Готовый перевод Omega Instructor's Loyal Hordes / Омега-инструктор: Мои фанаты — сущие безумцы: Глава 13

У дверей кабинета директора.

Фу Сихэн никогда бы не подумал, что за несколько дней будет так часто заходить и выходить из этого места.

Он прислонился спиной к стене в ожидании. Янь Сюнь стоял рядом с ним, в полуметре.

Каждый проходящий по коридору с удивлением бросал на них взгляд. Лицо Фу Сихэна оставалось совершенно невозмутимым, в то время как Янь Сюнь расслабленно закинул руку на перила позади себя и время от времени приветствовал знакомых.

Эти двое совсем не походили на тех, кого собираются призвать к ответу за проступок — скорее, они заглянули к директору попить чаю и поболтать.

Янь Сюнь с улыбкой поприветствовал знакомую младшекурсницу и в седьмой раз скосил глаза на Фу Сихэна.

Фу Сихэн наконец не выдержал:

— На что смотришь?

Янь Сюнь сунул левую руку в карман, а правой, сжатой в кулак, прижался к губам, скрывая улыбку, и произнес:

— Да ни на что, просто подумал, что инструктор Фу всё-таки очень заботится о студентах. Даже в такой опасной ситуации пришел меня спасать — я так тронут.

Тронут до мозга костей, тебе проще прямо сказать, что ты гордишься собой, — мысленно фыркнул Фу Сихэн.

— Зачем ты пришел? — не унимался Янь Сюнь, не дождавшись ответа.

Фу Сихэн ответил:

— Из заботы о студентах.

— Вот как, — уголки губ Янь Сюня приподнялись, и он многозначительно протянул: — Не верю.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и Цюй Мэнда с мрачным, как туча, лицом поманил их рукой:

— Заходите.

Янь Сюнь с довольным видом вошел внутрь. Фу Сихэн посмотрел на его спину, как на какое-то чудовище, и безмолвно последовал за ним.

В кабинете Ци Кунь сидел за столом, не скрывая остатков гнева. Рядом с ним стоял бледный и перепуганный Чжао Чжифань, которого только что отчитывали.

Заметив вошедших, Чжао Чжифань поднял глаза, столкнулся взглядом с Фу Сихэном и тяжело на него посмотрел.

Янь Сюнь тут же шагнул вперед, схватил его за воротник и бросил:

— Ты еще, мать твою, смеешь пялиться? Думаешь, я не отправлю тебя отсюда вперед ногами?

Чжао Чжифань явно не ожидал, что тот осмелится на такое прямо в кабинете директора, и на мгновение остолбенел.

Хотя Цюй Мэнда только что сам отчитывал его битый час, происходящее перед лицом директора выглядело чересчур вольно, и он тут же прикрикнул:

— Прекрати балаган! Ты где находишься, по-твоему?!

Чжао Чжифань, как щенок, который еще не боится тигров, решил, что Фу Сихэн — человек мягкий и с ним можно делать что угодно, но перед лицом такого хулигана, как Янь Сюнь, проявлять дерзость не смел.

Ци Кунь поднялся с места, его лицо было суровым донельзя:

— Руки убрал! Думаешь, тебя сюда позвали похвалить? Если бы не своевременное вмешательство малыша Фу, знаешь, к чему бы это привело?!

Услышав обращение малыш Фу, Янь Сюнь едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

Ци Кунь и впрямь был вне себя от ярости. Как-никак, он сын самого командующего Министерством обороны — стоило парню лишиться хоть волоска на голове, и у него самого возникли бы серьезные неприятности. А уж учинить такую опасную выходку и чуть не пострадать!

Дойди это до ушей командующего, ему пришлось бы распрощаться с креслом директора.

— Ты, балбес, вечно лезешь на рожон! Я еще в университете говорил тебе про дисциплину, а у тебя до сих пор ветер в голове! — Ци Кунь ткнул в его сторону пальцем. — В тот момент там было столько людей, обязательно было самому бросаться вперед? Умственные способности мешают воспользоваться коммуникатором и вызвать охранный отряд?

Чжао Чжифань, решивший, что директор собирается отчитать Янь Сюня, при этих словах недоверчиво поднял голову.

Пока прибудет охранный отряд, его самого подушки безопасности расплющат в лепешку, подумаешь!

Янь Сюнь принял строевую стойку, выслушивая нагоняй, но взгляд его блуждал, а в темных глазах сквозило присущее молодежи дерзкое нетерпение.

Стоявший рядом Цюй Мэнда заметил:

— Нельзя винить во всем одного Янь Сюня, мои студенты тоже виноваты. В конце концов, он инструктор и был обязан пресечь это в самом зародыше.

Чжао Чжифань: «?»

С этими словами он взглядом подал знак Фу Сихэну, чтобы тот взял вину на себя и разрядил обстановку.

Янь Сюнь больше не мог сдерживаться, откашлялся и произвел:

— Так, господин директор, позвольте мне внести ясность в сегодняшнее происшествие. Во-первых, что касается техники безопасности: мы с помощником Сяо и инструктором Фу неоднократно предупреждали студентов, но этот осел оказался глух к нашим словам. Во-вторых, насчет того, что мы не успели дождаться охраны — всё ради спасения звездного плотоядного растения! Погибала невинная, жаждущая смерти жизнь! Подводя итог вышесказанному, считаю, что наша вина здесь не абсолютна. Просто сложилась чрезвычайная ситуация, и мех получил лишь... самую малость повреждений.

Цюй Мэнда и Чжао Чжифань уставились на него в четыре глаза.

Услышав слово мех, Ци Кунь снова взорвался. Его брови взлетели вверх, глаза округлились от ярости:

— Самую малость повреждений?! У тебя язык поворачивается такое говорить! Что я сказал, когда отправлял мех на полигон? Это самый дорогой... нет, самый ценный мех! Ты хоть представляешь, сколько времени и душевных сил декан Нань потратил на его создание? Это вообще деньгами не измерить!

Двое зевак снова синхронно перевели взгляд на Ци Куня.

Янь Сюнь изобразил на лице крайнее огорчение и с видом человека, разбитого горем, изрек:

— Да-да-да, душевные силы декана Наня нельзя оскорблять деньгами! Значит, нам не придется платить за ремонт?

Фу Сихэн: «……» — пронеслось у него в голове, ты и впрямь чертов гений логики.

Цюй Мэнда и Чжао Чжифань остолбенели от услышанного. Они то переводили взгляд на Янь Сюня, то на Ци Куня, двигаясь с синхронностью марионеток на ниточках.

— Какое... какое еще не придется платить! — Ци Кунь едва не схватил сердечный приступ от злости. Прижав руку к груди, он взревел: — Десять миллионов! Вы его разобрали одним махом! Думаешь, деньги твоего отца с неба падают?

При слове отец Янь Сюнь машинально скосил глаза на Фу Сихэна. Убедившись, что тот никак не отреагировал, он тоном, от которого так и разило наглостью, ответил Ци Куню:

— Вы же сами только что сказали, что это нельзя измерить деньгами, вот я и подумал, что вы именно это и имели в виду. К тому же, всем известно, какое у нашего директора широкое сердце.

Ци Кунь тяжело задыхался, его давление вновь стремительно ползло вверх.

Стоявшие рядом открыли рты: они-то думали, что Ци Кунь будет воспитывать Янь Сюня, а вышло так, что тот сам едва не загнулся от собственных нервов.

Не выдержав, Фу Сихэн произвел:

— Вычтите сумму из моей карты, к нему это не имеет отношения.

Стоило ему это произнести, как Янь Сюнь тут же взвился:

— Какого черта, что значит не имеет? За дурака меня держишь? Списывайте с моей!

Он вытащил из кармана черную карту и швырнул ее на стол.

Ци Кунь: «…………»

В конце концов Цюй Мэнда сумел спасти положение:

— Хотя мех они сломали вместе, ответственность несут все. Разделите ущерб на троих. Чжао Чжифаня уже приговорили к одному выговору, публичному написанию объяснительной и снятию двадцати баллов по семестровой аттестации.

Он посмотрел на Фу Сихэна, и тот сразу понял его мысль. Семья Чжао не сможет выплатить компенсацию, и даже отчисление ничего не изменит, поэтому он хотел, чтобы Фу Сихэн взял на себя большую часть расходов.

Янь Сюнь перехватил инициативу:

— Лучше пусть отработает долг на общественных началах: например, поможет в столовой раздавать еду или приберется в библиотеке. Будет отдавать потихоньку. Не успеет за годы учебы — останется мыть полы и дежурить в патрулях, рано или поздно вернет.

Цюй Мэнда: «…Лучше помолчи немного».

В конце концов Фу Сихэн всё же помог покрыть часть суммы, с честью переквалифицировавшись из преподавателя Чжао Чжифаня в его кредиторы.

Разобравшись с самыми сложными вопросами и немного переведя дух, Ци Кунь сказал Чжао Чжифаню:

— Ты остаешься. Сейчас свяжешься с родителями, пусть приедут, а завтра — марш в карцер.

Под карцером он имел в виду армейское наказание за серьезные дисциплинарные нарушения. Оступившегося запирали в маленькой темной комнате, где были и санузел, и еда, но категорически запрещалось видеть дневной свет. Срок составлял от трех до десяти дней.

Услышав это, Янь Сюнь внезапно бросил взгляд на Фу Сихэна, вспомнив один давний эпизод. Когда после учебно-боевых маневров школа собиралась посадить его в карцер, он теперь так жалел об этом — не стоило брать всю вину на себя, лучше было затащить туда же и Фу Сихэна, тогда они смогли бы провести вместе целых три дня и три ночи.

Выражение его лица, должно быть, выглядело чересчур радостным, потому что Цюй Мэнда, случайно перехвативший его взгляд, посмотрел на него как на умалишенного.

Спустя десять минут оба вышли из кабинета директора. Цюй Мэнда и Чжао Чжифань по-прежнему оставались внутри, обсуждая наказание для последнего.

Постояв на ногах, Янь Сюнь размял шею и бросил:

— Директор Ци — тот еще скряга, во всем, что касается денег, он прижимист до омерзения, не позволяй ему легко садиться тебе на шею.

Фу Сихэн ничего не ответил. Опустив взгляд, он уставился на левую руку Янь Сюня, засунутую в карман брюк.

Заметив его взгляд, Янь Сюнь свистнул:

— Чего это? Начал заглядываться на мою красоту? Наконец-то понял, насколько хорош твой бывший?

— Руку достань, покажи, — проигнорировал его выпады Фу Сихэн.

Янь Сюнь кашлянул и отмахнулся:

— Пустяки, так, царапины.

Стоило ему это произнести, как Фу Сихэн отвел взгляд и зашагал вперед.

Янь Сюнь опешил:

— Ты чего! Я же просто из вежливости, неужели такой бессердечный?

— Если не хочешь, чтобы раны воспалились, иди за мной, — бросил Фу Сихэн, не оборачиваясь.

У Янь Сюня загорелись глаза. Широким шагом он нагнал его в пару мгновений.

Солнечный свет пробивался сквозь листву, оставляя на земле узорчатые тени. Их силуэты то сближались, то отдалялись, вытягиваясь по зеленой аллее.

Вскоре они добрались до преподавательского общежития.

Перед входом в комнату Янь Сюнь демонстративно помедлил:

— Я вот так просто зайду? Как-то неудобно.

Фу Сихэн невозмутимо ответил:

— Хочешь сначала сменить пол?

Янь Сюнь: «…Ну, до такого доводить не обязательно».

Фу Сихэн усадил его на диван, а сам достал из шкафчика аптечку.

Янь Сюнь сидел на диване, вертя головой по сторонам, и зорким глазом заметил, что салфетки у изголовья кровати почти закончились. Он тотчас выдал:

— А у вас тут быстро салфетки уходят, инструктор Фу. Часто занимаетесь этим?

— Заткнись.

У Фу Сихэна был хронический ринит, поэтому салфетки на тумбочке стояли постоянно — вовсе не по той причине, о которой намекал этот наглец.

Янь Сюнь, конечно, прекрасно понимал, что тот не занимается ничем подобным, просто ему хотелось повалять дурака и привлечь к себе внимание.

Но когда Фу Сихэн выложил на стол физраствор, йод с ватными палочками и протянул к нему руку, Янь Сюнь мгновенно умолк.

Он молча смотрел на Фу Сихэна. Серо-голубые глаза парня были спокойны, как гладь безмятежного моря, но Янь Сюнь знал, какие бурные и нежные чувства скрываются под этой поверхностью. Словно зачарованный, он сам положил правую руку на ладонь Фу Сихэна.

Стоило приглядеться, как брови Фу Сихэна тут же сошлись на переносице.

Тыльная сторона ладони с отчетливо выступающими суставами была сплошь покрыта мелкими порезами — живого места не осталось, всё располосовало обломками меха, а на косточках красовались крупные синяки.

Когда его кончики пальцев коснулись ладони Янь Сюня, тот едва слышно выдохнул.

Фу Сихэн перевернул его ладонь — внутренняя сторона покраснела от ожога.

Нахмурившись еще сильнее, он достал мазь от ожогов и произнес:

— Если будешь и дальше так безрассуден, остаться без рук — это меньшее, чего ты заслуживаешь.

Опустив взгляд, он с предельной аккуратностью нанес мазь. Чтобы не размазать лекарство, он придерживал пальцы Янь Сюня своими.

Его четыре пальца слегка обхватили подушечки пальцев Янь Сюня, а большой лег поверх тыльной стороны кисти.

Холодные, бледные кончики пальцев то и дело касались тонких мозолей на руке Янь Сюня. Тот слегка вздрогнул, его взгляд потемнел. Ощущение было таким, будто в весенний день коснулся мимозы — стоило лишь чуть-чуть дотронуться, как ее листья тут же стыдливо и спешно краснели.

Фу Сихэн был полностью сосредоточен на осмотре ран. Его длинные пушистые ресцы отбрасывали аккуратные тени на веки.

Из-под серебристых прядей выбивался кусочек белой шеи, и едва заметная родинка приковывала взгляд Янь Сюня, словно безмолвный призыв.

Янь Сюнь в тот же миг потерял контроль над дыханием. Его пальцы непроизвольно сжались в руке Фу Сихэна, а выступающий кадык судорожно дернулся вверх-вниз.

Фу Сихэн в недоумении поднял на него глаза и уловил в воздухе едва уловимый, знакомый аромат мускуса и лесной орхидеи.

Моргнув, он наконец озвучил вопрос, который давно крутился у него в голове:

— Ты ничего не чувствуешь? Какой-то странный запах...

http://bllate.org/book/26247/3144179