Готовый перевод After Breaking Character, I Became a Fan Favorite / Разрыв шаблонов: Как стать любимцем всех: Глава 7

Эта комната что, рассчитана на подселение? Неужели здесь есть еще кто-то, кроме меня?

Ци Сяньюй подумал об этом с долей недоумения, но тут же отбросил эту мысль. Он не знал, что происходит снаружи, и из соображений безопасности не рискнул выходить без разведки. Окинув комнату взглядом, он взял хрустальную вазу, вынул из нее розы, вылил воду и, сжимая тяжелый сосуд в руке, подошел к двери. Тихонько приоткрыв ее, он выглянул в узкую щель.

Увидев высокую фигуру в прихожей, Ци Сяньюй убедился, что звук открывающейся двери ему не послышался — к нему действительно кто-то вошел.

Незваный гость стоял спиной к двери ванной, слегка опустив голову; он, по-видимому, разглядывал рюкзак, который Ци Сяньюй небрежно бросил на низкий столик у входа. Мужчина был одет в безупречно сшитый дорогой костюм, ткань которого поблескивала в свете ламп, выдавая высокую цену изделия. Ци Сяньюй тут же отбросил мысль о банальном грабителе. Раз так, значит, этот человек пришел именно за ним?

Ци Сяньюй не знал, кто этот мужчина и чего он добивается. Но раз он один, ситуация становится куда проще.

Босиком, крепко сжимая вазу, он медленно двинулся за спину незнакомцу, планируя нанести внезапный удар, чтобы сперва нейтрализовать его. Однако на полпути мужчина, словно что-то почувствовав, обернулся и посмотрел прямо на него.У него было суровое, словно высеченное топором и резцом лицо, одинокие веки чуть приподняты, во взгляде читались холод и высокомерие, а от всей его фигуры веяло явным недовольством. Заметив Ци Сяньюй, внезапно появившегося у него за спиной, он слегка замер в изумлении, смерил его оценивающим взглядом с ног до головы — сначала задержался на родинке на его лице, а затем перевёл глаза на хрустальный шар, прижимаемый им к груди. Брови мужчины сошлись на переносице в тугой узел, а на лице отразилась сложная гамма чувств:

— Ци Сяньюй? Что ты здесь делаешь?

Ци Сяньюй:

— ...Вот это встрял.

Надо же было встретить знакомого!

Он никак не ожидал, что мужчина, стоявший в прихожей, окажется не кем иной, как нынешним генеральным директором компании Тяньюй, боссом прежнего владельца тела и старшим братом, единолично унаследовавшим состояние в сто миллиардов, — Сян Нинчэн!

Сян Нинчэн оглядывал стоявшего перед ним парня. Этим вечером у него были деловые встречи, он выпил много алкоголя, и когда поднимался на лифте, почувствовал неприятное жжение и судорожные спазмы в желудке. Дорога наверх казалась ему вполне осознанной, но сейчас он уже не был в этом так уверен — иначе с чего бы ему встретить здесь именно этого человека?

Хотя по крови они приходились друг другу братьями, Сян Нинчэн почти не общался с этим так называемым младшим братом: у их отца хватало внебрачных детей. В детстве Сян Нинчэн изнывал от обиды и негодования, мечтая помочь матери вымести весь этот режущий глаз мусор, но со временем он повзрослел, узнал всё больше шокирующих правды и давно осознал, что настоящим подонком и мусором был их собственный отец.Сян Нинчэн не желал вникать в этот смрад и грязь, а уж тем более следить за тем, как именно живут его «братья». За все время он видел Ци Сяньюя от силы три или четыре раза. Больше всего ему запомнилось, как в детстве тот пришел к воротам дома семьи Сян вместе с матерью, которая устроила истерику, требуя денег. Мальчишка был весь грязный и чумазый, со следами слез на лице, а его взгляд — колючий и полный затаенной ненависти — напоминал Сян Нинчэну омерзительную крысу из подворотни.

Сян Нинчэн плохо помнил, удалось ли им тогда выпросить денег. В то время его больше озадачило странное имя: почему кто-то носит имя, созвучное со словом «соленая рыба»? Позже он разобрался: конечно, не «соленая рыба», а Ци Сяньюй. Имя, отсылающее к строкам поэзии: «Всегда завидую тому, кто в мире нефрит шлифует, небеса должны были даровать ему нежную красавицу».

