Резиденция правителя области утопала в ярких огнях. Несколько чиновников сидели тесным кругом, в комнате расставили глыбы льда, спасавшие от летней зноя, а на столах изобиловали фрукты и сладости. Перед правителем области Сюй лежало письмо — составленный лекарями города за ночь список необходимых лекарственных трав.
— Милорд, неужели мы и вправду станем докладывать Его Величеству? — с тревогой спросил один из чиновников. — Если... боюсь, нам не избежать ответственности.
Правитель области Сюй мрачным взглядом посмотрел в окно, выходившее прямо в сторону городской стены, и равнодушно произнес:
— Чего вы паникуете? Не сейчас же. У врачей сердца родительские, неужели вы станете запрещать им лечить? Если это выплывет наружу, неужели вы хотите, чтобы вся Поднебесная кляла нас в бесчувственности и бессердечии? Раз уж Его Высочество Наследный принц так рьяно пожелал взяться за это дело, пусть оно полностью на нем и висит.
— Вылечат — значит, это наша заслуга в усмирении бедствия, тогда будет еще проще требовать у императорского двора средства на ликвидацию последствий. Не вылечат, — он со стуком опустил чашу с вином на стол, — так ведь моровая язва появилась только после прибытия Его Высочества. Мы же трижды предостерегали, да только принц проявил упрямство и поступил по-своему, что поделать.
— Милорд мудр! — Все облегченно выдохнули, принялись чокаться чашами и один за другим встали, чтобы поднести вино.
Луна над городской стеной сияла, подобно чистой воде, заливая землю серебристым сиянием. Десятилилийный пограничный город поражал своим величественным и прекрасным видом: примостившись у подножия гор, он представлял собой неприступную твердыню. Со дня основания Династии Е минула уже сотня лет, и все это время границы оставались спокойными, оберегая простолюдинов Южного края от тягот и ужасов войны.
Е Фаньсин сидел, прислонившись к зубчатой стене, и наблюдал, как лунный свет разливается до самого занебесья за пределами города, где желтая земля и белый песок сливались в бесконечности. Летняя ночь дышала безмятежностью, в пограничной крепости не раздавалось ни единого цикадиного треска, лишь тихо гулял ночной ветерок. Он сбросил верхнюю шелковую халат-рубаху, оставшись лишь в легкой белой хлопковой сорочке. Черные волосы водопадом падали на плечи, руки он закинул за голову, а благородные черты его лица при свете крепостных фонарей выглядели особенно тонкими и дерзкими.
Здесь повсюду пестрели влиятельные кланы. Переплетаясь корнями и ветвями, эти знатные семейства за века пережили вместе с династией все бури и невзгоды, срастаясь со всей Династией Е воедино, словно ветви огромного исполинского дерева. Предки же Клана Сюй, из которого происходил правитель области Сюй, в свое время и вовсе внесли выдающийся вклад в основание Династии Е, заслужив бессмертную славу.
— Я проверил, — Ся Хайцы, стоявший в тени, неторопливо вышел вперед. Свет и тень легли на него полосами, а длинные волосы были собраны в высокий хвост. — Они перерыли древние манускрипты, но никаких упоминаний об этой моровой язве не нашли. На разработку рецепта нужны люди и время, а здесь до столицы далеко, помощь вовремя не подоспеет, да и городские лекари крайне бедны... — Он посмотрел на Е Фаньсина и с едва сдерживаемым недовольством добавил: — Даже если заразу удастся обуздать, всю славу присвоит себе правитель области Сюй. Едва ли кто-то скажет тебе спасибо.
— Ты злишься? — Е Фаньсин повернул голову. Свет крепостного фонаря скользнул по половине его лица, озаряя брови и глаза, словно согретые теплым пламенем кусочки белого нефрита.
Ся Хайцы опустился рядом с ним. Ветер, дувший со стены, приносил с собой солоноватый запах. Если глянуть отсюда наружу, на тысячу ли вокруг простирались лишь белые пески — от одного этого унылого, пронизанного смертельным холодом пейзажа на душе становилось тоскливо.
Ся Хайцы развернул то, что сжимал в руке, — это оказалась нефритовая печать.
— Стащил из резиденции правителя области, ею можно отдавать приказы гарнизону стражи. Впрочем, я не злюсь: ничто меня с этим местом не связывает, если бы не Его Высочество...
Он не успел договорить, как взгляд принца скользнул по нему. В густой ночной тьме эти глаза не таили улыбки, уголки их чуть изгибались, напоминая лепестки персикового цвета. Ся Хайцы умолк, прервав речь, и только продолжал блуждать взглядом по его глазам, а затем вдруг улыбнулся.
Наследный принц убрал пальцы, подложенные под голову, оперся о парапет и поднялся на ноги. Его распущенные черные волосы ниспадали на спину, а сам он смотрел на Ся Хайцы сверху вниз — изящный, исполненный природного благородства и лихой элегантности. С легким любопытлением он спросил:
— На что смотришь?
Ся Хайцы встал и с лукавой улыбкой подался ближе:
— Считаю, сколько у тебя... ресниц.
Остальные слова утонули в шепоте ночного ветра. В темноте их лбы соприкоснулись, а губы нашли друг друга. Белая хлопковая сорочка принца громко хлопала под порывами ветра. Точеные пальцы легли Ся Хайцы на затылок, распуская его высокий хвост, и Е Фаньсин, опусков взгляд, вглядывался в его лицо. Их волосы смешались, ниспадая водопадом, а соприкосновение щек и переплетение дыханий были полны нежности.
— Сплетенные пряди, — принц на мгновение прикрыл глаза, на его губах играла едва заметная улыбка, уголки глаз изогнулись подобно осенней морозной луне на небосводе, а голос звучал тихо: — Сплетенные пряди — знак новой свадьбы.
Эта крошечная искра улыбки брызнула прямо в глаза и слуховые раковины Ся Хайцы. Ему показалось, будто его с головой укутало мягким туманом, вознося куда-то высоко-высоко, и прохладный ночной ветер был не в силах остудить пылающие уши.
Он исподволь вспомнил тот самый день, когда только прибыл сюда. Тогда, стоя под высоким помостом, он про себя усмехался: этот земной император — безумец, что любит красавиц больше собственной державы. Но если бы на его месте оказался он... Окажись он сейчас на этом месте, пожалуй, тоже едва ли сохранил бы ясную голову.
Е Фаньсин сидел у стены, вполуоборота глядя на бесконечную цепь песчаных дюн в лунном свете; солоноватый запах ветра тонул в горьковатом аромате их переплетенных волос. Ся Хайцы то касался, то отнимал руку от линии бровей и черт лица наследного принца. Е Фаньсин на мгновение прикрыл глаза, позволяя его пальцам скользнуть по своим ресницам, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов промолчал.
Ранний рассвет разорвал тьму великолепными лучами утренней зари. Едва солнце поднялось над горизонтом, пограничный город уже вовсю кипел хлопотами вокруг карантинной лечебницы для заболевших мором. Чиновники во главе с правителем области Сюй лишь делали вид, что подчиняются приказам, но поступали по-своему, однако столичные чиновники под руководством принца постепенно прибрали к рукам все дела, связанные с лечением эпидемии.
Жители приграничья, и без того измученные засухой, теперь страдали от вне обрушившейся заразы, и город уже давно полнился ропотом недовольства. Чиновники же, пренебрегая бедствием, разворовывали средства на помощь пострадавшим, и народный гнев было трудно унять. Наследный принц появился здесь недавно: хоть он и обладал решимостью сжечь мосты и носил высокое звание наследника престола, воодушевить отчаявшихся людей ему пока не удавалось — большинство по-прежнему выжидало. Всем городом удалось собрать лишь жалкие крохи.
Правитель области Сюй, притворяясь сочувствующим, явился посмотреть на успехи лечебницы и принялся натужно хмуриться и вздыхать:
— Скудная искра помощи, лишенная поддержки свыше...
Лишенная поддержки свыше... Да только это чиновники во главе с правителем области Сюй остудили сердца простого народа. Е Фаньсин отложил письмо в руке, его прекрасное лицо застыло, словно покрытое ледяной коркой, и он задумчиво и медленно произнес:
— Не утруждайте себя заботами.
— Как бы Его Величество не разгневался, — с почтительной улыбкой отозвался правитель области Сюй, после чего развернулся и удалился в сопровождении свиты раздраженных чиновников.
Е Фаньсин воспользовался временным опытом в области медицины, извлеченным им из системы, и вместе с городскими лекарями с головой ушел в ночные штудии, пока наконец на пятнадцатый день не вывел предварительный рецепт лекарства.
На шестнадцатый день в лечебнице официально начали принимать и размещать больных. Благодаря Ся Хайцы — ленивому и не признающему никаких правил Бессмертному Наставнику — в лечебнице и по всему городу удалось надежно соблюсти изоляцию, и тревожные слухи о возможном распространении заразы постепенно сошли на нет. К тому моменту родственники больных наконец осмелились тайком передавать лепешки и легкое вино, с тоской выискивая близких издалека, за воротами лечебницы.
Спустя полмесяца, когда первый пациент полностью исцелился, его родные уже много дней дежурили у стен лечебницы. Не веря, что им еще доведет увидится живыми, они обнялись и залились слезами радости.
— Ваше Высочество, — ребенок, пришедший помогать вместе с родителями, заглянул в окно сквозь марлевую занавеску, — снаружи столько людей бьют поклоны. Мама говорит, что рецепт уже помог стабилизировать положение, и теперь тех, кто болеет не слишком тяжело, точно смогут вылечить!
Внутри лечебницы всюду были расставлены перегородки и дезинфицирующее рисовое вино. Даже находясь в одной комнате, ребенок и Е Фаньсин были разделены ширмой, а голос Е Фаньсина звучал чисто, словно стук драгоценных камней:
— После этого бедствия нас ждет засуха.
Услышав это, ребенок нахмурился и глухо произнес:
— Папа говорил, что присланные с обозом зерно и серебро для помощи голодающим снова сожрали крысы. До чего же противно, у нас кругом один песок, откуда вообще берутся эти крысы?
— Круглые дураки, — Ся Хайцы неторопливо вошел внучек с фляжкой вина в руке и лениво усмехнулся на эти слова. — Эй, послушай-ка, ты вообще трактаты по управлению государством читаешь?
Ребенок надулся и сердито посмотрел на Ся Хайцы:
— Конечно читаю! А вы правда Бессмертный Наставник?
— Нет, — Ся Хайцы отпил глоток вина и без тени сомнения отрекся: — Я божество.
— Ладно, — прервал их Е Фаньсин. — Что удалось узнать?
Не обращая внимания на покрасневшего от злости ребенка, Ся Хайцы повернулся, перешагнул через перегородку в глубь комнаты и увидел, что Е Фаньсин сидит за столом и подрезает фитиль масляной лампы. Пляшущие язычки пламени заливали весь стол мягким, тусклым теплом.
— Уж не это ли называют красавицей при свете лампы, а благородным мужем — при луне? — с улыбкой наклонился Ся Хайцы и протянул руку, чтобы поднять ярко разгоревшуюся лампу, подсвечивая лицо Е Фаньсина. — Больше десятка дней я выполняю твои поручения, ни одно божество не сравнится со мной по доброте душевной.
— Наставник, вы опять мелете вздор, — громко возмутился прильнувший ухом к щели ребенок. — Если у Его Высочества есть какие-то поручения, он может обратиться к моим маме и папе, они раньше служили у господина правителя области, они столько всего знают!
Ся Хайцы слегка согнул палец, и снаружи налетевший порыв ветра оттолкнул ребенка прочь, после чего дверь со звуком тяжелого удара захлопнулась.
— Так чего же ты хочешь? — с напускной задумчивостью произнес Е Фаньсин. — Жертвенных животных? Омовения и воскурения благовоний? Сильно занят борьбой с крысиной напастью, не соблаговолит ли Наставник выразиться прямо?
Ся Хайцы улыбнулся загадочной улыбкой, в его глазах читалось озорство:
— К чему окольные пути? Можно потребовать прямо с самого Его Высочества?
Не дожидаясь ответа, он резко подался вперед и коснулся губами чуть прикрытых глаз принца. Е Фаньсин прижал пальцами его плечо, заставляя присесть, затем сам перехватил инициативу, опустился на стул и подался навстречу, припадая к его губам. Чуть отстранившись, они медленно водили губами вверх-вниз, а закрытые ресницы Е Фаньсина упирались в межбровье собеседника. Их дыхание участилось, Е Фаньсин открыл глаза:
— Хватит ходить вокруг да около.
— Префект У опасается, что правитель области Сюй сделает его козлом отпущения, поэтому тайком припрятал бухгалтерские книги с записями о разворованных средствах помощи. Они лежат в сундуке на дне пруда в резиденции префекта, — с беспечной улыбкой ответил Ся Хайцы, правой рукой чертя круги по столу рядом с рукой Е Фаньсина. — Как стемнеет, я сгоняю туда и принесу их тебе.
— Хорошо. — Е Фаньсин убрал прядь волос, упавшую тому на уголок глаза, и, отдернув руку, собрался продолжить писать на разложенной на столе рисовой бумаге.
Ся Хайцы неожиданно замер, перехватил его руку, согнул пальцы и крепко сжал их в замок, долго не выпуская.
Е Фаньсин: ...Не ожидал я от тебя такого главного героя.
— Благодарю за столь глубокую и нежную привязанность, — подбирая слова, начал Е Фаньсин, — но дело не терпит отлагательств...
— Да уж, не терпит, — на лице Ся Хайцы не осталось и следа улыбки, и он холодно, без всяких эмоций произнес: — Ты разве ничего не чувствуешь?
— ... — Е Фаньсин одной рукой сжимал кисть, а другую держал он, и ощутить хоть что-то было действительно затруднительно, поэтому он наугад предположил: — Неужели... у тебя пальцы очень мягкие?
— А ты и впрямь горяч, — бесстрастно изрек Ся Хайцы.
Вот это словечки! И как только язык поворачивается? Человек на такое не способен, по крайней мере, не должен бы... Е Фаньсин с затрудненным видом посмотрел на Ся Хайцы, опасаясь, что если разговор продолжится в том же духе, он скатится в непристойность:
— Давай-ка лучше займемся делом.
— Помимо рук, — догадавшись по его выражению лица, что тот ничего не понял, Ся Хайцы разозлился до такой степени, что даже рассмеялся, — лоб у тебя только что тоже был горячим.
Е Фаньсин потрогал свой лоб и сомнением протянул:
— Вроде бы терпимо? С поддержкой системы он вообще ничего особенного не чувствовал.
За дверью ребенок с обиженным на весь мир видом сверлил взглядом закрытую створку. В этот момент дверь внезапно распахнулась, заставив малыша испуганно отшатнуться на пару шагов назад. Он увидел, что большеглазый Бессмертный Наставник выходит с мрачной физиономией и бросает:
— Неси сюда несколько порций лекарства.
Ребенок на мгновение растерялся, а затем бурно обрадовался:
— Ты заболел?
— Закрой рот и неси лекарство, если жить надоело, — Ся Хайцы не питал ни малейших иллюзий насчет интеллекта этого чада, а взгляд его источал мягкое обещание отправить собеседника прямиком к бессмертным.
За полмесяца моровая язва в городе была успешно взята под контроль, а настроения горожан пошли в гору. Летнее солнце вновь щедро заливало белые пески и желтую землю, страдавшую от долгой засухи. Правитель области Сюй сочинил хвалебную статью о собственных заслугах, где самыми витиеватыми оборотами расписывал, как он «переживал и надрывался» ради спасения от морора, и приказал переписать ее в сотнях экземпляров, развесив по всему пограничному городу.
Днем прибыл императорский посланник, доставивший новую партию серебра и зерна для помощи пострадавшим. Правитель области Сюй как раз собирался продемонстрировать посланнику расклеенные по всему городу свидетельства его подвигов и поспешно устроил того на постой.
— Говорят, здесь свирепствовала моровая язва? — Взгляд посланника был острым, когда он шагал вместе с правителем области Сюй из резиденции. Оба они были в гражданском, и их сопровождали всего три слуги.
— Ваш покорный слуга как раз собирался доложить, — сдержанно улыбнулся правитель области Сюй. — Эпидемия в городе уже пошла на спад, а вскоре и вовсе будет полностью побеждена.
Посланник на мгновение замер, и в его глазах промелькнуло уважение:
— Прошу прощения за невежество, я и не думал, что милорд так безупречно со всем справился... Я обязательно доложу об этом престолу.
В этот момент, проходя мимо уличного угла, они заметили толпу простолюдинов, с интересом разглядывавших приклеенный к стене листок бумаги. Посланник невольно поинтересовался:
— На что это они смотрят? Неуказ ли о раздаче помощи?
Не успел правитель области Сюй и рта раскрыть, как какой-то ученый муж уже громко зачитал вслух расписанные на бумаге дифирамбы мудрому управлению областью во время мора и самоотверженным трудам правителя.
Посланник восхищенно улыбнулся:
— Имя милорда пользуется такой прекрасной славой среди простого народа! Дослужиться до такого на посту чиновника — поистине пример для всех нас.
— Что вы, что вы, это лишь избыток народной любви, — скромно улыбнулся правитель области Сюй.
В следующий миг тот самый зачитывавший бумагу книгочей густо покраснел от стыда и под дружный взрыв хохота толпы сорвал лист со стены:
— Тьфу ты, я-то думал, что за чушь, а это крысы явились чужие заслуги присваивать! Вся эпидемия — заслуга Его Высочества Наследного принца, какое отношение ко всему этому имеет некий Сюй Чэнтин?! Только зря бумагу и чернила перевели.
Румяное лицо правителя области Сюй в одно мгновение почернело.
http://bllate.org/book/26259/3145504
Готово:
