Готовый перевод The Empress on the Throne / Моя супруга — император на троне: Глава 8

Цзинь Ци с тревогой смотрел на рыбу в маленьком котелке, боясь, что она действительно переварится, но глупая пузатая рыбка в воде лишь махнула хвостом и пустила большой пузырь.

— Эта Поднебесная принадлежит Императору, и если Император велит мне что-то сделать, я обязан подчиниться. В чем же вина Императора? — Линь Сюй отложил палочки.

Услышав это, Цзинь Ци тут же хотел спросить: раз он ни в чем не виноват, то зачем тогда было варить его рыбу? Но слова застряли у него на языке, и он проглотил их обратно. Лучше злить кого угодно, но только не этого человека; если разозлить его по-настоящему, то, пожалуй, всех его прудовых золотых карпов не хватит этому обжоре.

— Завтра чтобы как милсдарь явился на утренний досмотр, — Цзинь Ци подхватил котелок и направился к выходу, спеша спасти свое сокровище из лап импровизированного котла.

— Стоять, — раздался за спиной неторопливый голос Линь Сюя, от которого у Цзинь Ци мурашки побежали по коже. С мрачным предчувствием он оглянулся, вцепившись в котелок мертвой хваткой.

— Котелок оставь, — Линь Сюй посмотрел на посудину в руках Цзинь Ци.

— Я завтра верну тебе его! — сквозь зубы процедил Цзинь Ци и, прижимая к себе котелок, поспешно выскочил за дверь.

Видя, как Цзинь Ци спасается бегством, Линь Сюй поднялся, поправил одежду и, заложив руки за спину, направился в кабинет.

Он питая страсть к каллиграфии и живописи, собрал немало древних фолиантов и работ великих мастеров, и все они хранились в этом кабинете. В обычные дни, когда у него было хорошее настроение, он приходил сюда, чтобы полистать их и полюбоваться ими.

Войдя в кабинет, Линь Сюй прошел вдоль книжных полк и остановился ровно напротив тех двух томов, к которым ранее прикасался Цзинь Ци. Все старинные книги в кабинете он расставлял и упорядочивал собственными руками, поэтому с одного взгляда мог определить, трогал ли их кто-нибудь.

Линь Сюй поднял руку и аккуратно поставил книги на место. В этот момент, вспомнив, с каким настороженным лицом Цзинь Ци держал в руках котелок, уголки его губ дрогнули, и на лице промелькнула улыбка, словно снег под лучами солнца.

В любом деле труднее всего сделать первый шаг. В деле доставки оружия сложнее всего было подготовительный этап, но до сих пор все шло гладко.

Хотя из-за непрекращающихся дождей в верховьях на некоторых участках нижнего течения рек вода вышла из берегов, к счастью, обошлось без прорывов дамб и застоя воды. Передовые лагеря также успешно установили заграждения для вылова оружия, да и экстренный сбор продовольствия прошел весьма гладко.

Когда оружие и провиант прибыли на место, десятки тысяч солдат в передовом лагере единым порывом успешно отразили непрекращающиеся атаки вражеских войск Государства Ся.

В то же время главнокомандующий, охраняющий Приграничье, Генерал в Маске Призрака отказался от долгих марш-бросков ради подкрепления и вместо этого лично повел войска внезапно атаковать лагерь Государства Ся. Одним маневром осады столицы ради спасения осажденного союзника он вынудил зажатые в тиски основные силы Государства Ся срочно свернуть наступление и отступить для собственной защиты.

После почти полумесяца тревожного ожидания в напряжении, срочные депеши с приграничной войны наконец прибыли во дворец. Узнав, что общая ситуация разрешилась в их пользу, все облегченно выдохнули.

Однако, хотя обстановка на границе стабилизировалась, дела еще не были закончены.

В зале Цзиньлуаньдянь после доклада о ситуации на границе среди чиновников поднялся шум. Они уже собирались вразнобой прославить мудрость Императора, как министр финансов Вань Юй с бледным, словно у покойника, лицом выступил вперед.

Нынешняя переброска оружия потребовала огромных потрясений и затрат: в это дело оказались вовлечены Министерство финансов, местные гарнизоны, уездные управы, Министерство общественных работ и военные инспекторы. Теперь же, когда все закончилось, каждое ведомство завершило работы и вернулось к своим обязанностям. Но вот в Министерстве финансов царил полный хаос, и причина была проста: казна зияла пустотой.

Мало того, что она опустела, после всех расходов они еще и остались должны передовому лагерю за военное снабжение и провинции Чанлэ за поставку оружия — ситуация поистине усугубилась новыми бедами.

Подданный знает, что Император любит народ как собственных детей и не желает обрекать его на страдания непосильными налогами, но пустая казна — тоже не выход, поэтому прошу Ваше Величество принять решение как можно скорее, — Вань Юй протянул памятный доклад, в котором были расписаны нынешние долги государственной казны.

Главный евнух преподнес доклад Цзинь Ци, и тот, бегло просмотрев его, нахмурился, а его суровые черты лица покрылись печатью тяжелых дум.

— Как мог накопиться столь огромный долг? — спросил Цзинь Ци.

Он изначально был готов к тому, что эта кампания потребует немалых трат, но никак не ожидал, что сумма окажется столь астрономической.

Заговорив о деньгах, Цзинь Ци не преминул бросить многозначительный взгляд на стоявшего неподалеку невозмутимого некто — у него уже развилась своего рода психологическая травма.

— Докладываю Императору, все доставленное к границе оружие закупалось напрямую в местах производства, а не бралось из готовых запасов казны. Если добавить к этому экстренно собранный провиант и военные средства, необходимые для восстановления лагеря, в итоге и набежала эта сумма. К тому же во время транспортировки оружия пришлось вырубать леса на месте, а по законам Да Юй за это положена определенная компенсация.

Цзинь Ци еще раз пролистал цифры в докладе, после чего главный евнух взял свиток и передал его для ознакомления премьер-министру Линь Сюю и носителю титула учителя наследника Сюй Ланю.

— Сумма эта уже далеко не маленькая, есть ли у почтенных министров какие-либо предложения? — спросил Цзинь Ци.

Чиновники переглянулись, и спустя мгновение несколько человек робко высказались, однако все их предложения сводились лишь к одному — повысить земельный налог.

Земледельческий налог издавна был одним из главных источников пополнения государственной казны. Теперь же, когда в казне не хватало денег, единственное, что приходилось на ум собравшимся, — это поднять налоги.

Стоило вновь завести старую песню, как те несколько человек, что недавно были вызваны на совет в Императорский кабинет, синхронно с человеком на драконьем троне напряглись и устремили взгляды на Линь Сюя. Не из-за Линь Сюя ли они тогда лишились жалованья? Неужели теперь с них потребуют раскошелиться во второй раз?

Пока чиновники нервничали, Цзинь Ци неожиданно подал знак к отступлению:

— Повышение налогов, пожалуй, не исключено, вот только на юго-западе недавно бушевала засуха, там трогать крестьян никак нельзя. В провинциях близ приграничного лагеря только что провели экстренный сбор продовольствия, их тоже нельзя обременять. Куда же тогда повышать налоги?

Услышав, что Цзинь Ци смягчил тон, все замерли в растерянности, решив сначала, что Император передумал, но тут же сообразили: если отбросить эти два региона, во всех остальных местах земли были бедными, и даже с повышением налогов много собрать не удастся.

Да Юй считалось богатой страной среди соседних государств, однако богатство это строилось вовсе не на земледелии, а на залежах железа и прочих полезных ископаемых.

Земледелие для Да Юй с его жесткими почвами служило лишь средством для утоления голода, и в годы стихийных бедствий стране порой даже приходилось открывать торговые пути с соседями для закупки продовольствия. При этом два самых плодородных региона как раз и являлись теми самыми местами, к которым сейчас было абсолютно невозможно прикоснуться.

— Это... — замялись чиновники.

Да Юй жила главным образом за счет добычи железной руды, а производство оружия в стране занимало ведущие позиции среди всех соседних держав, благодаря чему империя и могла содержать армию в несколько сотен тысяч человек. Будь на месте Да Юй любое другое государство, одна только эта партия оружия и доспехов заставила бы правителей схватиться за головы.

Но добыча железа в Да Юй контролировалась чрезвычайно строго: в основном применялась модель государственно-частного партнерства с передачей на внешний откуп. Все, что можно было обложить сборами, уже давно облагалось, и никаких скрытых доходов там не оставалось.

На сельскохозяйственный налог надежды не было, в добыче руды поживиться было нечем, и самые сообразительные чиновники почти мгновенно додумались до последнего возможного варианта — торгового налога.

Сельское хозяйство в Да Юй было развито слабо, зато страна изобиловала минералами и прочими ресурсами, поэтому торговцев насчитывалось несметное множество.

Вот только при всем обилии купцов собирать торговый налог было делом крайне непростым. С одной стороны, торговцы не поддавались столь же легкому контролю, как крестьяне, с другой — многие чиновники при дворе имели тесные связи с крупными богачами и влиятельными купцами.

Для человека, состоящего на государственной службе — даже в чинах первых трех рангов, — ежемесячное жалованье едва покрывало расходы на слуг и повседневные нужды. Если не брать взяток и не заниматься лихоимством, разбогатеть честным путем было практически невозможно.

И хотя в их руках находилась власть, если судить по уровню жизни, они зачастую жили куда скромнее многих зажиточных купцов.

Именно поэтому тайные сговоры чиновников с торговцами существовали издавна: ты оказываешь мне услугу, я — тебе; до тех пор пока дело не доходило до вопиющих злоупотреблений, желающих поживиться подобным образом всегда было в избытке.

Прошлый император тоже подумывал о введении торгового налога, но так и не преуспел, поскольку посягательство на торговые сборы означало удар по интересам столичных чиновников. Стоило лишь заикнуться об этом, как инициатива тут же натыкалась на яростное сопротивление всего двора.

Видя, как разговор постепенно смещается в сторону торгового налога, чиновники хранили гробовое молчание — казалось, никому и в голову не пришла эта мысль.

Столкнувшись с внезапно воцарившейся тишиной, Цзинь Ци ничуть не удивился.

— У почтенных мужей есть еще какие-нибудь предложения? Высказывайтесь смело, — произнес он.

Цзинь Ци уже давно вынашивал планы по сбору торгового налога, но прекрасно осознавал все сопряженные с этим трудности. Именно поэтому он тогда и затеял историю с лишением жалованья, да и пустая государственная казна была его умыслом — без этого чиновники при дворе оказали бы бешеное сопротивление.

А недавнее нападение на приграничье оказало ему огромную услугу: иначе казна не оказалась бы так легко загнанной в долги, и у него попросту не нашлось бы повода подступиться к торговым налогам.

Заметив, что все молчат, Цзинь Ци перевел взгляд на Сюй Ланя и Линь Сюя. Оба обладали проницательным умом, а потому прекрасно понимали, почему вокруг воцарилось такое молчание, и с полуслова угадали замысел Императора.

Линь Сюй уже собирался заговорить, как сидевший рядом министр общественных работ Су Фанъи опередил его:

— По мнению этого подданного, можно применить двойной подход: одновременно увеличить и земледельческий налог, и сборы с добычи полезных ископаемых.

Стоило Су Фанъи произнести эти слова, как замолкшие чиновники тут же дружно закивали. До тех пор пока это не касалось их собственного кошелька, любые меры были хороши.

— А я считаю, что введение торгового налога — куда более здравое решение, — бесстрастно прервал их Линь Сюй.

После слов Линь Сюя в зале вновь повисла мертвая тишина, а лица чиновников приняли самые причудливые выражения.

— О? Изложи свои соображения, — отозвался Цзинь Ци.

Проблема казны назревала не первый день, и если не решить ее кардинально, она будет возникать снова и снова. А для окончательного решения существует лишь два пути: либо сократить армию и распустить солдат по домам, урезав главные расходы казны.

Пока Государство Ся точит зубы на наши границы и то и дело совершает набеги, распускать войско по домам категорически нельзя, — тут же вмешался Су Фанъи. История с оружием была еще свежа в памяти, и чиновники все еще испытывали страх.

— Тогда следует гарантировать стабильные ежегодные поступления в казну, — продолжил Линь Сюй.

Его слова повисли в тяжелом молчании.

В другое время чиновники наверняка взвились бы с яростными возражениями, но после истории с урезанным жалованьем и нападения на границу, когда на кону стояли их собственные интересы и жизни, никто не решался подать голос, даже имея возражения на душе.

Однако Линь Сюй еще не закончил. Его тон оставался ровным и неторопливым, но произнесенные им слова заставили лица всех столичных сановников почернеть, словно уголь.

Он произнес:

— Если не вводить торговый налог, то упомянутый двойной подход в теории возможен. Однако при нынешнем положении дел собранных средств неизбежно не хватит, и тогда придется урезать расходы, вот только во дворце уже не осталось статей для сокращения...

Закончив говорить, Линь Сюй многозначительно окинул взглядом сановников, и подтекст его слов был очевиден без всяких пояснений. Сам Император подавал пример бережливости и затягивал пояса, а чиновники никак не могли оставаться в стороне.

Услышав это, те самые сановники, которые минуту назад выглядели столь непреклонно, тут же заколебались — неужели платить придется из их кармана?

— А ведь налог на торговлю, пожалуй, вполне осуществим, — скрипя зубами, проговорил Вань Юй, недавно лишившийся жалованья.

Хотя торговый налог затронет интересы чиновников, он все же не бил напрямую по их собственным карманам, и им вовсе не улыбалось ради чужой выгоды лишаться собственного жалования.

Сообразив это, чиновники тут же оживились и принялись наперебой обсуждать, как именно следует вводить новый налог.

Цзинь Ци, наблюдавший за всем этим со стороны, сохранял ледяное спокойствие, хотя уголки его губ по-прежнему трогала легкая улыбка — казалось, будто все происходило само собой, а не было заранее спланировано им.

Думая об этом, Цзинь Ци невольно покосился на Линь Сюя. Если бы в свое время Линь Сюй не перехитрил его, урезав расходы на повседневные нужды и спровоцировав всю эту историю с жалованьем, которая заставила этих людей дрожать за свои шкуры, этот план едва ли удалось бы воплотить так гладко.

Цзинь Ци испытывал искреннюю благодарность, но стоило его взгляду встретиться с глазами Линь Сюя, как сердце у него сделало судорожный скачок — в глазах Линь Сюя читалось абсолютное, всепроникающее понимание.

В тот мгновенный миг зрительного контакта Цзинь Ци даже почувствовал нечто абсурдное: ему показалось, будто его замысел был раскрыт с самого начала, и даже то самое урезание дворцовых расходов было лишь частью чужой режиссуры.

Цзинь Ци глубоко вздохнул, взял себя в руки и уже собирался отогнать эту нелепую мысль, как в темных, глубоких глазах Линь Сюя мелькнула легкая насмешливая искорка.

Цзинь Ци почти мгновенно убедился: этот человек давным-давно раскусил все его намерения и просто наблюдал со стороны, забавляясь зрелищем.

В этот момент Цзинь Ци едва сдержался, чтобы не заскжетать зубами. У него возникло жгучее ощущение, будто этот человек — не кто иной, как воплотившийся в человека лисий демон. В то же время его захлестнула смесь бессилия и досады: против этого человека он неизменно оказывался совершенно беспомощен.

http://bllate.org/book/26288/3148538