Цзыань с изумлением обнаружил, что ни черта не понимает местную речь.
Разве не утверждали классики, что весь мир учит китайский язык, и слова Конфуция становятся всё более международными?
Он наивно полагал, что все попадания в романах одинаковы: разница может быть в письменности, но никак не в разговорной речи.
Го Цзыань оставалось лишь растерянно смотреть на Бай Шаньцзюня, не зная, как реагировать.
Впрочем, даже в растерянности он не забыл протянуть руку и перевернуть жарившуюся кроличью ногу, дабы предотвратить ее повторное обугливание.
Если этот Беловолосый и впрямь ухаживал за ним, его жизнь, по крайней мере, была в безопасности. К тому же Беловолосый дважды не пытался отоварить его дубиной по голове, чтобы утащить в пещеру для продолжения рода. Го Цзыань надеялся, что брачная культура этого мира чуточку цивилизованнее племенных обычаев и куда больше уважает чужие границы.
Что еще важнее, из-за языкового барьера он не мог с уверенностью утверждать, добивается ли этот зверолюд его расположения.
А если нет? Вдруг Беловолосый нуждается в какой-то помощи?
Добрая традиция гласит: не бьют того, кто улыбается. Раз уж Беловолосый приволок хромого кролика и целую кучу мусора, Го Цзыань решил не проявлять излишней враждебности.
Получив гарантии собственной безопасности, он в первую очередь озаботился вопросом пропитания.
Поэтому рука сама собой потянулась перевернуть кроличью ногу.
При переворачивании аромат жареного мяса стал еще насыщеннее. Бай Шаньцзюнь, не евший почти сутки, уловив запах, не смог совладать с собственным желудком — тот издал звучное урчание.
Звук получился донельзя неловким.
Го Цзыань подумал, что было бы неплохо поделиться мясом. В конце концов, перед ним прежний владелец кроличьей ноги, так что порция Беловолосого здесь определенно имелась. Но рядом лежала тушка куда более крупного кролика, и жадность шепнула ему поскупиться.
Тем более что после снятия шкуры, прожарки и срезания ножом пары слоев мяса кроличья нога казалась совсем крошечной.
Пока Го Цзыань предавался внутренним терзаниям, Бай Шаньцзюнь с заискивающим видом подтолкнул безногого гигантского кролика ближе к нему.
Бай Шаньцзюнь произнес: — Ан ын ын (Тебе отдать).
Го Цзыань:……
Вот тут стало совсем неловко: о чем вообще толкует этот тип?
Зверолюд подкатил кролика к нему — неужели просит поджарить? Го Цзыань счел такой вариант маловероятным. Если бы речь шла о приготовлении сложного хого с кучей специй, он бы еще поверил, но тут обычное барбекю. До какой же степени нужно не уметь готовить, чтобы разучиться зажаривать мясо?
Разве жарка мяса на огне — не базовый навык выживания для любого дикаря?
Видя, что пара по-прежнему безмолвствует, Бай Шаньцзюнь отчаянно зачесал звериные уши.
Поскребшись так пару раз, он действительно сообразил, что делать, и стремглав бросился обратно в пещеру.
Го Цзыань, уже успевший испытать зуд в пальцах при виде подергивающихся белых ушей, не успел и глазом моргнуть, как Беловолосый, словно уловив его пошловатые мысли, сиганул прочь.
Го Цзыань почувствовал легкий укол совести.
Подумав, что если Беловолосый вернется, он всё же отделит ему кусок мяса, он продолжил ждать.
Однако вскоре перед глазами Го Цзыаня предстала поистине волшебная картина.
Из той самой пещеры Беловолосого вышел огромный белый тигр.
В длину этот зверь достигал добрых двух метров, а с хвостом — и вовсе зашкаливал за три. Морда круглая, кажется, с легким намеком на второй подбородок — сразу видно, что в пище недостатка не было. Мускулистый, упитанный, лоснящийся, с блестящей шерстью — он выглядел как невероятно тискательный большой кот. То ли от ночной темноты, то ли в отблесках костра полосы на шкуре казались едва заметными, почти сливаясь с белым мечом. Но как ни приглядывайся, это был тигр.
Крупный белый кот ступал крайне осторожно, во взгляде читалась тревога — казалось, он боялся напугать Го Цзыаня.
Кошачья лапа то осторожно поднималась, то бесшумно опускалась на землю. Тигриный хвост за спиной был натянут струной и опущен вниз, хозяин явно не смел вести себя развязно.
Юань Цзиньюй как-то говорил: если внешность зверолюда не вызывает симпатии, можно попробовать обернуться белым тигренком и сыграть на отцовско-материнских чувствах самки-зверолюдки. Самки тоже любят глазами, вот только их взгляд больше устремлен на детенышей, в мечтах о том, какими могут вырасти их собственные малыши.
Однако Юань Цзиньюй не учел особенности племени Белых Тигров: двухметровая тигриная форма была наименьшим размером, в который Бай Шаньцзюнь вообще мог обратиться.
Любая другая самка на ее месте завопила бы так, что Беловолосый унесся бы за тридевять земель.
К счастью, Го Цзыань тоже не был обычным человеком.
Узрев столь монументального белого тигра, он невольно облизнул губы.
Шаги Белого Большого Тигра тут же смазались и замерли.
Белый Большой Тигр:……
Ему показалось, что впереди запахло опасностью.
Сообразив, что ведет себя неподобающе, Го Цзыань поспешно обуздал аппетит. Перестав пялиться на зверя, он вернулся к крольчатине, с любопытством наблюдая, что же этот гигант намерен предпринять.
Белый Большой Тигр долго колебался между одиночеством и гибелью, но в конце концов предпочел броситься навстречу опасности ради того, чтобы славно обрести пару. Мысленно подбадривая себя, он на ватных лапах мелко затрусил к Го Цзыаню.
Понимая, что габаритами вышел избыточно крупными, тигр не стал излишне сокращать дистанцию. Он остановился за спиной безногого гигантского кролика и снова пододвинул тушу к Го Цзыаню, жалобно и тоненько пискнув: — Ау-у~~
От этого нежного и трогательного звука у Го Цзыаня буквально растаяли кости.
Переведя взгляд на громадного белого тигра, он увидел, что уши зверя прижались к голове наподобие крыльев самолета, а во взгляде проступило столько жалости, будто тот говорил: «Слуга, изволь зажарить этого кролика для хозяина, нарежь тонкими ломтиками и подай на драконий стол».
После столь бурного полета фантазии сердце Го Цзыаня окончательно растаяло.
Если подумать, до перемещения в иной мир он тоже мечтал завести кота и побыть гордым слугой пушистого господина. Вот только постоянная смена работы, кочевой образ жизни и тесные шестиместные общежития компании ставили крест на этих планах. Так кот у него и не появился.
При этом Го Цзыань никогда особо не привередничал ни породе, ни по масти. Но если бы его кот был чуточку толще и крупнее обычного — это стало бы пределом мечтаний.
Вот только этот кот дорос аж до двух метров в длину и обзавелся тигриными полосками...
Казалось, он вышел куда милее рядовых мурлык.
Пристально изучив Белого Большого Тигра, Го Цзыань решил, что никаких проблем нет, и он целиком согласен убирать лотки за столь внушительным созданием.
Заметив, что Го Цзыань никак не реагирует, Белый Большой Тигр занервничал еще сильнее.
Не зная, как выразить свои мысли, он в растерянности начал шлепать себя по хвосту, словно надеясь таким нехитрым способом отыскать гениальное решение.
Двухметровый белый тигр сидел на земле и с глубокомысленным выражением морды лупил себя хвостом — этот человеческий жест снова попал прямо в сердце Го Цзыаню.
До чего же он хорош.
Заметив, что глаза Го Цзыаня неотрывно следят за его хвостом, Белый Большой Тигр внезапно сообразил, что к чему.
Сделав вид, что это происходит само собой, зверь небрежно махнул хвостом в сторону, и, как он и рассчитывал, взгляд Го Цзыаня тут же послушно сместился за ним.
В груди тигра разлилось торжество: похоже, Юань Цзиньюй не солгал, и его пара действительно без ума от его звериного облика.
Вспомнив слова Юань Цзиньюя, Белый Большой Тигр лег на бок, подставляя мягкое пушистое брюхо.
Брюхо — это самая мягкая часть тела Белых Тигров. Демонстрировать брюхо партнеру означает проявление полного доверия и уверенность в том, что тот не причинит вреда. Пусть они и не понимали языков друг друга, Белый Большой Тигр верил, что другой поймет смысл, который оно хочет донести.
Го Цзыань всё понял.
Этот большой кот просил его почесать пузико.
Увидев этот белоснежный, мягкий животик, Го Цзыань уже просто не мог сдержаться.
Он испугался, что у него грязные руки, потер ладони друг о друга, отер их о vêtements и лишь затем нервно опустил руку на мягкое белое кошачье брюхо.
Го Цзыань пару раз бывал в котокафе, через его руки прошло не меньше двух десятков кошек, так что его вполне можно было назвать опытным котовладельцем. Однако тискать тигра ему довелось впервые.
Вот только он никак не ожидал, что жир и мышцы на ощупь окажутся совершенно разными.
Раньше, когда он тискал котиков в котокафе, под пальцами чувствовался сплошной мягкий жирок, казавшийся таким нежным, будто из него можно выжать воду. Но сейчас, гладя этого большого белого тигра, он действительно нащупал на животе небольшую первобытную складку, а из-за позы лежа на спине брюшной жир сильно натянулся, так что на ощупь он казался относительно упругим. Сама область живота, конечно, была мягкой, но уже не создавала ощущения сплошной жировой массы, отдавая легкой плотностью мышц.
А уж лучшим в этой тисканье, без сомнения, была белая шерстка на брюхе. Она оказалась невероятно мягкой, куда приятнее дорогого барлета. В конце концов, это брюхо обладало собственным теплом.
Го Цзыань едва сдержал искушение уткнуться лицом в эту белую шерсть и как следует занюхнуть кота.
Большой кот плюс принес совершенно неожиданную радость.
Бай Шаньцзюнь действительно проголодалось, и после недолгого возиться с Го Цзыанем его желудок снова издал утробное урчание.
Безжалостный и холодный в своем облике зверолюда, перед Белым Большим Тигром Го Цзыань становился теплым, словно весенний ветер.
Го Цзыань не только согласился поделиться крольчатиной, но даже нарезал целую тарелку мяса и лично поднес ее к самому носу Белого Большого Тигра.
Белый Большой Тигр никак не ожидал, что тарелка мяса достанется ему так легко, и был тронут до глубины души.
Он уже позабыл о недавней неприязни Го Цзыаня, и теперь его голову занимала лишь одна мысль: раз партнер поделился с ним таким драгоценным мясом, значит, его избранник определенно согласился быть с ним.
Следуя за рукой Го Цзыаня, Белый Большой Тигр широко раскрыл пасть, языком затянул лакомство внутрь и в один миг уплел всю тарелку мяса.
Прожевав крольчатину, Белый Большой Тигр внезапно широко распахнул тигриные глаза.
Вкус оказался донельзя восхитительным.
Раньше оно думало, что готовить еду — значит просто проварить ее так, чтобы после поедания не подхватить какую-нибудь хворь, но оно и помыслить не могло, что при точно таком же запекании мясо, приготовленное его партнером, окажется настолько вкуснее. Совсем не то что женщины-зверолюдки в их племени, которые вечно подносят им какую-то черную и горелую пищу.
Желая показать, как сильно ему нравится еда, Белый Большой Тигр поднял огромную кошачью лапу и тыльной стороной коснулся тарелки, зажатой в руке Го Цзыаня.
Го Цзыань понял намек Белого Большого Тигра. Он был очень рад: ему казалось большой честью, что Белому Большому Тигру пришлась по душе приготовленная им еда. Впрочем, нельзя было исключать и то, что Белый Большой Тигр сейчас страшно проголодался, поэтому любая пища казалась ему невероятно вкусной.
Го Цзыань снова наполнил тарелку для Беловолосого зверолюда, на этот раз положив чуть больше. Но и этого хватило всего на два укуса.
Белый Большой Тигр вновь уткнулся мордой в тарелку. Поглощая еду, его тигриные уши радостно подрагивали, а белый хвост так и ходил из стороны в сторону, выдавая всеобъемлющее, неудержимое счастье.
Глядя на эти уши, Го Цзыань почувствовал легкий зуд в ладонях.
— Ну-ка. Садись, — Го Цзыань указал на место, откуда ему было бы удобно кормить тигра.
Услышав абсолютно незнакомую речь, Бай Шаньцзюнь на мгновение растерялось. Но когда Го Цзыань уселся на камень и снова указал на пространство рядом с собой, оно все поняло.
Из-за повсеместной грязи Го Цзыань притащил обратно несколько камней. Наличие постоянного места для еды было всяко лучше, чем бросать ее прямо в грязь.
Некоторые камни были пониже и поплоще, вполне подходя для того, чтобы посадить на них Белого Большого Тигра. Сидеть на камне куда лучше, чем на этой раскисшей грязи. И хотя Белый Большой Тигр только что валялся на земле, Го Цзыань всё же хотел, чтобы тот уделял чуть больше внимания гигиене.
Увидев камни, Белый Большой Тигр кивнул.
Под пристальным взглядом Го Цзыаня оно выбрало камень поровнее, после чего вскинуло валун одной рукой, водрузило его себе на голову и принялось выписывать с ним замысловатые фокусы. Будучи тигром, оно обращалось с камнем с поразительным мастерством. При этом тигр нарочно выгнул тело, демонстрируя свои мощные мышцы, чтобы показать, насколько оно сильное.
Го Цзыань: ...
Этот большой тигр выглядел не слишком-то умным.
Го Цзыань принялся объяснять всё одновременно голосом и жестами, и лишь тогда Беловолосый зверолюд уловил его смысл.
Белый Большой Тигр никак не ожидало, что спороло такую глупость, спешно опустило камень и послушно уселось на место. Его хвост привычно обвился вокруг щиколотки, и видом оно невероятно напоминало огромного кота.
Внутри бушевала паника. Боясь, что подобное поведение заставит партнера разочароваться в нем, оно решило действовать по принципу «меньше сделаешь — меньше ошибешься». Только так можно было скрыть от избранника свои многочисленные недостатки.
Изначально испуганный глупостью Белого Большого Тигра, Го Цзыань, заметив эту кроткую позу домашней жены, вновь не удержался от мысли, что тот чертовски мил.
Зверолюд ростом под два метра, с бронзовой кожей, бугрящимися мышцами и взрывной силой в драке казался ему милым. Произнеси он это вслух — и никто бы не поверил.
Стоило только сделать первый шаг, как всё остальное пошло как по маслу.
Совершив глупость с подниманием камней, Белому Большому Тигру оставалось лишь смиренно сидеть напротив и позволять себя беспрерывно подкармливать.
Они быстро прикончили ту самую тигриную ногу. Конечно же, досыта наесться в одиночку человек и тигр не смогли. Белый Большой Тигр вновь поднес безножки-кролика, и только теперь Го Цзыань наконец зажарил его целиком.
Поскольку безножка-кролик оказалась поистине огромной, Го Цзыань и Белый Большой Тигр совместными усилиями не смогли одолеть ее до конца. Однако аппетит Белого Большого Тигра поражал воображение: одна-единственная тигриная туша умяла больше половины тушки гигантского кролика.
И хотя порция превышала размеры самого тигра, оставалось лишь гадать, куда в Белого Большого Тигра помещалось столько мяса. Го Цзыань никак не мог этого постичь.
Впрочем, даже при таком зверином аппетите около четверти порции осталось нетронутой.
Го Цзыань уже решил, что оставшегося кролика никак не сохранить. Но тут Белый Большой Тигр применило заморозку, полностью укутав остатки трапезы в ледяной панцирь.
Закончив с этим, Бай Шаньцзюнь сходило искупаться к реке и осторожно вернулось в пещеру отдыхать, не пытаясь наброситься на добычу и не совершая тех глупостей, что могли бы рассердить женщину-зверолюдку. Оно прекрасно понимало ценность постепенного подхода.
Наевшись досыта и испытывая абсолютное удовлетворение, Го Цзыань вскипятил горячей воды, привел себя в порядок и лишь после этого завалился обратно в палатку.
Пусть они и не владели общими языком, человек и зверь ладили на редкость гармонично и естественно.
И уже засыпая, погруженный в полудрему Го Цзыань внезапно сообразил, что здесь было не так.
Какое к черту ухаживание! Этот паршивый тигролюд просто позарился на его кулинарный талант и пришел сюда на халяву поесть и попить.
http://bllate.org/book/26235/3141453
Готово:
