Готовый перевод The Next One Will Be Nicer / Следующий будет послушнее: Системный подлиза: Глава 5

Лу Сичжу озадаченно посмотрел на него; в его взгляде читалось нечто вроде явного подозрения, что перед ним сумасшедший, так что даже столь надменный Юэ Муши был вынужден сбавить спесь и пояснить:

— Я ухаживаю за тобой и хочу, чтобы ты стал моим парнем.

Лу Сичжу недоверчиво распахнул глаза, в панике огляделся по сторонам и, убедившись, что их разговор никто не подслушивает, слегка перевёл дух.

Однако, стоило ему снова перевести взгляд на глубокие и манящие глаза Юэ Муши, как его сердце затрепетало. Его бледное лицо густо залилось краной румянцем, застенчивый взгляд наполнился влажным блеском, и он смущённо отвёл глаза в сторону.

Эта картина почти точь-в-точь совпадала с тем, что воображал Юэ Муши. Нет, пожалуй, она выглядела даже более живой и трепетной, и даже слезливая родинка, которая раньше ему не нравилась, теперь казалась довольно милой.

Какое-то время он пребывал в некотором замешательстве, а глядя на нервное состояние Лу Сичжу, и сам невольно занервничал.

Лу Сичжу втянул голову едва ли не в самые плечи и еле слышным, комариным голосом произмолвил:

— Пожалуйста, не шутите так...

Юэ Муши молча всматривался в его образ, а его приятный, подобный виолончели голос приобрёл хрипловатый оттенок:

— Я не шучу.

Лу Сичжу глуповато поднял голову. Его лицо уже пылало ярким румянцем, кончик носа тоже покраснел, а родинка в уголке глаза казалась ещё более чарующей, являя в своей наивности завораживающую, душу манящую прелесть.

— Но... мы не подходим друг другу.

— Я считаю, что подходим — значит, подходим.

— Мы оба мужчины...

— Меня это не волнует.

— Мы совсем не знаем друг друга.

— Познакомимся со временем, главное — чтобы ты согласился дать мне шанс.

Мысли Юэ Муши: Эта сцена просто точь-в-точь совпадает с моими фантазиями, даже слова те же самые, что я подготовил заранее.

Мысли Лу Сичжу: Эта сцена — просто предел мечты любого подпевалы, у-у-у, но ему при этом приходится со слезами на глазах стискивать зубы и отказывать, как же это трудно!

При одной мыслях о том, что придётся отвергнуть мужчину своей мечты, который сам плывёт ему в руки, Лу Сичжу от боли был готов расплатиться слезами.

Его взгляд был чистым и трогательным, в нём читалась застенчивая радость, но ещё больше — горькое замешательство. Эта сложная гамма чувств делала его до слёз живым и уязвимым.

Юэ Муши, изначально настроенный столь властно, глядя в эти глаза, невольно смягчился и сбавил обороты:

— Не нервничай, просто плыви по течению.

Однако, едва сказав это, он тут же пожалел об этом. Черт побери, у него не было столько времени, чтобы играть с Лу Сичжу в любовные игры, он хотел покорить его как можно быстрее. Если бы не малая вероятность того, что Лу Сичжу мог находиться на содержании у кого-то, ему бы жутко захотелось бросить ему в лицо чеканную купюру и свести их отношения к банальной денежной сделке.

Как же всё это надоело!

Лу Сичжу наконец перевёл дыхание, с некоторым неудовольствием потрепал себя по волосам, взял со столика чек и принёс две чашки с молочным чаем. Он не стал просить девушку из чайной лавки запечатывать его фирменной крышкой, а просто набросил сверху обычную пластиковую крышку и унёс.

Он поставил кофе перед Юэ Муши, а сам еще с полчаса нерешительно возился, прежде чем воткнуть трубочку в свой напиток.

Слегка нахмурившись, он всё же послушно опустил голову, собираясь сделать глоток. И в тот самый момент, когда он заметил, что Юэ Муши отвлёкся, воспользовавшись тем, что мимо проходили другие посетители, он резко качнул рукой и, изобразив случайное столкновение, опрокинул стакан с молочным чаем.

Молочный чай, который изначально был закрыт неплотно, мгновенно залил весь стол, и большая его часть попала на рукава и рубашку Юэ Муши, окрасив его шёлковую рубашку в красный цвет и сделав её липкой и сладкой.

Лу Сичжу испуганно вскочил на ноги, вытащил из кармана салфетку и принялся судорожно вытирать лужу на столе. Заметив, что Юэ Муши поднимается с места со леденящим гневом на лице, он впопыхах, совершая неловкие движения то вправо, то влево, сунул ему в руку только что распечатанную пачку салфеток, а на его лбу от неловкости выступил пот.

— Простите, простите, я правда тысячу раз извиняюсь, это я такой неуклюжий.

Юэ Муши крепко сжал зубы, и его взгляд был таким, будто он готов сожрать Лу Сичжу заживо. Однако, наткнувшись на те испуганные, осторожные и влажные глаза, он проглотил этот гнев.

Он выхватил из пачки три салфетки и принялся оттирать мокрую одежду. Ощущение сырости и липкости, прильнувшей к телу, вызывало в нём жгучее желание сорваться и устроить скандал.

Но на кого было злиться?

Главный виновник вовсе не делал этого специально, к тому же, судя по его виду, готовому вот-вот расплатиться слезами, ещё неизвестно, кто тут больше пострадал от пролитого напитка.

У Юэ Муши не было возможности высказать ему хотя бы ещё одно резкое слово — иначе, чего доброго, он спугнет человека до того, как успеет заарканить.

Ладно уж.

К счастью, в этот момент подоспела девушка из чайной лавки, чтобы помочь вытереть стол, и Лу Сичжу наконец освободил руки, чтобы символически провести салфеткой пару раз по одежде Юэ Муши.

Его выразительные глаза с длинными загнутыми ресницами были переполнены извинениями, даже слезливая родинка будто потускнела, потеряв весь свой прежний задор. Он слегка покусывал губы, и его тонкие, словно лепестки цветов, губки от такого обращения стали ещё ярче, выдавая наивную беспомощность.

Юэ Муши тяжело вздохнул, грудь его вздымалась, но в конце концов он проглотил этот гнев, бесцеремонно выхватил у него салфетку, швырнул её на стол и с крайне недовольным видом расстегнул манжеты, засучив длинные рукава.

Что же до огромного липкого пятна на груди...

Он приподнял тонкую ткань, чтобы мокрая рубашка не прилипала к телу, но всё равно отчётливо чувствовал проникающую через одежду влажную и липкую жижу от фруктового сока.

Юэ Муши нахмурился, неожиданно подумав, что клубничные напитки — это и вправду нечто омерзительное.

Он поднялся на ноги и, даже не удосужившись спросить мнение Лу Сичжу, с мрачным выражением лица широким шагом направился к выходу.

Лу Сичжу не стал обращать на него внимания: он помог девушкам привести столик в порядок, принёс положенные извинения и лишь после этого неспешно поплелся следом.

Разумеется, он застал Юэ Муши стоящим неподалёку с предельно раздражённым видом.

Лу Сичжу незаметно уснул уголки губ, но тут же вновь напустил на себя робкий вид, пару секунд помедлил с шагом и, опустив голову, уныло поплёлся к нему.

— С-советник... то есть босс, может, вы снимете рубашку, я её постираю? Или... или я куплю вам новую взамен?

Взгляд Юэ Муши едва заметно дрогнул, когда он окинул с ног до головы внешний вид Лу Сичжу: у этого нищеброда разве найдутся деньги на компенсацию?

Он постучал пальцем по предплечью, но в конце концов отбросил мысль использовать это как рычаг давления, чтобы принудить Лу Сичжу лечь под него.

— Ладно, пошли со мной в торговый центр, купим одежду.

— Ой, о, хорошо.

Лу Сичжу поспешил за ним, и им потребовалось добрых полчаса пешего хода, чтобы добраться до школьных ворот.

К этому моменту лицо Юэ Муши уже почернело пуще чугунного котла. Он насупил брови, скрипуче сжав зубы, и мысленно поклялся себе, что больше никогда в жизни не прикоснется ни к какому напитку со вкусом клубники. От одного этого сладкого запаха его едва не выворачивало наизнанку, и он искренне жалел, что у него вообще есть нос.

Оказавшись в торговом центре, Юэ Муши целеустремлённо направился прямиком на верхний этаж — там продавалась одежда исключительно от кутюр, предназначенная для VIP-клиентов.

Пока тот выбирал себе наряды в примерочной, Лу Сичжу преспокойно устроился на кожаном диване, с любопытством оглядывая бутик.

Продавщицы обладали глазами соколиными и с первого взгляда прекрасно поняли, что этот парень отнюдь не из тех, кто может позволить себе вещи из этого магазина, однако раз его привёл сам генеральный директор Юэ, к нему следовало относиться по-особому.

Они вежливо принесли Лу Сичжу чай и пирожные, предложив угощаться.

Лу Сичжу церемониться не стал: судя по всему, Юэ Муши проведёт там ещё целую вечность, а сам он за весь день и росы во рту не держал.

Когда Юэ Муши, облачившись в один из готовых костюмов, оставленных им на хранение в этом бутике, вышел наружу, перед его взором предстала следующая картина: Лу Сичжу, с торчащим на макушке вихрастым хохолком, уплетает розовое макарони и одновременно с тем увлечённо лупит пальцами по экрану телефона, играя в игру.

Он плотно сжав чётко очерченные губы, карие глаза полыхнули густым недовольством, и он тяжёлой поступок подошёл к нему, а в самом его голосе словно искры трещали:

— Весело?

Лу Сичжу вздрогнул от неожиданности и лишь тогда поднял глаза.

И тут Юэ Муши увидел, что его глаза, бывшие только что абсолютно спокойными, при виде него вспыхнули словно пробившие ночную тьму лучи солнца, постепенно окрашивая мрачное небо востока в золотисто-багряные тона, сияя так ярко, что на них было больно смотреть.

Он с некоторым смущением поправил галстук: хотя с малых лет ему приходилось выслушивать немало комплиментов, искреннее, прямое и даже не требующее слов восхищение в исполнении Лу Сичжу по-прежнему приятно согревало душу и тело.

Даже родинка под глазом Лу Сичжу заискрилась поразительным сиянием, а ямочки на щеках сластили пуще новогоднего рисового вина с шариками.

Он поднялся с места, окинув его сверху вниз своими влажными глазами, а в голосе его застыло неподдельное, ошеломлённое изумление:

— Вы... вы просто невероятно хороши собой! Я видел по телевизору, как знаменитости носят похожие вещи, но они и в подметки вам не годятся.

Присущая вам от рождения аристократическая стать озаряет этот наряд благородством; обычно эта вещь привлекает к себе все взгляды на вешалке, но стоит надеть её вам, как вы затмеваете её своей ещё большей ослепительностью.

Лести много не бывает, и Юэ Муши, ещё мгновение назад пребывавший в скверном расположении духа, невольно тронул уголки губ улыбкой.

Шествовавшая слева от него девушка-консультант лишилась дар речи — ведь это были её слова!

Юэ Муши с брезгливым видом окинул взглядом одежду на самом Лу Сичжу и чуть приподнял подбородок:

— Снимите с него мерки тоже. Потом сошьёте ему костюм. Нет, три костюма, и доставьте на дом.

Лу Сичжу остолбенел, его сердце резко заколотилось, отчего лицо застыло в глупом оцепенении.

Будучи подпевалой, он привык тратить деньги на других, но никак не ожидал, что однажды ему перепадет потратить деньги мужчины своей мечты!

Счастье накатило так внезапно, словно тайфун, заставив его глаза увлажниться, что ещё больше укрепило Юэ Муши в правильности своего решения.

— Чего застыл? Подойди, оставь своё имя, номер телефона и адрес, они всё привезут, когда будет готово.

Лу Сичжу поспешно замахал руками, демонстрируя классический отказ под предлогом чрезмерной щедрости:

— Как же так можно? Я ведь сам должен был возместить вам ущерб за испорченную одежду, а теперь вы вместо этого покупаете костюмы мне, я никак не могу это принять.

Слегка наклонившись вперед, он смотрел на него с восторженным трепетом в глазах, чистых и невинных, словно утренняя роса на листьях лотоса.

Он пристально заглянул в глаза Юэ Муши, его взгляд влажно блестел, а уголки губ изогнулись в радостной улыбке:

— Я очень ценю вашу заботу, но эту одежду я действительно не могу принять.

Юэ Муши молча всматривался в эти прозрачные глаза. Ему довелось повидать немало разных людей, и он с легкостью мог определить, что сейчас Лу Сичжу говорит искренне.

Он слегка прикрыл веки: какой же всё-таки наивный человек. Но чем он наивнее, тем сильнее хочется окрасить его в свои цвета.

Игнорируя его слова, Юэ Муши сам взял ручку, расписался на бланке заказа, уселся, сложив руки на груди, и кивком велел им проходить для снятия мерок.

Лу Сичжу, совершенно не умевший отказывать людям, весь покрылся испариной от волнения, но, не имея возможности отделаться от заботливых девушек, мог лишь с мольбой во взоре смотреть на Юэ Муши.

Однако Юэ Муши лишь величественно восседал на диване, молча наблюдая за тем, как тот уходит внутрь.

Спустя долгое время.

Лу Сичжу посмотрел на своё отражение в зеркале: уголки его румянцев изогнулись в застенчивой улыбке, ясные глаза сияли ярче млечного пути, а крошечная родинка придавала лицу манящую пикантность.

И впрямь, тратить деньги мужчины своей мечты — это непередаваемое блаженство.

http://bllate.org/book/26266/3146269