Те несколько мимолетных встреч не оставили в памяти Сян Нинчэна глубокого следа. У него каждый день было полно дел и встреч, и голова просто не могла быть забита второстепенными людьми и событиями. Порой ему даже требовалась помощь ассистента, чтобы тот напоминал, как выглядят некоторые не самые важные деловые партнеры, дабы он мог узнать их при встрече на светских раутах.

Столь быстро узнать Ци Сяньюя удалось в основном из-за родимого пятна на его лице. Ярко-красный след в уголке глаза, формой напоминающий лепесток цветка — такой дефект должен был обезображивать лицо, однако он выглядел настолько притягательно, будто сама судьба распорядилась разместить его именно там.

Сян Нинчэн бросил на него холодный взгляд:

— Как ты сюда пробрался? Что, решил использовать эту вазу, чтобы убить меня? Думаешь, если я умру, ты сможешь унаследовать состояние семьи Сян?

Ци Сяньюй, который все еще сжимал в руках вазу — пусть он и не собирался ею никого убивать, но определенно планировал использовать для внезапной атаки, — замер, глядя на Сян Нинчэна. Объяснять разницу между убийством и нападением ему было лень, поэтому он прямо отрезал:

— Что за глупости? Я просто подумал, что у этой вазы отличная текстура, и хотел рассмотреть ее поближе.

Говоря это, он присел на корточки и осторожно поставил вазу в угол. Раз его уже обнаружили, смысла в ней больше не было, тем более что ваза оказалась тяжелой: руки от нее ныли, а главное, он вдруг вспомнил, что… цена этой вещи может оказаться ему не по карману.

Сян Нинчэн стоял на месте, не двигаясь. Он заметил, что на Ци Сяньюе надет белый банный халат — видимо, тот только что вышел из душа. Влажные волосы были зачесаны назад, открывая чистый лоб, а несколько прядок прилипли к щекам, подчеркивая кожу, белую, словно нефрит. В глазах парня блестела влага, родимое пятно в уголке глаза алело, как кровь, а когда он наклонился, халат распахнулся, открывая большую часть белоснежной кожи. Несколько капель воды скатились с кончиков волос, пробежали по фарфоровой коже и скрылись за воротом одежды.Сян Нинчэн одно время считал, что в мужском теле нет ничего особенного. На пляжах, у бассейна или в других подобных местах мужчины ходят в одних плавках, и никто на это не обращает внимания. Но теперь он внезапно понял: всё зависит от человека. От открывшейся перед ним картины, полной визуального воздействия, у Сян Нинчэна перехватило дыхание, и лишь в этот момент в его памяти кое-что прояснилось.

Ци Сяньюй уже не был тем замарашкой из прошлого. Он превратился в ослепительно красивого юношу, от которого невозможно было отвести взгляд — до того красивого, что это с легкостью могло пробудить самые низменные желания.

Выходя из банкетного зала, Сунь Чжиру со смыслом произнес: «Желаю директору Сяну провести прекрасный вечер»...

Все эти годы находилось немало мужчин и женщин, пытавшихся срезать путь и приблизиться к нему. Однако из-за отца Сян Нинчэн люто ненавидел подобные распутные связи. На всех женщин, что пытались навязываться, он даже не смотрел и неизменно выгонял их прочь. Кто бы мог подумать, что Сунь Чжиру решит, будто он предпочитает мужчин, и по какой-то нелепой случайности пришлет к нему в номер его собственного сводного младшего брата?

Это было поистине «прекрасно»... до такой степени, что ему хотелось размозжить этому сукиному сыну голову!

Лицо Сян Нинчэна мгновенно почернело, как днище котла, а от злости в желудке заболело еще сильнее.

Успешно и в целости поставив вазу на место, Ци Сяньюй перевел дух, выпрямился и, глядя на не предвещающего ничего хорошего Сян Нинчэна, нерешительно спросил:

— Директор Сян... сколько... сколько ты за это заплатил?

В душе его росло недоумение: неужели ты, президент корпорации с активами в сотни миллиардов, настолько прижимист, что решил снять номер на двоих?!

Сян Нинчэн не знал, о чем тот думает. Услышав про деньги, он вдруг кое о чем вспомнил. Он помнил, что мать Ци Сяньюй была заядлой игроманкой — в свое время, когда она устраивала скандалы в особняке семьи Сян, это происходило именно потому, что из-за огромных карточных долгов ей стало не на что жить. И теперь, раз он появился здесь, неужели все дело снова в материнских долгах? Из-за нехватки денег ему пришлось продать свое тело?..

Сян Нинчэна охватило легкое раздражение — то ли от боли в желудке, то ли еще от чего-то. Подойдя к дивану, он опустился на него и хмуро бросил:

— У тебя что, серьезные проблемы с деньгами?

Ци Сяньюй: «?»

Он ничего не понял и растерянно переспросил:

— С чего ты взял?

Сян Нинчэн не ответил. С каменным лицом терпя боль в желудке, он размышлял, как быть в сложившейся ситуации.

Объективно говоря, он понимал, что Ци Сяньюй ни в чем не виноват. Однако вряд ли у кого-то возникнут теплые чувства к детям от другой матери: Сян Нинчэн не испытывал к ним братской привязанности, но и мстить или давить их не собирался. Эмоционально они были друг другу просто незнакомцами, связанными кровными узами. Больше всего Сян Нинчэна сомневало другое: если он не вмешается, то даже если Ци Сяньюй удастся сбежать этой ночью, в дальнейшем ему все равно не избежать издевательств со стороны тех мерзких, сальных стариканов.

В раздумьях он невольно вспомнил собственную мать.

С тех пор как... случилось то происшествие, она все эти годы постилась и молилась Будде. Ей не хватало даже того, что она постоянно бегала в храм возжигать благовония — она даже обустроила домашнюю молельню, и стоило только переступить порог дома, как в нос сразу ударял тонкий аромат сандала.

После того как в больнице у отца диагностировали неизлечимую болезнь, мать и вовсе ударилась в мистику. То и дело она зудела над ухом: «Грех! Какой тяжкий грех! Твой отец натворил слишком много зла, и теперь настигло возмездие!», «Не будь как он, чур тебя быть на него похожим. Что посеешь, то и пожнешь, люди говорят чистую правду...», «А-Нин, твори больше добрых дел, я боюсь, что отцовская карма падет на тебя. Ты у меня единственный сын, я каждый день читаю за тебя молитвы, прошу о благополучии и защите, но на душе все равно неспокойно...», «Мне не нужно, чтобы ты добивался великих успехов, я хочу лишь одного — чтобы ты был в безопасности. Обязательно твори больше добрых дел...»

Добрые дела?

Сян Нинчэн не верил ни в Будду, ни в судьбу, а в материнские бредни о кармическом возмездии тем более. Но в конце концов, сделать доброе дело и поступить так, как она хочет, раз уж подвернулся случай — почему бы и нет...

Он поднял взгляд на Ци Сяньюй и прямо спросил:

— Сколько тебе нужно денег?

Ци Сяньюй слегка удивился. Обычно подобный вопрос означает...

— Ты собираешься дать мне денег? — неуверенно переспросил он.

Сян Нинчэн бросил на него леденящий взгляд, в котором читалось: «Ты что, несешь чушь?»

— Не надумывай лишнего. Просто побуду благотворителем.

Ци Сяньюй: «?» Разве бывают на свете такие чудеса?!

Какое-то время он просто не мог в это поверить, чувствуя, что происходящее развивается слишком уж абсурдно. Может, есть какой-то подвох, о котором он не подумал? Например: почему вообще Сян Нинчэн оказался в его номере? Откуда тот знает, что он сейчас остро нуждается в деньгах? С чего бы ему вдруг ударяться в благотворительность, да еще и таким способом — просто вывалить на него пачку купюр?.. Погодите-ка, раз он угодил в книгу, то не эти ли деньги являются специальным «фондом злодеяний» для главного антагониста?

Средствами, которые выдаются, чтобы тот мог и дальше беспрепятственно творить всякую дичь по сюжету?

Или Сян Нинчэн ведет себя так странно, потому что им манипулирует воля мира?!

Мысль показалась Ци Сяньюй до жути правдоподобной, но, рассудив в духе ленивой рыбы — прожить бы еще денек, — он решил сначала загрести деньги, а там видно будет. Поразмыслив, он ответил:

— Спасибо, директор Сян! Ты поистине добрый и сердечный человек! А сумма... Ну, дай сколько считаешь нужным.

Главное, он понятия не имел, каков точный размер этого «фонда злодейств», и если бы назвал конкретную цифру, не прогадал ли бы?

Пусть уж NPC по имени Сян Нинчэн, который специально явился сюда с деньгами, проявит инициативу.

http://bllate.org/book/26251/3144580