Готовый перевод Omega Instructor's Loyal Hordes / Омега-инструктор: Мои фанаты — сущие безумцы: Глава 2

Конец августа на Хуане. Прямые лучи звезды сместились на север, раскалив весь Северный район до невыносимого зноя, а воздух дрожал от потоков горячего воздуха.

Тренировочная база Корпуса морской пехоты Галактики.

Пластиковая беговая дорожка источала запах гари, а окружающие железные ограждения стояли в стороне, перекошенные и словно выжженные терновыми кустами.

Целая рота солдат в едином порыве застыла в упоре лежа. Ладони прижимались к раскаленному покрытию дорожки, а груди тяжело вздымались и опускались в сопровождении хриплого дыхания.

По мере того как солдаты обливались потом, в воздухе постепенно сгущался запах их альфа-феромонов.

Аромат ананасового пива, тушеного мяса, хого и даже улиточного супа — всё это с невероятным хаосом перемешалось воедино, из-за чего даже дворник, зажав нос, держался от этого места как можно дальше.

Фу Сихэн же оставался совершенно невозмутимым и хладнокровно продолжал отсчет:

— Четыреста шестьдесят семь, четыреста шестьдесят восемь.

Его леденящий, пробирающий до мурашек голос прозвучал в раскаленной, беспокойной атмосфере подобно струе прохладной воды, что влилась в уши окружающих.

Под ослепительным светом солнца на нем была надета темно-синяя тренировочная форма, а воротник застегнут на все пуговицы. Армейский ремень на талии был туго затянут, подчеркивая тонкую линию стана, а с правой стороны висел сплетенный воедино хлыст. Его ноги были прямыми и длинными, а обут он был в черные высокие боевые ботинки.

Из-под темной фуражки выбивались прядки пепельно-белых волос, а козырек частично скрывал лицо, позволяя разглядеть лишь красивый изгиб подбородка.

— Четыреста девяносто девять, пятьсот. Стоять. — Тонкие губы шевельнулись, изрекая приказ без малейшей тени эмоций.

Одно-единственное простое слово «стоять» заставило всех альф дружно выдохнуть с облегчением.

— Твою мать, наконец-то закончилось.

— У меня руки сейчас отвалятся, черт побери! Это самая тяжелая разминка из всех, что я проходил в этом году!

— Быстро понюхайте, у меня от рук пахнет жареным мясом? Скажите, пахнет?

Фу Сихэн слегка приподнял подбородок и окинул взглядом тех, кто уже возомнил себя свободным:

— Я разрешал вам вставать?

Его щеки были худыми и бледными, лицо — ярким и исполненным благородной горделивости, но при этом на нем красовалась пара серо-голубых глаз с презрительным взглядом на весь мир. С отстраненно-строгим выражением лица он казался на редкость чопорным и холодным.

По идее, с таким лицом он должен был сводить с ума бесчисленное множество альф, и даже популярность современной звезды номер один в империи не дотягивала и до сотой доли его харизмы.

Но стоило ему поднять голову и произнести эти слова, как лица всех альф в тот же миг стали мертвенно-бледными.

Командир роты, отвечавший за надзор, стоял неподалеку, утирал пот и яростно ругался:

— Майор сегодня лично пришел вас тренировать, а вы даже не знаете благодарности! Чего копаетесь, живо продолжайте!

Фу Сихэн холодно бросил:

— Первый ряд, третий, пятый ряд, четвертый и седьмой ряд, последний — у вас только что было больше десяти неверных движений. Все приготовиться, планка две минуты.

Альфы не посмели издать ни звука в ответ и с самыми разными выражениями лиц покорно рухнули обратно.

Благодарность? Какая к черту благодарность!

Во всем Корпусе морской пехоты каждый знал, что майор Фу славился своей суровостью при работе с подчиненными. Как-то раз одно из вверенных ему отделений из-за того, что кто-то один пожаловался во время утренней зарядки, получило наказание в виде дополнительных тренировок на целую неделю: они пахали на плацу до полуночи, пока не раздавался отбой.

Пусть он и невероятно красив, да к тому же еще не прошел до конца разделение, его грозная слава гремела далеко за пределами части.

Всем было прекрасно известно, что у самого молодого майора Корпуса морской пехоты имелось две главные гордости. Во-первых, он неизменно удерживал чемпионский титул по командованию мехами и привел Галактическую команду к сокрушительной победе над сборной Хуаны — именно поэтому, несмотря на бесконечный ропот солдат, те были вынуждены подчиняться ему безоговорочно.

Во-вторых, он всё еще не прошел разделение, что сильно облегчало жизнь многочисленным поклонникам — он был одинаково привлекателен как для альф, так и для омег.

В роте всегда находилось пара смельчаков, готовых рискнуть головой, — например, тот самый смуглокожий альфа из первого ряда, третий по счету.

Когда все остальные уже приняли упор лежа, только он один продолжал стоять с развязным видом и с улыбочкой тянул:

— Майор, ну разрешите нам передохнуть, с чего вдруг такая жесткая разминка? Тот, кто не знает, подумает, что мы прямо сейчас отправляемся на поле боя.

Все они были новобранцами, но смуглый, полагаясь на кое-какие скромные связи своей семьи, уже несколько месяцев облизывался на Фу Сихэна.

Хотя все отлично понимали, что Фу Сихэн в конце концов наверняка разделится в высшего альфу, от желающих приударить за ним альф никогда не было отбоя.

Если выражаться словами его друга детства Ши Юаньюаня, всё дело было в том, что на Хуане водилось слишком много безмозглых альф с раздутым самомнением, которые понятия не имели, с какой стороны подступиться к собственной смерти.

О том, насколько сильно Фу Сихэн ненавидел ухаживания со стороны представителей своего же пола, можно было судить по количеству отправленных им в больницу залихватских кавалеров. Еще в университете его отцу из-за этого приходилось то и дело выслушивать нравоучения от преподавателей.

— Устал? — Фу Сихэн посмотрел на него и заговорил.

Стоило ротному услышать этот тон, как он сразу понял, что дело пахнет керосином, и поспешил вмешаться с попыткой всё уладить:

— Эм, майор Фу, этот парень еще глуп...

Фу Сихэн легко скользнул по нему взглядом, и тот мгновенно вытянулся по струнке, умолкнув так, что даже дышать боялся.

На всей тренировочной площадке воцарилась абсолютная тишина — такая мертвая, что был слышен лишь общий тяжелый ритм дыхания.

Смуглый же чувствовал, как возбуждается каждая клетка его тела, а голос даже слегка дрожал:

— Конечно устал! Майор, я ведь тоже переживаю, что вы так долго стоите здесь под солнцем и можете загореть. Такая нежная, чистая кожа — если она потемнеет и станет такой же, как у меня, это будет уже некрасиво.

В его словах проскальзывало нагловатое, дерзкое заигрывание, от которого вокруг послышались испуганные вдохи.

Командир роты чуть не закатил глаза от ужаса и уже собирался разразиться бранью, как Фу Сихэн опередил его:

— Раз так боишься устать, лучше отправляйся отдыхать в казарму.

Его голос звучал расслабленно и хладнокровно, источая леденящую кровь отчужденность.

Говоря это, он неспешно вытянул с пояса хлыст. Правая рука с отчетливо прорисованными суставами сжала рукоять, и отточенным движением он взмахнул двухметровой плетью — та с оглушительным, резким треском ударила о пластиковое покрытие дорожки.

— Первый ряд, третий, на выход. — Фу Сихэн чуть изогнул губы, но в его глазах не было и намека на улыбку. — Если сможешь увернуться хотя бы от одного удара моего хлыста, можешь сразу отправляться отдыхать в казарму.

Стоило ротному заметить, как тот потянулся за хлыстом, у него отвисла челюсть, а солдаты зашептались между собой.

— Черт, это же та самая плеть, из-за которой в прошлом месяце Ли Цзюнь провалялся в больнице три дня.

— Какой кошмар! С чего этот Черный такой долбаный отморозок, говорят же, он уже давно пристает кмайору.

— Он реально сошел с ума, пользуется тем, что он представитель второго поколения элиты.

Смуглый домогался Фу Сихэна уже несколько месяцев, неизменно натыкаясь на глухое игнорирование. А теперь, увидев, что майор наконец соизволил обратить на него внимание, он был готов подпрыгнуть от радости.

Подумаешь, получить удар хлыстом — это же удар из рук самого Фу Сихэна!

Ротный был близок к нервному срыву: с одной стороны находился самый опасный человек во всем Корпусе морской пехоты, а с другой — сын его старого друга, за которым его попросили присмотреть. Если этого дурака сейчас отделают до полусмерти, разве он не окажется виноватым перед всеми?!

Видя, как смуглый преспокойно и самоуверенно шагает вперед, командир заерзал, словно на раскаленной сковороде.

В тот момент, когда он уже собрался броситься вперед и начать умолять о пощаде, с беговой дорожки к ним со всех ног примчался солдат.

Тот вихрем отдал честь и, сбивчиво дыша, доложил:

— Майор Фу, маршал просит вас подойти.

Фу Сихэн прервал движение, повернулся и с легким недовольством произвел:

— Я занят тренировкой личного состава.

Солдат ответил:

— Маршал велел приостановить тренировку и передал, что у него к вам срочное дело.

Фу Сихэн нахмурился, но все же бросил:

— Понял.

Одним из главных правил армейского устава Корпуса морской пехоты было беспрекословное подчинение приказам вышестоящего руководства. Даже находясь на поле боя, стоило старшему по званию отдать слово, как он был обязан бросить всё и отступить.

Он убрал хлыст и бросил смуглому:

— Как твое звание и фамилия?

— Докладываю инструктору, я — Сун Сяо! — с сияющими глазами громко отрапортовал тот.

Командир роты страстно желал отвесить себе пощечину, чувствуя, что этому тупоголовому уже ничто не поможет. Мало того что разозлил начальство, так еще и имя свое вовсю выкрикивает!

Фу Сихэн перевел взгляд на ротного и холодно произвел:

— После окончания тренировки зайди ко мне в кабинет.

Ротный:

— ...Есть.

Увидев, что майор развернулся и ушел вслед за солдатом, командир тут же врезал Сун Сяо по макушке и, отвешивая ему тумаки, завопил:

— Ты какого хрена идиот?! Перед кем ты сейчас выпендривался, совсем страх потерял?!

— Да он всего лишь майор, чего ты меня бьешь! — Сун Сяо с раздражением потер голову. Его собственный покровитель был генералом, неужели он должен бояться какого-то майора?

Ротный был готов испустить дух от злости, тыча в него пальцем:

— Бегом в строй! На кого ты вообще похож? Позоришь своего старика!

После окончания тренировки командир роты послушно и точно в срок застыл у дверей кабинета.

Фу Сихэн еще не вернулся, а вот двое офицеров из соседнего кабинета как раз закончили свои дела и, оставив дверь распахнутой, курили и болтали.

— Эй, ты слышал, Хэн-гэ собираются переводить.

— Да ладно? Сегодня начальство вызывало его именно поэтому?

— Говорят, отправляют в Имперский военный университет преподавателем. И надо же было засунуть его в такое место — для него это явное закапывание таланта.

— Ни черта ты не смыслишь, то, что для других ссылка, для наследничка — отличная закалка, понял? К тому же, сам знаешь, какой там порог входа...

Любой, кто не был зеленым новобранцем, прекрасно знал о взаимоотношениях между Фу Сихэном и маршалом Фу, из-за чего за глаза за ним прочно закрепилось прозвище наследного принца.

Ротный замер снаружи, переваривая услышанное: что за дела, Фу Сихэн уходит?

Он прождал больше получаса, прежде чем Фу Сихэн с мрачным лицом наконец не появился на пороге.

Увидев его выражение лица, ротный окончательно уверился в том, что те двое трепались не зря.

Он вошел следом за Фу Сихэном в кабинет, немного потоптался перед письменным столом и сдавленно произнес:

— Майор.

— Вернись и назначь этому пареньку ночную отработку по физподготовке, а после пусть напишет объяснительную и принесет тебе. — Фу Сихэн массировал переносицу, даже не глядя на него.

Ротный совершенно не ожидал, что тот так легко отпустит Сун Сяо, и на секунду растерялся.

— Чего стоишь столбом? Считаешь, наказание слишком мягкое? — Фу Сихэн опустил руку, его лицо похолодело, а в глазах промельчало раздражение.

— Никак нет, спасибо майору за снисхождение. Тогда я пойду. — Ротный поспешно вытянулся, отдал честь, затворил за собой дверь и был таков — вся последовательность движений выглядела на редкость слаженно.

Оставшись один, Фу Сихэн опустил взгляд на лежавший на столе документ с красным штампом — это был приказ о переводе, спущенный сверху.

Директива Корпуса морской пехоты Хуаны № 331 [2146]: о переводе майора Корпуса морской пехоты Фу Сихэна в Имперский военный университет.

Тонкие пальцы легли поверх красных букв, кончики слегка побелели, а на тыльной стороне ладони вздулись вены — казалось, он приложил немало усилий, чтобы не смять эту бумагу в комок.

В этот момент на столе завибрировал коммуникатор.

На экране высветилось имя Ши Юаньюаня — его друга детства, омеги.

Фу Сихэн взял трубку, и оттуда донесся мягкий голос молодого человека, в котором звучало легкое недовольство:

— Сяо Хэн, ты чего до сих пор не пришел? Все уже в сборе, ждем только тебя.

На фоне стоял невообразимый шумовой галдеж, и только тут Фу Сихэн вспомнил, что сегодня пятница, вечер, армейский выходной, и он действительно договорился встретиться с друзьями в баре.

— Я не приеду, развлекайтесь без меня. — Он потер виски — желания являться на встречу у него не осталось вовсе.

— Что-то случилось? Почему у тебя такой голос, будто ты не в духе? — отпив из бокала, поинтересовался Ши Юаньюань.

Фу Сихэн тяжело вздохнул:

— На следующей неделе я перехожу на службу в Имперский военный университет.

Они оба с Ши Юаньюанем были выпускниками Имперского военного университета, после чего он сам ушел в морскую пехоту, а Ши Юаньюань остался продолжать учебу в научно-исследовательском институте родного вуза. И хотя Фу Сихэн не собирался преподавать в научно-исследовательском институте, в будущем им всё равно придется часто пересекаться.

Ши Юаньюань поперхнулся глотком алкоголя и едва не отдал богу душу:

— Кхе-кхе-кхе, матушка моя... Ты возвращаешься преподавать? Будешь учителем? Ты серьезно?!

Фу Сихэн отчетливо уловил скрытое веселье в его тоне и предупредил:

— В следующий раз при встрече называй меня инструктором, иначе сниму баллы за дисциплину.

В голосе Ши Юаньюаня прозвучало злорадство:

— Черт, неужели мне снова придется таскать мешки, чтобы выбрасывать твои подарки? Стоп, ты же теперь инструктор, те ребята вроде не должны быть настолько наглыми.

Он смутно помнил времена учебы в университете, когда Фу Сихэна отчаянно преследовала банда старшекурсников-альф, а один полоумный даже умудрился признаться ему в любви, зависнув перед окнами аудитории на воздушном шаре.

Эта история надолго стала главным посмешищем в их компании, и стоило кому-то завести о ней речь, как Фу Сихэна тут же взрывало.

И точно, Фу Сихэн холодно бросил:

— Если кто-то хочет заработать дисциплинарное взыскание.

Ши Юаньюань усмехнулся:

— Слушай, ты так противишься возвращению именно из-за этого?

Он вспомнил, что Фу Шоумин пытался перевести его еще в прошлом году, но из-за его упорного нежелания приказ так и не издали.

На самом деле, для командиров, стремящихся к продвижению по службе — как и говорили те двое офицеров, — подобная ссылка была равносильна закалке, после которой можно было мгновенно взлететь по карьерной лестнице.

— Нет. — Сухо бросил Фу Сихэн.

Он никогда в жизни не помышлял о быстром повышении и тем более презирал все эти грязные чиновничьи игры.

Служба в морской пехоте была его детской мечтой, к тому же в стенах Имперского военного университета у него оставались воспоминания, к которым ему совершенно не хотелось прикасаться.

Это была одна из главных причин, почему он не желал возвращаться туда.

Эта сволочь сейчас наверняка тоже сидит в научно-исследовательском институте.

http://bllate.org/book/26247/3144168