Император Юйвэнь всякий раз возвращался от Вдовствующей императрицы не в духе.
А в этот раз его лицо было особенно мрачным.
Посторонним не подобает вмешиваться в дела матери и сына. Гу Цзинъюань не стал испытывать судьбу и под благовидным предлогом поспешил покинуть дворец.
Лун Яньчжао не стал его задерживать, лишь распорядился подать паланкин и приказал страже лично проводить Гу Цзинъюаня домой.
— Раз уж сегодня выходной, А-Юань, ступай отдыхать.
В такие моменты Сын Неба предпочитал оставаться в одиночестве.
Однако не прошло и двух часов после того, как Гу Цзинъюань вернулся домой, как во дворец за ним последовала очередная награда.
Он одолел посланника Чанго на литературном состязании, не только отстояв достоинство Даи, но и прославив страну. Хотя вчера император Юйвэнь осыпал его сквернословием, утверждая, что награда — это поощрение, щедрых даров меньше не стало.
Во дворе выставили четыре или пять сундуков, но Гу Цзинъюань даже не удостоил их взглядом.
Евнух Цзян, сопровождавший императорский указ, ничуть не удивился такому приему.
Всем во дворце было известно, что господин Гу не питает слабости к мирским благам и деньгам.
Старый евнух извлек из груды золота и шелков парчовую шкатулку и таинственно произнес:
— Господин Гу, император знает, что вы равнодушны к подобным вещам, поэтому, помимо обычной награды, он повелел вручить вам эту ценность. Не желаете взглянуть?
Гу Цзинъюань взял шкатулку и спросил:
— Что же это за сокровище?
— О, эта вещь поистине уникальна. Несколько лет назад её преподнесли в дар покойному императору правители Западных Регионов. В те времена многие наложницы мечтали заполучить её, но покойный император никому не позволил к ней притронуться.
Евнух Цзян, ведавший внутренними делами дворца, знал больше любого другого.
Он был осведомлен не только о дворцовых тайнах, но и прекрасно понимал, какое положение занимает Гу Цзинъюань при Его Величестве.
Слухи о том, что император только что наказал второго молодого господина Яна ради господина Гу, уже разлетелись по дворцу. Евнух Цзян не смел проявлять небрежность и вновь поторопил:
— Господин, взгляните же скорее.
Слуги в поместье, заинтригованные вещью, которую не решился отдать даже покойный император, также вытянули шеи.
Под всеобщими взглядами Гу Цзинъюань двумя тонкими пальцами открыл крышку.
Внутри лежал кусок камня, на вид весьма невзрачный.
Необработанный, темно-коричневого цвета, он ничем не отличался от обычного булыжника, разве что выглядел еще уродливее.
Однако стоило шкатулке открыться, как в воздухе разлился необыкновенный аромат.
В мгновение ока весь двор наполнился этим дивным запахом.
Гу Цзинъюань замер.
— Это Нефрит Ароматного Дыхания. Не то что в столице — во всех землях Центральной равнины и странах Западных Регионов подобного больше не сыскать, — пояснил евнух Цзян. — Этот камень источает аромат, который не выветривается тысячелетиями. Император сказал: раз господин Гу любит благовония, то пусть этот нефрит будет подарен вам.
Гу Цзинъюань смотрел на неказистый камень и слушал объяснения евнуха, чувствуя полное замешательство.
Его тонкие брови даже слегка нахмурились. Лишь по знаку евнуха Цзяна он пришел в себя и, согласно этикету, произнес:
— Благодарю за милость Вашего Величества.
Наблюдавший за этим евнух Цзян про себя только покачал головой: господин Гу и впрямь непрост. Император пожаловал такое сокровище, а он даже бровью не повел, на лице ни тени радости!
Неужели правду говорят во дворце: господин Гу любит только императора, а всё остальное для него — лишь прах земной?
...
Евнух Цзян получил награду и отправился обратно. Гу Цзинъюань велел дворецкому убрать дары в кладовую, а сам с шкатулкой в руках уединился в своих покоях.
Вскоре доложили о визите второго молодого господина из дома Канцлера Яна.
Янь Линь, как всегда, выглядел как молодой знатный господин: в роскошных одеждах, со складным веером в руках, он казался человеком достойным и статным.
Увидев Гу Цзинъюаня, он сложил веер и поспешно улыбнулся:
— Господин Гу, слышал, император снова одарил вас? Говорят, не только тысячей золотых, но и неким Нефритом Ароматного Дыхания? Услышав такое, я не мог не примчаться взглянуть!
— О? Неужели второй молодой господин внезапно увлекся нефритом?
— Какое там увлечение, — усмехнулся Янь Линь. — Я пришел посмотреть на золото! Впрочем, такие мелочи господин Гу наверняка не берет в расчет, а раз вам это не нужно, позвольте мне проявить к ним интерес!
Гу Цзинъюань не сдержал усмешки:
— Ха-ха, не виделись два дня, а второй молодой господин стал еще остроумнее.
— Нет, я серьезно, — Янь Линь по-свойски одернул полы халата и сел рядом с Гу Цзинъюанем. — Раз уж вас одарили, нам самое время отправиться в Ресторан Яншэн. Я ведь боялся, что господин Гу не найдет меня, вот и пришел сам!
— Мы же только два дня назад там были, — вздохнул Гу Цзинъюань. — Или Канцлер Ян обделил вас, и вы не можете позволить себе сытный обед?
— Обеды-то есть, но я ведь из любопытства, — Янь Линь подцепил с блюда цукат и отправил в рот. — Ладно, хватит притворяться, рассказывай, что произошло!
— О чем ты?
— Опять за свое, — Янь Линь укоризненно покосился на него. — По дворцу уже слухи ходят: император из-за вас приказал наказать того молодого господина Дуна десятью ударами палок, а вслед за этим даровал вам драгоценный нефрит. Говорите, что происходит?
Гу Цзинъюань опустил взгляд:
— Не ожидал, что новости разлетаются так быстро... А как же то, что утром я прогневал императора? Слышал ли об этом второй молодой господин?
— Вы — прогневали императора? — вытаращил глаза Янь Линь.
Гу Цзинъюань по его реакции понял, что тот ничего не знает.
Он не стал развивать эту тему, тем более что Янь Линь добавил:
— А нефрит? Не прячьте, покажите брату!
— И правда, ни капли стеснения, — проворчал Гу Цзинъюань, но всё же протянул ему шкатулку.
Янь Линь открыл её, и по комнате разлился аромат. Он изумленно воскликнул:
— Ого, и правда благоухает! Неудивительно, что его называют вечной ценностью!
— Какой еще вечной ценностью? — с досадой усмехнулся Гу Цзинъюань. — Кто придумал это название?
— Не знаю, но император в этот раз весьма щедр! Весь дворец знает: раз господин Гу не был удовлетворен прошлыми дарами, император выбирал новые лично.
Янь Линь начал сплетничать:
— Чтобы найти подарок, который пришелся бы вам по душе, приказали перевернуть все сокровищницы! Выбирали долго и тщательно, пока не остановились на этом камне... Хотя, признаться, на вид он не так уж прекрасен...
Гу Цзинъюань замолчал, его мысли прояснились.
Сперва он думал, что император действительно постарался, выбирая подарок, но теперь всё встало на свои места.
Преподнести такой ценный дар — это и способ показать другим их место, и возможность закрыть рты сплетникам, чтобы утренняя неприятность была забыта и не вызывала лишних пересудов.
Одним выстрелом двух зайцев.
Вполне в стиле Лун Яньчжао.
Никакого скрытого смысла.
...Впрочем, так даже лучше.
Гу Цзинъюань заметно приободрился и небрежно пояснил:
— Утром во дворце тот самый молодой господин Дун позволил себе дерзость в мой адрес, и император стал свидетелем этого.
— Вот оно что... — протянул Янь Линь. — Слышал, наказание было суровым. И смешно, и грешно: у господина Дуна ни титула, ни должности, а он посмел проявить к вам неуважение? Совсем страх потерял! Неужели муравей надеется повалить огромное дерево?
— Теперь всё ясно. Раз сам император подтвердил, что господин Гу благороден и добродетелен, кто осмелится судачить за спиной? — Янь Линь посмотрел на Гу Цзинъюаня. — А-Юань, в этом плане император весьма заботлив по отношению к вам.
Гу Цзинъюань не стал отрицать.
В конце концов, чтобы ему было сподручнее действовать в столице, императору необходимо было поддерживать его авторитет.
К тому же, Лун Яньчжао как никто другой умел покупать сердца людей.
— Давай о деле, — перевел тему Гу Цзинъюань. — Сегодня император сопровождал меня на встречу с Вдовствующей императрицей.
— ...Что она сказала? Она не чинила вам препятствий?! — Янь Линь тут же напрягся.
Гу Цзинъюань покачал головой.
Вдовствующая императрица не жаловала его, но и открыто не досаждала. Максимум — парой колких слов пыталась поставить в неловкое положение.
— Пока император был рядом, она молчала, но, судя по всему, осталась очень недовольна его присутствием...
Он вкратце описал события во дворце Юнань.
Янь Линь лишь покачал головой:
— Странная она женщина. Родная мать императора, а после того, как он в шестнадцать лет взял власть в свои руки, не хотела отдавать бразды правления, якобы радея за интересы семьи. Но мать, которая ненавидит собственного сына за то, что он предпочитает мужчин... она такая одна.
Второй молодой господин был прав, хоть и выразился слишком прямо. Гу Цзинъюань улыбнулся:
— Так или иначе, Князь Хао возвращается во дворец.
— Хм, — Янь Линь пожал плечами. — Не любит собственного сына, зато души не чает в чужом. Тут она тоже уникальна.
— Это ненормально, — Гу Цзинъюань пальцем погладил поверхность нефрита в шкатулке. Аромат наполнял комнату, и в этом одурманивающем благоухании он погрузился в раздумья.
Император взошел на престол в тринадцать лет, будучи еще мальчишкой. По законам династии Да И, император мог править самостоятельно лишь с шестнадцати лет.
Лун Яньчжао не повезло — ему не хватало нескольких лет.
В итоге Вдовствующая императрица слушала доклады за занавеской, а регент управлял государственными делами.
По идее, когда императору исполнилось шестнадцать, оба должны были сложить полномочия. Но в этом вопросе они проявили редкое единодушие, и по сей день значительная часть власти оставалась в их руках.
Если бы эти двое не враждовали друг с другом, преследуя собственные цели, Лун Яньчжао вряд ли удержался бы на троне.
— Здесь кроется одна тайна, — начал Янь Линь.
— Какая?
— Я слышал это от отца, — Янь Линь сделал глоток чая и, подражая сказителям, продолжил: — Вдовствующая императрица и тогдашняя наложница Чэнь были беременны одновременно и родили сыновей в один день. Императрица родила нашего императора, а наложнице Чэнь не повезло: её сын, ныне Князь Хао, родился с врожденным недугом.
— И что в этом секретного? — Гу Цзинъюань посмотрел на него. Это было известно всем при дворе.
— Я еще не закончил, — возмутился Янь Линь. — Позже в столицу прибыл монах из Западных Регионов и предсказал, что наш император — проклятый одиночка, приносящий беды близким, и что именно он накликал болезнь на Князя Хао.
Гу Цзинъюань выслушал его с невозмутимым лицом, не выказав ни капли удивления.
Теперь уже Янь Линь изумился:
— Ты и об этом слышал? Это ведь запретная тема с момента восхождения Его Величества на трон!
Гу Цзинъюань даже не моргнул:
— Есть еще какие-то подробности?
— Ну... — Янь Линь невольно продолжил: — Покойный император поверил монаху и, решив, что держать ребенка во дворце опасно, сослал его в Северный временный дворец... Вдовствующая императрица тоже охладела к нему, вот почему она его не жалует.
— Звучит логично, — кивнул Гу Цзинъюань.
— Говорят, она так привязана к Князю Хао, потому что чувствует вину перед ним за то, что император проклял его. А еще говорят, она не хочет, чтобы у императора были наследники, опасаясь его судьбы...
— Это звучит странно, — заметил Гу Цзинъюань. — Совсем не похоже на характер Вдовствующей императрицы.
— Да, много странного в дворцовых тайнах, даже отец не знает всего.
Янь Линь, наконец, пришел к выводу и хлопнул в ладоши:
— Я понял! Всё это мне рассказал отец, значит, и тебе он должен был поверить перед тем, как ты попал во дворец! Будь осторожнее рядом с императором, вдруг тот монах был прав...
— Второй молодой господин, будьте осторожны в словах, — оборвал его Гу Цзинъюань. — В подобные предсказания я не верю.
Он поставил шкатулку на стол.
Его взгляд упал на нефритовое кольцо на пальце Янь Линя, длинные ресницы отбросили тень на лицо.
— К тому же, у нас с императором всего лишь игра на публику.
— ...И то верно.
Янь Линь добавил:
— Тогда ты наверняка знаешь, что в том Северном временном дворце императору пришлось ох как несладко. По сути, это была ссылка! Покойный император так и сказал: «Жив он или мертв — всё по его судьбе». Там император и встретил ту... свою первую любовь.
Когда он это произнес, Гу Цзинъюань даже не моргнул.
Янь Линь продолжал пить чай:
— Так что, Цзинъюань, мудро с твоей стороны не привязываться к императору. Ничего хорошего из этого не выйдет, лучше пусть это останется лишь мимолетной встречей. Пока старый лис Гу Юаньцзинь не пал... Эй, почему ты всё смотришь на моё кольцо? Нравится?
Янь Линь поставил чашку и взглянул на свое кольцо, не заметив, как ресницы Гу Цзинъюаня резко дрогнули.
— Вообще-то, что бы ты ни попросил, я бы тебе подарил — мы же братья. Но только не это, — с сожалением сказал Янь Линь. — Это кольцо — парное, второе всегда носил мой старший брат.
Гу Цзинъюань отвел взгляд.
Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
Он мог лишь молча слушать, как Янь Линь вздыхает:
— Но ты ведь знаешь, мой старший брат уже не вернется.
http://bllate.org/book/26252/3144689
Готово:
