Четвертый день после пышной свадьбы императора и императрицы, когда принято устраивать пир и одаривать сановников, — давняя традиция Великого Ся.
Все чиновники Столицы в ранге не ниже четвертого были обязаны явиться на этот дворцовый пир.
Поскольку Павильон Сяньюэ не отличался особой вместимостью, банкет из года в год проводили в Зале Синцин, что на восточной стороне Императорского сада. Виды там уступали павильону, но сквозь длинную галерею можно было разглядеть недалекое Императорское озеро, так что место тоже обладало своим неповторимым очарованием.
Не дожидаясь часа шэнь, сановники под руководством евнухов уже заняли свои места в ожидании начала пиршества.
К счастью, ждать пришлось недолго: Цинь Сюй и Юй Нин появились один за другим.
Ощущая на себе оценивающие взгляды вельмож, Юй Нин почувствовал, как у него слегка вспотели ладони — влажные, скользкие и холодные.
Он не смел повернуть голову, чтобы отыскать глазами деда Юй Хуайаня, и лишь покорно последовал за Цинь Сюем на отведенные им места.
Стоило им сесть, как чужие взгляды наконец отпрянули. Ощущение, будто в спину вонзаются тысячи иголок, немного ослагло, и Юй Нин не удержался — украдкой окинул зал в поисках Юй Хуайаня.
Вскоре он заметил его в переднем ряду слева; рядом с дедом сидел отец Юй Нин — Юй Цзивэнь.
Юй Хуайань был ветераном при трех императорах, пользовался широкой известностью и обладал высоким авторитетом, так что его присутствие здесь ни у кого не вызывало вопросов. А вот сидевший рядом Юй Цзивэнь целиком и полностью грелся в лучах славы Юй Нин.
В отличие от своего выдающегося отца, Юй Цзивэнь звезд с неба не хватавл, обладал весьма поверхностными познаниями и лишь к тридцати годам сдал экзамен на цзиньши. Прежде он занимал скромную должность чиновника восьмого ранга в Округе Чанчжоу, а в Столицу перебрался лишь вслед за повышением отца, получив по протекции место корректора в Министерстве ритуалов.
По своему чиновному рангу он никак не мог попасть на дворцовый банкет.
Но кто же виноват, что его сын стал императрицей?
Слухи о том, как сильно император благоволит своему супругу, уже давно гремели по всему дворцу и за его пределами.
И хотя бóльшая часть сплетен звучала довольно злобно, фавор был самым настоящим.
Даже если сановники и были чем-то недовольны, открыто высказываться они не смели.
Сам Юй Нин в этот момент не догадывался, о чём шептались окружающие. С началом официального банкета он вместе с Цинь Сюем поднял бокал в знак приветствия, но взгляд его помимо воли приковался к винному кубку и затуманился.
Сейчас похолодало… утеплился ли дед? Не болят ли снова его ноги?
Размышления прервались с появлением танцовщиц и музыкантов. Придя в себя, Юй Нин инстинктивно взглянул в сторону Юй Хуайаня — и заметил, что тот тоже смотрит на него. В старческих, затуманенных глазах мелькнуло разочарование.
Что случилось?
Сердце Юй Нин тревожно ёкнуло. Он попытался получше разглядеть деда, но тот уже отвернулся и больше на него не смотрел.
Юй Нин прикусил губу, и на душе стало еще беспокойнее.
Не считая рано ушедшей матери, дед был для него самым близким человеком, однако теперь Юй Хуайань отказывался даже взглянуть на внука.
Только вот Юй Нин никак не мог взять в толк — почему?
Ладно, расс обо всем при встрече.
Юй Нин отвел глаза, но тут же случайно встретился взглядом с сидевшим неподалеку Юй Цзивэнем.
Заметив довольное выражение на лице отца, Юй Нин мысленно усмехнулся и отвернулся, сделав вид, что вовсе его не заметил.
Цинь Сюй перебирал в пальцах винный кубок, с живым интересом наблюдая за происходящим, однако хранил молчание.
Эта семейка и впрямь забавляла.
На вчерашнем пиру присутствовали одни лишь сородичи императорского рода, поэтому царила относительная непринужденность, сегодня же из-за строгой субординации между государем и подданными атмосфера оказалась куда более натянутой.
Поэтому не прошло и половины пиршества, как Цинь Сюй заранее покинул зал.
Уходя, он бросил:
— В час сюй ровно жди Юй Хуайаня в боковой пристройке.
Юй Нин торопливо кивнул в знак согласия.
Едва наступил час сюй, он поднялся со своего места, собираясь идти в пристройку.
— Ступай пока вниз, — велел Юй Нин следовавшему за ним Сяо Линьцзы, постояв немного у окна и любуясь луной, пока вдали по длинному коридору приближались две фигуры.
— Слушаюсь.
Пятирукий Сяо Линьцзы, отступая, как раз столкнулся в дверях с Юй Хуайанем и его сыном; отвесив поклон, он услужливо прикрыл за ними дверь.
— Дедушка… — Юй Нин шагнул навстречу вошедшему Юй Хуайаню, но замер в нескольких шагах, охваченный странным трепетом, какой испытываешь при возвращении домой после долгой разлуки.
Казалось бы, не виделись всего несколько дней, но теперь всё выглядело так, словно прошли века.
Раньше Юй Нин видел старика каждый день и ничего не замечал, а сейчас вдруг понял, насколько сильно постарел Юй Хуайань.
— Ваш покорный слуга приветствует императрицу, — бесстрастно произнес Юй Хуайань и неожиданно опустился на колени для глубокого поклона.
Однако упасть на пол он не успел — Юй Нин в испуге бросился вперед и подхватил деда под руки.
У него покраснели глаза, и он глухо проговорил:
— Что вы делаете…
— Верно, отец, это же твой внук! — Юй Цзивэнь только сейчас сообразил, что между дедом и внуком творится что-то неладное, и тоже принялся уговаривать старика: — Пусть даже он теперь императрица, он всё равно остается твоим родным внуком по прямой линии! К тому же вокруг никого посторонних нет…
Он не успел договорить, как Юй Хуайань одарил его ледяным, испепеляющим взглядом.
Старик приказал:
— Выйди и сторожи снаружи.
Юй Цзивэнь замялся:
— …Слушаюсь.
Стоило Юй Цзивэню удалиться, как в боковой пристройке остались только дед с внуком. Вся прежняя почтительность и напускная отчужденность Юй Хуайаня исчесли; он сурово посмотрел на Юй Нина и прямо спросил:
— Ты всё еще признаешь меня своим дедом?
Губы Юй Нин побелели:
— Внук не смеет забыть.
— Хорошо. Тогда опустись на колени.
Не успел стихнуть голос старика, как Юй Нин уже стоял на коленях перед Юй Хуайанем.
— Знаешь ли ты, какой молвой полнится город из-за тебя? — тон Юй Хуайаня немного смягчился, а во взгляде промелькнуло тепло.
В конце концов, он растил и воспитывал этого ребенка с малых лет, как он мог не испытывать к нему никаких чувств?
Другое дело, что слухи ходили слишком скверные, и он был обязан во всем разобраться.
К тому же, если не вразумить его сейчас, потом станет и вовсе поздно.
— Что между тобой и этой княжной Юнь?
— Я помню, что твой нрав всегда отличался кротостью и благопристойностью. Как же ты умудрился ослепить императора настолько, что он так сурово с ней обошелся?
— Сейчас и без того неспокойные времена, стихийные бедствия следуют одно за другим, а ты кдодумался рассорить степные племена с императорским двором? — на лице Юй Хуайаня промелькнули разочарование и горечь. — Осознаешь ли ты свою вину?
Так вот в чем дело…
— Другие люди — ладно, но неужели даже вы, дедушка, мне не верите? — у Юй Нин защипало в носу. Он не спешил с оправданиями, лишь вскинул голову на Юй Хуайаня, упрямо глядя на него.
Он с детства рос рядом с Юй Хуайанем, и тот лучше кого бы то ни было знал его истинный характер.
Губы Юй Хуайаня дрогнули, он тяжело вздохнул и помог Юй Нину подняться:
— Именно потому, что верю, я и боюсь, как бы роскошь и богатство дворца не затмили твой разум, не испортили твое сердце.
Когда они высказались начистоту, напряжение немного спало. Юй Нин подробно пересказал деду всю историю, и Юй Хуайань наконец успокоился.
Они немного поболтали, после чего Юй Хуайань собрался уходить. На прощанье он наказал внуку:
— Выжить во дворце нелегко, береги себя, не лезь на рожон, держи себя в руках…
Он редко говорил так много, рассыпая наставления, и в этой редкой заботе сквозь суровую внешность проступала мягкость. У Юй Нин защемило сердце, и он усердно закивал, запоминая каждое слово.
— И еще, дед хотел бы попросить тебя об одном одолжении, — поколебавшись, Юй Хуайань добавил: — Если ты… если ты заслужишь милость императора, не мог бы ты почаще вразумлять его?
Юй Нин не понял:
— О чем вы?
— Я помню императора в юности — среди всех принцев он был умнейшим и добреишим.
Юй Хуайань вздохнул:
— Позже меня перевели из Столицы, а теперь, возвратившись, я вижу, во что он превратился…
— Раз уж ты занимаешь место императрицы и восседаешь в Среднем дворце, твой долг — увещевать его. Ты должен постоянно понуждать императора усердно править на благо народа и прислушиваться к советам ради процветания страны.
Только теперь Юй Нин уразумел смысл его слов. Поколебавшись, он кивнул:
— Я понял… Внук сделает всё, что в его силах.
Юй Нин знал нрав деда лучше всех: тот любил простой народ больше себя самого, и чаяния, которые он возлагал на Цинь Сюя, наверняка превосходили ожидания остальных. Даже несмотря на то, что Цинь Сюй отомстил ему, насильно женив на себе его законного внука, старик все равно надеялся, что внук воспользуется моментом и наставит государя на праведный путь.
— Время позднее, я пойду. — Юй Хуайань бросил взгляд на замершего за дверью Юй Цзивэня и спросил: — Хочешь ли ты что-нибудь сказать своему отцу?
Юй Нин покачал головой и лишь тихо произнес:
— Я провожу вас.
— Не нужно, — отказался Юй Хуайань. — Следует избегать ненужных подозрений.
Зимний ветер неизменно разил холодом; когда Юй Нин распахнул дверь и вышел, глаза его все еще были красными, и от порыва ледяного ветра он невольно поежился.
Сяо Линьцзы по-прежнему ждал снаружи; завидев его, он торопливо подбежал и набросил на плечи господина черную лисью шубу.
— Пойдем.
Когда они вернулись в главный зал, пиршество всё еще продолжалось. Цинь Сюй, невесть когда вернувшийся, полулежал на мягкой тахте и прикладывался к вину. Похоже, выпил он немало, и его красивое лицо покрылось легким румянцем.
— Благодарю вас, Ваше Величество, — тихо произнес Юй Нин, возвращаясь на свое место.
Цинь Сюй приподнял бровь, ничего не ответил и, запрокинув голову, сделал еще один глоток.
Глядя на его беззаботность, Юй Нин нерешительно заговорил:
— Не желает ли Ваше Величество выпить отрезвляющего отвара?
— Ну и что с того, что опьянел? — Цинь Сюй насмешливо фыркнул, искоса глядя на него, а затем добавил: — Ого, да ты еще и плакал.
Юй Нин: «…»
— …Просто на улице поднялся сильный ветер, в глаза попала пыль, — тихонько соврал он, звуча неубедительно.
Цинь Сюй хмыкнул, но развивать тему не стал.
После окончания банкета Цинь Сюй проявил редкое великодушие и вместе с Юй Нин проводил Юй Хуайаня. Хотя они проводили старика лишь до дверей Зала Синцин, это зрелище заставило сановников ахнуть от изумления.
Стоит вспомнить, что еще два месяца назад император не выказывал Юй Хуайаню ни малейшего уважения. Теперь же его отношение кардинально изменилось, и каждый понимал почему.
— Дед… господин Юй, нынче стоит сырая и холодная погода, прошу вас, берегите себя и не перетруждайтесь.
Он тысячу раз мысленно репетировал эту речь, но когда дело дошло до проводов, всё, что смог выдавить из себя, свелось к банальной просьбе беречь здоровье.
Когда они теперь увидятся вновь?
Юй Хуайань помолчал, низко поклонился Цинь Сюю, а затем повернулся и отвесил поклон Юй Нин.
— Ваше Величество и Ваше Величество Императрица — оплот государства, вам подобает беречь себя пуще прежнего, — не удержавшись, Юй Хуайань бросил долгий взгляд на внука.
Цинь Сюй молчал, но на этот раз снизошел до того, чтобы сдержанно кивнуть.
— Ваш покорный слуга удаляется, — вновь откланялся Юй Хуайань и, забрав Юй Цзивэня, зашагал прочь.
Фигуры постепенно скрылись вдали, а Юй Нин все стоял на прежнем месте, погруженный в задумчивость.
Цинь Сюй бросил на него косой взгляд, но ничего не сказал. Стоило ему сделать пару шагов, как Юй Нин очнулся от оцепенения, словно ото сна.
Рассудок еще работал с заминкой, и он инстинктивно спросил:
— Ваше Величество пожалует сегодня во Дворец Ганьцюань?
Сорвав вопрос с языка, Юй Нин тут же пожалел об этом.
Какой же он глупец! Зачем вообще это спросил?
Цинь Сюй закономерно замер на месте и, обернувшись, окинул его взглядом.
Юй Нин стоял посреди ледяного ветра, с покрасневшими глазами; бледное лицо утопало в воротнике черной лисьей шубы, а растрепанные ветром волосы придавали ему совершенно сиротливый и жалобный вид.
— …Пожалую, — ответил Цинь Сюй.
http://bllate.org/book/26262/3145835
Готово:
