Готовый перевод Love the Dangerous Gods / Роман с опасным богом: Последний из пантеона: Глава 10

Давление, излучаемое Бо Инем, было всеобъемлющим и подавляющим — даже листы бумаги, раскачивавшиеся под кондиционером, замерли. Всё вокруг словно нажало на кнопку паузы, превратившись в застывшее море.

И лишь тот пятачок земли, где стоял Юй Чжэхун, оставался единственным местом в этой пучине, где можно было свободно дышать.

Юй Чжэхун просто не мог вообразить, какое колоссальное влияние оказал этот спонтанный жест Бо Иня на внешний мир и какая буря поднялась сейчас там, за пределами торгового центра.

Бо Инь смотрел на Юй Чжэхуна, а золотой лист контракта парил прямо перед его глазами.

Босс Го не мог даже пошевелиться, его обдавало холодным потом, не говоря уже о том, чтобы заговорить — глядя на бумажные талисманы перед собой, он был готов расплатиться слезами.

Ему почти казалось, что он видит сон: почему здесь божество? И кто этот представитель человеческой расы?

Но кем бы они ни были, он уловил главное: божество выдвинуло требования ради этого молодого человека.

А этот юноша... на вид казался вполне приличным парнем.

Боссу Го оставалось лишь перевести молящий взгляд на Юй Чжэхун.

...У Юй Чжэхуна голова шла кругом: он и представить не мог, каким образом в глазах этого дрожащего босса Го он выглядел деспотичным тираном и коварной наложницей.

— Учитель Бо, — заговорил Юй Чжэхун. — Я не буду подписывать контракт, это незаконно.

По законам человеческой расы этого мира принуждение других к подписанию Трех Великих Контрактов являлось тяжким преступлением. К тому же его собственные моральные принципы не позволили бы ему совершить подобное.

— Закон? — Бо Инь повторил это слово, его тон был ровным, но в нем сквозила самоочевидная отрешенность. — Будучи моим контрактником, ты не должен быть связан ничем.

Он сам и был законом.

В глазах Юй Чжэхуна все еще читалось несогласие: — Ну...

Бо Инь изначально хотел лишь исполнить еще одно маленькое желание своего контрактника, но встретил отказ. Он счел, что проявил достаточно терпения: — Назови мне причину.

Встретившись взглядом с этими холодными синими глазами, Юй Чжэхун понял, что объяснения на уровне морали здесь не помогут. У Бо Иня не было человеческих представлений о нравственности.

Какая еще могла быть причина?

Он находился внутри защитного «пузыря», но на самом деле прекрасно ощущал эту жуткую устрашающую ауру.

Это были вовсе не те эмоции, которые можно контролировать усилием воли, а страх, идущий из глубин инстинктов. И все же на его лице не дрогнул ни один мускул.

Не дождавшись ответа, Бо Инь испустил потоки ледяной духовной энергии, от которых температура во всем торговом центре резко упала, а стены покрылись слоем инея.

Вдалеке послышались неясные голоса — судя по всему, люди уже начали принимать меры против этой внезапной напасти. Какой-то летающий аппарат размером с пчелу приблизился к Бо Иню...

И тут же разлетелся на куски, даже не моргнув.

Бо Инь молча смотрел на Юй Чжэхун.

Серо-голубая дымка вокруг сердечного узора стала еще гуще, предвещая бурю.

Возможно, в следующее мгновение Юй Чжэхун погибнет, но по крайней мере сейчас божество все еще позволяло ему объясниться.

Если это объяснение не удовлетворит Бо Иня...

Даже взгляд босса Го изменился — он отчаянно пытался передать взглядом этому красивому юноше: «Хватит спорить, соглашайся уже!»

Но Юй Чжэхун, казалось, ничего не замечал, и наконец заговорил:

— Учитель Бо, если я соглашусь подписать контракт...

Он поднял руку, слегка качнув кольцо на безымянном пальце, и серьезно произнес: — Тогда вы станете равны ему, а это никуда не годится.

Чего?

Босс Го навострил уши и замер.

Все Три Великих Контракта напрямую воздействуют на душу, оставляя на ней нестираемый след после привязки.

У одного работодателя может быть сколько угодно наемников, и все они равны между собой; но у наемника может быть только один работодатель, и он больше не способен заключать контракты с другими. С господами и слугами дело обстояло точно так же.

— Быть с ним на равных — разве это дело?

Юй Чжэхун сохранял абсолютно серьезное выражение лица, неся полную околесицу: — Что я тогда отвечу людям, если меня спросят, сколько у меня работников?

— Скажу, что двое, — Юй Чжэхун изобразил жест. — Левый страж — Бог Машин Бо Инь, правый страж — продавец жареной лапши.

Его ладони уже вспотели, он действительно нёс чушь на грани жизни и смерти.

Бо Инь: — ...

Бо Инь пристально смотрел на него три секунды.

Юй Чжэхун: — ...

Да я ослеп, как мне вообще могло показаться, во взгляде Бо Иня что-то вроде веселья?

Но так оно и было — неизвестно почему, но черная дымка, обвивавшая сердце Бо Иня, вмиг рассеялась, вновь превратившись в чистое, сияющее белизной сердце.

— Не обязательно контракт работодателя, — медленно произнес Бо Инь. — Впрочем, неважно. В моих глазах все равны.

А?

Значит ли это, что он не против и подписывать можно хоть сейчас??

Юй Чжэхун выдавил из себя улыбку: — Что вы, в моем сердце он и близко не сравнится с вами, учитель Бо.

Бо Инь продолжал смотреть на него.

Внезапно Юй Чжэхун заметил, что его взгляд смягчился.

Юй Чжэхун был потрясен.

Этот человек оказывается способен шутить!

Еще и издевается над ним! Великий обманщик!

Босс Го: — ............

Кто я, где я, что я только что видел, я потерял дар речи.

Бо Инь отвел взгляд, и когда посмотрел на босса Го, его холодность вернулась.

Он произнес: — Можешь идти.

Золотые письмена в тот же миг рассыпались, он развеял свое давление, а ледяные кристаллы в воздухе растворились без следа.

Босс Го мгновенно обмяк и осел на пол, после чего по всем правилам древнего этикета отвесил Юй Чжэхуну поклон: — Большое спасибо!

Не успел Юй Чжэхун и слова сказать, как перед глазами вновь привычно закружился мир, а белое сияние пространственного массива заволокло всё поле зрения.

Он подумал про себя: другим для создания телепортационных массивов требуются долгие расчеты, и только Бо Инь мог простым движением пальца произвольно перемещаться в пространстве.

Для того чтобы добраться до этого торгового центра, им вовсе не обязательно было лететь на Королевской Птице. Бо Инь и впрямь летел с ним просто за компанию.

Белый свет поглотил всё, из-под инвалидного кресла накатило ощущение невесомости, и он рефлекторно протянул руку вперед, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

...И ухватился за краешек слегка прохладной одежды, а также за мягкие перья. Королевскую Птицу тоже перенесли следом.

Стоило им переместиться, как Юй Чжэхун тут же выдал порцию лести: — Учитель Бо, мне кажется, окружающие немного заблуждаются на ваш счет. Не стоило в следующий раз так их пугать, тогда люди будут бояться вас не так сильно.

Бо Инь ничего не ответил.

Но когда активация телепортации завершилась, Юй Чжэхун услышал его голос.

— Юй Чжэхун. — Это было первый раз, когда Бо Инь назвал его по имени. Слетев с его губ, эти три слога прозвучали холодно и отстраненно, словно пропитавшись тем странным таинственным ароматом.

— Это ты заблуждаешься насчет моего нрава.

...

Спустя три дня, в городе Циньнес.Новость о внезапном появлении Бога Машин уже успела замять, чтобы не сеять панику. Торговый центр, куда они отправились, назывался Чансэнь. После их ухода Чансэнь закрылся, а внешне объявили, что в системе безопасности возникли неполадки и проводится плановый ремонт.

Никто не произнес ни слова, никто не посмел потребовать ответа.

В этом мире попросту не существовало никого, кто обладал бы правом призывать Бо Иня к ответу.

Прошло целых три дня, прежде чем Юй Чжэхун обнаружил в сети первые слабые намеки на обсуждения.

Кто-нибудь знает, что произошло в Байцзине три дня назад?

Байцзин — так назывался тот самый город, раскинувшийся под ними.

Ты про тот бардак в Чансэне? Об этом уже пишут во всех заголовках, как тут не знать. Его до сих пор не открыли после ремонта.

И ты реально веришь насчет проблем с безопасностью? Какие неполадки могут заставить Чансэнь чинить целых три дня?

Тогда из-за чего же?

Скажу лишь одно: у меня есть родственник в Научно-исследовательском институте духовных исследований, и он шепнул мне, что только что над Байцзинем зафиксировали всплеск колебаний от Того Самого Города.

В этом мире «Тот Самый Город» имел лишь одно обозначение — Циньнес.

???

Правда что ли… И какое тогда отношение ко всему этому имеет Чансэнь?

Возможно, вы мне не поверите, но я был одним из тех, кто оказался на месте. Нас заставили подписать о неразглашении, поэтому многого не скажу, но… с Богом был один человек.

??? Зачем пришел? Покупать вещи в Чансэне??? Ха-ха-ха-ха-ха, бля, да это самая нелепая шутка, которую я слышал за этот год, ха-ха…

Того, кто назвал себя очевидцем, мгновенно забросали насмешками.

Какой еще человек с ним за покупками ходил? Давайте еще скажите, что кто-то живет с Богом в Циньнесе.

Юй Чжэхун, который как раз жил с Богом в Циньнесе:

Он окинул взглядом собственную комнату: пол был застелен мягким ковром, повсюду валялись диванные подушки, на письменном и компьютерном столах беспорядочно громоздились световые экраны вместе с другой электроникой, а рядом лежали вскрытая пачка чипсов и стаканчик с молочным чаем.

У него возникало странное ощущение, будто он какая-то наложница-соблазнительница, из-за которой зажигали сигнальные огни ради потехи.

Бо Инь больше не запирал его в библиотеке — он заново выстроил комнату на Белой Башне, чтобы Юй Чжэхун мог там поселиться.

Строго говоря, в центральной Белой Башне Циньнеса было всего три этажа: первый — самый скромный, и именно на нем раньше жил Юй Чжэхун. Выше первого располагалось полое пространство, пронизанное лишь бесконечной винтовой лестницей, ведущей прямиком на самую макушку башни, где и находилась обитель божества.

Те ослепительно-белые ступени не имели перидрил и были шириной всего в два метра, поднимаясь спиралью, словно тонкие белые нити.

А Бо Инь взял и из ничего создал для Юй Чжэхуна предпоследний этаж, аккурат под своими личными покоями.

В первый же день после возвращения из Байцзиня Юй Чжэхун попытался медленно забраться по лестнице на инвалидной коляске и чуть не рухнул вниз, после чего Бо Инь прямо на первом этаже открыл для него массив телепортации.

Правда, Юй Чжэхун любил ходить по краю, поэтому на следующий день продолжил испытывать судьбу на этой лестнице.

Бо Инь никак не прокомментировал его выходки.

Но сегодня, когда Юй Чжэхун снова взглянул на лестницу, он заметил, что у нее появились новенькие ослепительно-белые поручни с обеих сторон.

Учитель Бо, мне кажется, — тихонько пробормотал Юй Чжэхун, постукивая кончиком ручки по голове маленькой фигурки на столе, — я совсем не ошибаюсь насчет твоего характера.

Эта фигурка изображала Бо Иня в миниатюре — Юй Чжэхун вылепил ее в самый первый раз и теперь то и дело исподтишка наряжал в платьица.

Повозившись немного с куколкой, Юй Чжэхун откинулся на спинку стула и перевел взгляд со смартфона на большой световой экран перед собой.

Он вынашивал идею новой манги, которая еще толком не оформилась, имелись лишь примерные наброски сюжета и образов персонажей, а на экране пестрело сразу несколько вариантов черновиков.

Юй Чжэхун отложил ручку и ввел поисковой запрос на световом экране. Ему хотелось узнать, на каких именно платформах мангаки этого мира выкладывают свои работы.

Бо Инь в Белой Башне прекрасно видел от начала и до конца, как Юй Чжэхун водрузил на голову куклы огромный бант.

Он знал, что Юй Чжэхун постоянно норовит нарядить во всякую всячину куклу с его собственным лицом, но вовсе не находил это оскорбительным.

Даже он сам не понимал, о чем сейчас думает.

Еще ни одно человеческое существо не задерживалось подле него так долго. Бо Инь изначально полагал, что в течение трех дней, отведенных им на то, чтобы оставить Юй Чжэхуна в живых, в Циньнесе прибавится еще один неопознанный труп.

Подобно могучему и сварливому свирепому зверю, он разрывал в клочья любое создание, которое пыталось приблизиться к нему или извлечь из него хоть какую-то выгоду.

Это была четкая машинная программа: зафиксировать злой умысел, а затем уничтожить.

Но что, если умысла не было?

Что, если ему повстречалось маленькое создание, которое не только не боялось его, но еще и преспокойно устраивало гнездышко в самом его владении?

Программа растерялась и не знала, как поступить.

Маленький зверек радовался жизни и даже пытался делиться с ним, безумно рискуя балансировать на грани дергания тигра за усы.

И при этом такое пушистое и мягкое, что сломается от одного тычка.

Геморрой.

На столе перед Бо Инем важна куча механических обломков и деталей — это были остатки той белой совы, которую он раздавил в прошлый раз.

Тогда он и сам не понял, каким порывом руководствовался, когда сохранил эти осколки, а теперь вдруг захотел собрать ее заново.

Раз захотел — соберет. У него было предостаточно времени, чтобы допытываться у самого себя о причинах.

Бо Инь уже надел шелковые белые перчатки, но внезапно замер и забросил далеко вперед прядь своего духовного сознания.

Где-то далеко, среди гор.

Вокруг этого горного массива был установлен защитный барьер из массива, скрывавший его в пучине пространств, и обычный человек не мог туда проникнуть.

А посреди окутанных дымкой сосновых лесов безмолвно застыл целый комплекс массивных черных зданий.

Камни, из которых они состояли, отливали мрачной и таинственной чернотой, а самое высокое здание в самом центре невольно наводило на мысли о штаб-квартирах крупных корпораций из каких-нибудь фантастических блокбастеров. По поверхности его стен то и дело пробегали белые руны, вырисовывая причудливые древние узоры.

Современность и сянься сплелись воедино на фоне затянутых облаками горных вершин, создавая странную и удивительную гармонию.

Здесь располагался Научно-исследовательский институт духовных исследований человеческой расы, сокращенно — Научно-исследовательский институт духовных исследований.

Там и сям сновали люди в белой униформе, принадлежащие к самым разным расам и обладающие разным цветом кожи.

В этот самый момент в одном из помещений на верхнем этаже института все присутствующие затаили дыхание, не отрывая глаз от светящегося экрана.

По световой панели струились бесчисленные поисковые руны самых разных цветов, а в самом центре, на самом крупном из экранов, застыло изображение —

Три дня назад белое божество опустило взгляд на юриста в инвалидном кресле, безмолвно ожидая, пока тот заговорит.

— Руководитель, зафиксированы колебания! — неожиданно произнесла одна из сотрудниц.

Тот, к кому она обратилась как к руководителю, оказался мужчиной средних лет, на погонах формы которого красовалось десять полос.

Руководитель осведомился:

— Что там?

Окажись Юй Чжэхун здесь, он бы сразу понял, что духовная энергия этого руководителя и та самая ци, что пыталась промыть ему мозги, были абсолютно идентичны.

http://bllate.org/book/26258/3145376