Гао Босинь дождался звонка на урок, после чего неторопливо поднял с пола рюкзак и запихнул его в парту.
В его рюкзаке что-то лежало, и при попытке задвинуть его в углубление он обо что-то уперлся.
Нахмурившись, он вытащил рюкзак обратно и провел рукой внутри парты.
Тун Мо увидел, что с его заметок упало несколько листиков, и машинально протянул руку, чтобы их поймать.
Но тут он вспомнил слова Гао Босиня.
Прикинув расстояние взглядом, он понял, что поймать эти листы, не переходя чужую границу, пожалуй, невозможно.
Гао Босинь наклонился, чтобы поднять бумаги, но в тот же момент его рука, засунутая в парту, наткнулась на какую-то коробку.
Ему пришлось прервать движение и вытащить коробку из парты на крышку стола.
Это была коробка шоколадных конфет.
Любой сообразительный человек сразу бы это понял.
На коробке красовалось сердечко.
В глазах Тун Мо мелькнуло замешательство.
Он вспомнил вчерашнего незнакомого парня, который крутился возле парты его соседа.
Гао Босинь повернул голову и посмотрел на пальцы Тун Мо.
Желая подобрать те бумаги, Тун Мо опустил руку в пространство между их стульями, и его пальцы безвольно повисли.
Гао Босинь не слишком в это верил, но всё же спросил:
— Это ты положил?
Тун Мо посмотрел на упавшие на пол листочки и сначала хотел кивнуть.
Но, проследив за взглядом Гао Босиня, он уперся глазами в коробку конфет.
— Нет, — очень серьезно ответил он.
Гао Босинь кивнул и небрежно швырнул шоколад в стоявшую рядом с партой урну.
Тун Мо: ?
Он совершенно не понимал поступка соседа и не видел логической связи между его недавним вопросом и тем, что он только что сделал.
Его взгляд был прикован к бедной коробке конфет в урне, и ему казалось, что если бы тот, кто подарил этот шоколад, увидел данную сцену, то наверняка горько бы расплакался.
Впрочем, он уже успел забыть, как выглядел тот парень.
Гао Босинь снова наклонился и поднял листки.
Вместе с ними он выудил из недр парты еще несколько бумажек.
Опустив голову, Гао Босинь медленно, страницу за страницей, вчитывался в записи.
Тун Мо молча ждал.
Он ждал, пока Гао Босинь снова спросит, не он ли их подложил.
А затем Гао Босинь, возможно, скомкает исписанные листы в комок и выбросит в мусорку.
Если бы всё так и вышло, он бы, наверное, разозлился, подумал Тун Мо.
Но Гао Босинь ничего не спросил.
Он аккуратно разгладил тетрадные страницы, достал из рюкзака скрепку, приколол ее и, наконец, вложил листки в свою тетрадь.
Даже несмотря на то, что эти листочки и его собственная тетрадь выглядели столь чужеродно по отношению друг к другу.
Тун Мо всё ждал, когда Гао Босинь хоть слово вымолвит, но тот молчал.
Гао Босинь лишь бережно, словно сокровище, спрятал исписанные страницы.
Тун Мо: ...?
Всю перемену Гао Босинь занимался тем, что перечитывал те листки, а во время урока сосредоточенно слушал учителя.
Перед ним сидел круглолицый парень в очках, который на перемене вечно пытался заговорить с Гао Босинем, но неизменно получал в ответ холодное игнорирование.
Разочарованно отвернувшись, круглолицый парень вдруг почувствовал, как Гао Босинь ткнул его ручкой в плечо.
— Дин Чжэньюй, — негромко произнес Гао Босинь.
Дин Чжэньюй радостно обернулся:
— Чего тебе, братец Синь?
— Кто в последние дни подходил к моему столу? — спросил он.
— К твоему столу? — Дин Чжэньюй с сомнением покосился на его парту. — Вроде бы никто. Ты же не любишь, когда кто-то садится на твой стул, а староста, когда разговаривает с Тун Мо, всегда стоит с его стороны.
— Тун Мо? — тихо повторил Гао Босинь.
— Ну да, твой сосед. Ты же, братец Синь, до сих пор не знал, как его зовут? — услужливо подсказал Дин Чжэньюй, кивнув на Тун Мо.
Тун Мо лежал на парте, погруженный в сон, но, услышав в полудреме голос Дин Чжэня, словно почуяв неладное, приподнял голову.
— Иными словами, кроме моего соседа, никто другой к моей парте не прикасался.
Гао Босинь бросил взгляд на Тун Мо и неторопливо произнес:
— Значит, так.
Тун Мо: ?
Хотя со сна его голова соображала туго, он мог с уверенностью сказать, что его сосед только что сморозил абсолютную бессмыслицу.
Гао Босинь велел Дин Чжэню отвернуться обратно, а сам уставился на Тун Мо.
Тун Мо какое-то время смотрел на него в ответ, не до конца понимая смысл этого взгляда.
Гао Босинь, казалось, ждал от него каких-то слов.
Но сам Тун Мо не видел ничего, о чем стоило бы говорить.
В этот момент прозвенел звонок на урок, и в класс вошла классный руководитель Чжао Цзин с методическими материалами в руках.
Преподававшая математику Чжао Цзин положила пособие на стол и принялась спрашивать вчерашнюю задачу, заданную на дом.
Опросив нескольких учеников, она молча вывела условие задачи на классной доске.
— Сейчас я вызову кого-нибудь к доске решить ее. Те, кто сделает ошибку, извините, отправятся стоять в коридоре, — поправив очки, произнесла Чжао Цзин. — Вчера я уже делала подсказку в классном чате, и я просто не представляю, как можно было ухитриться ответить неправильно.
Сидевшие перед ней шестнадцати-семнадцатилетние парни и девушки тут же потупили взоры, а Чжао Цзин добавила, грозя пальцем:
— Задумали быстренько порыться в телефонах? Поздно. Если кто-то из вас сейчас посмеет достать смартфон, я его просто конфискую.
В итоге Чжао Цзин подняла со своих мест нескольких учеников; те покорно постояли возле доски какое-то время, а затем послушно поплелись отбывать наказание в дверях класса.
Тун Мо смотрел на написанную на доске задачу с недоуменным выражением лица.
Он не заглядывал в сообщения, которые учительница скидывала в групповой чат вчера, главным образом потому, что повседневный поток уведомлений там зашкаливал, и дома он обычно принципиально не открывал WeChat.
Но эта задача была не такой уж и сложной.
Вчера, решив ее, он подумал сразу о двух возможных путях решения, причем первый из них любой обычный ученик должен был сообразить без труда.
Хотя первый способ и требовал куда большего количества вычислений, полученный с его помощью результат оставался абсолютно верным.
Окинув класс взглядом, Чжао Цзин заметила, что лишь один Тун Мо смело смотрит ей прямо в глаза.
Тогда она назвала его по имени:
— Будь добр, Тун Мо, выйди к доске и реши эту задачу.
Тун Мо поднялся с места. Шагая к преподавательскому столу, он отчетливо заметил, как его сосед резко выпрямился на стуле.
А когда он взял в руку мел, ему и вовсе показалось, что чей-то пристальный взгляд впился прямо в его пальцы.
С легким недоумением он вывел на доске весь ход вычислений, после чего аккуратно записал конечный ответ за знаком равенства.
Тун Мо уже хотел было стереть промежуточные вычисления губкой, но Чжао Цзин остановила его:
— Оставь, пусть остальные ученики тоже посмотрят. Я заметила, что ты расписал два разных способа решения. Не мог бы ты объяснить классу, почему?
— Вчера, дорешав эту задачу, я придумал еще один вариант, поэтому записал оба, чтобы нагляднее — Тун Мо поднял руку и указал на две формулы на доске — увидеть разницу и понять, какое решение является оптимальным.
Чжао Цзин велела оставить записи Тун Мо на доске на весь оставшийся урок.
И всё это время Тун Мо замечал, что его сосед не сводил глаз с этих формул.
Едва Чжао Цзин вышла из класса, как дежурный с губкой в руке направился к доске, но Гао Босинь поднялся и бросил:
— Подожди.
Дежурный ошарашенно оглянулся на него с губкой наперевес.
Гао Босинь достал из парты свою тетрадь и вытянул из серединки лист бумаги.
Он поднял его над партами, и почерк на листке постепенно слился с первым вариантом решения, оставленным на классной доске.
В груди Тун Мо неприятно кольнуло от дурного предчувствия.
Опустившись на стул, Гао Босинь кивнул дежурному:
— Стирай.
Дежурный в два счета очистил доску, после чего поспешил ретироваться в угол класса вместе с остальными ребятами, оттуда наблюдая за Гао Босинем.
Устремив взгляд на Тун Мо и чуть приподняв подбородок, Гао Босинь произнес:
— Тебе есть что сказать?
Тун Мо перевел взгляд на одноклассников, которые смотрели на него с явным сочувствием, и почувствовал себя донельзя странно — прямо как подозреваемый на допросе.
— Это ты написал те заметки, верно? — снова понизив голос, спросил Гао Босинь.
Тун Мо медленно ответил:
— Кажется, я не говорил, что это написал не я.
— Ты говорил, — глядя на него, возразил Гао Босинь.
Тун Мо: ?
Он ведь сказал лишь то, что шоколад принес не он, разве нет?
А теперь получалось, что Гао Босинь объединил человека, подарившего сладости, и автора записей в одно лицо.
Поразмыслив пару секунд, Гао Босинь пришел к окончательному выводу:
— Сначала прислал шоколад, потом оставил записки... Ты случайно не —
Он говорил очень тихо, а последние слова и вовсе прозвучали неразборчиво.
Озадаченно глядя на Гао Босиня, Тун Мо заметил на его лице выражение полной уверенности, после чего тот отвернулся и больше на него не смотрел.
С учетом контекста предыдущей фразы, Тун Мо мысленно достроил ее окончание:
«Ты случайно не влюбился в меня?»
Но тут же подумал, что это уже явный перебор.
Каким бы психом ни был его сосед, до такой степени сойти с ума он всё же не мог.
В этот момент прозвенел звонок на урок, и разочарованные ученики потянулись обратно к своим партам.
Те, кто сидел поблизости, продолжали держать ухо востро. С самого возвращения Гао Босиня после больничного атмосфера в классе напоминала затишье перед бурей, и увидеть столь накаленную обстановку выпадало на долю учеников нечасто.
Не дождавшись ответа от Тун Мо, Гаo Босинь, судя по всему, уже успел остыть.
Он тихо и неторопливо произнес два слова — настолько тихо, что даже сидевший прямо перед ним Дин Чжэньюй решил, будто ему послышалось.
Тун Мо услышал, как Гао Босинь сказал:
— Спасибо.
На этот раз Тун Мо был уверен, что не показалось, и на душе у него сразу стало чуточку легче.
Даже сожаление о тех оставленных записях немного улетучилось.
— Но шоколад я не приму, — тут же добавил вполголоса Гао Босинь.
Тун Мо: ?
Ему пришлось вновь восстанавливать справедливость:
— Я ничего не...
В этот момент в класс вошел учитель словесности с учебными материалами, и его слова оборвались на полуслове.
Едва прозвенел звонок с урока, как у парты тут же появился потирающий руки Дун Цзяцзя.
Улыбаясь заискивающей улыбкой, он обратился к Гао Босиню:
— Братец Синь уже получше себя чувствует? Все недоразумения улажены? Я верю, что Тун Мо не со зла.
Тун Мо молча смотрел на него.
Хлопнув его по плечу, Дун Цзяцзя вновь переключился на Гао Босиня:
— Братец Синь, в честь твоего выздоровления и благополучного возвращения в наш дружный 7-й класс мы решили сегодня после уроков устроить посиделки. Ты ведь тоже с нами, да?
Гао Босинь, склонив голову, что-то чиркал в тетради и ответил, даже не поднимая глаз:
— Не нужно.
Снова похлопав Тун Мо по плечу, Дун Цзяцзя с улыбкой продолжил уговаривать:
— Ну не будь таким, братец Синь! Наш класс редко собирается вместе, к тому же это первые посиделки для Тун Мо после перевода, мы должны оставить у новенького хорошее впечатление.
Тун Мо подумал про себя, что после таких слов Гао Босинь теперь точно никуда не пойдет.
Но Гао Босинь в этот момент поднял голову.
Казалось, он задумался.
Тун Мо никак не ожидал, что Гао Босинь и впрямь может поддаться на уговоры Дун Цзяцзя.
Однако ему вовсе не улыбалось перспектива служить аргументом для уговоров Гао Босиня.
Поэтому, прежде чем тот успел открыть рот, Тун Мо тихо произнес, обращаясь к Дун Цзяцзя:
— Староста, на сегодняшние посиделки я, пожалуй, не пойду...
Не дожидаясь, пока он договорит, Гао Босинь бросил без раздумий:
— Если он не идет, я тоже не поеду.
Тун Мо: ?
http://bllate.org/book/26303/3150143
Готово:
