Жун Юй нервно усмехнулся:
— Не будь таким сентиментальным. По правде говоря, если бы не ты, я бы не смог готовить себе вкусности исподтишка. Каждый получает то, что ему нужно, хи-хи. Ты ведь поможешь мне вымыть посуду и убрать всё? А мне уже пора идти.
Он уже собирался похлопать себя по животу и направиться обратно, но А-Лян окликнул его:
— Молодой господин!
— Что такое? — Жун Юй остановился.
А-Лян на мгновение замялся:
— Сдается мне, в ближайшие дни я больше не смогу приходить к вам. Я... я...
Видя, что тот уже долго мнётся и никак не может выдавить из себя и полслова, Жун Юй даже забеспокоился за него:
— Ну говори же! Почему ты снова стал таким же, как в первый день, когда из тебя и слова клещами не вытянешь?
А-Лян поднял голову, его глаза ярко блестели:
— После работы я хочу начать торговать на улице.
— Что?
Жун Юй внезапно кое-что сообразил:
— Ты хочешь продавать еду?
А-Лян быстро кивнул:
— Резиденция маркиза проявила ко мне величайшую милость, здесь платят такое жалование, какого не сыскать больше нигде. Но здоровье матушки становится всё хуже, каждый месяц приходится звать лекаря на дом, да и лекарства стоят огромных денег... Так дальше продолжаться не может, а для уличной торговли много стартового капитала не нужно, всё же удастся заработать немного честно нажитых денег.
Жун Юй помолчал какое-то время, подошёл ближе и хлопнул А-Lяна по хрупкому плечу:
— Хороший малый, с амбициями. Иди и смело пробуй.
Однако А-Лян выглядел несколько унылым:
— Но теперь я не смогу часто приходить и помогать вам, молодой господин.
Жун Юй повеселел:
— У тебя, парень, на редкость доброе сердце. Не переживай, если ты вдруг разбогатеешь, то и мне перепадет! А если меня вдруг выгонит маркиз, мне ведь придется рассчитывать на тебя, братец!
Услышав это, А-Лян невольно покраснел и тут же горячо пообещал:
— Я никогда не забуду доброту, которую молодой господин проявил ко мне.
Эти слова заставили мысли Жун Юя закрутиться с новой силой. Верно, сейчас он был слаб как цыплёнок и совершенно не выносил Четверокнижие, Пятикнижие и восьмичастные сочинения. Две традиционные дороги к успеху — гражданские и военные экзамены — для него были наглухо закрыты, и единственным, на что он мог опереться, оставалось старое ремесло из его прошлой жизни.
В конце концов, каким бы страшным ни был финансовый кризис, он не сможет сокрушить простенькие закусочные на каждом углу.
Ведь для простого народа еда — это всё равно что небеса.
Обдумав всё как следует, Жун Юй торжественно подозвал А-Ляна к себе:
— А-Лян, слушай сюда. Раз уж ты решил заняться таким делом, всё нужно тщательно спланировать. У тебя наверняка немного сбережений, поэтому подходить к вопросу следует предельно осмотрительно и осторожно.
Жун Юй убрал с лица свою привычную беспечную улыбку, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. А-Лян никогда раньше не видел Жун Юя таким, но он всегда доверял ему, поэтому слушал со всей внимательностью.
— Во-первых, не спеши сразу выходить на торговлю. Пройдись пару вечеров по разным улочкам и переулкам, посмотри, где больше всего людей, где скапливается больше торговых точек и в какие часы лучше всего идут продажи. Всё это ты должен внимательно изучить.
А-Лян кивнул:
— Понял.
— И ещё: у тебя мало стартового капитала. Заварные бисквиты с заварным кремом — отличный вариант. Это просто, стоит дёшево, а результат предсказуем. Начни с продажи этой выпечки, проверь почву, не вкладывай все деньги сразу, понимаешь?
Хотя некоторые слова Жун Юя давались ему с трудом для понимания, в целом А-Лян уловил суть:
— Я понял, молодой господин, как же много вы знаете.
Жун Юй ни капельки не смутился:
— Будущее процветание твоего старшего брата теперь зависит от тебя.
— Не беспокойтесь, молодой господин, — покраснел А-Лян. — Если я разбогатею, то ни за что не забуду вас.
— Ладно тебе, — глядя на это донельзя серьезное выражение лица А-Ляна, Жун Юй щелкнул его по лбу. — Не дели шкуру неубитого медведя, иди ко всему постепенно. Не стоит рисовать себе слишком радужные картины, но с твоим трудолюбием и исполнительностью заработать немного копеек точно не составит труда.
— Ага! — торжественно кивнул А-Лян.
Получив одобрение Жун Юя, А-Лян исполнился надежд, и его худые, сутулые плечи сами собой распрямились.
*****
Так прошло ещё немного серой, ничем не примечательной жизни.
Закончив работу, А-Лян спешил наружу, чтобы заняться своим маленьким делом, так что у Жун Юя больше почти не было возможности заглядывать на кухню. Он подумывал поискать маленького сухого старичка Сун Вэняна, но тот уже ушёл на учебу в Гоцзыцзянь, и, по слухам, должен был вернуться лишь через несколько дней.
К счастью, начав своё дело, А-Лян не забывал заботиться о Жун Юе. Он взял на себя всю его стряпню и в перерывах между помощью на кухне сам готовил для него еду. Пусть его кулинарное мастерство и не достигало вершин мастерства Жун Юя, всё равно это было намного лучше того, чем кормили в резиденции.
Спать на привычной постели Жун Юй по-прежнему не мог, поэтому он постелил матрас прямо на полу, а простыней укрывался вместо одеяла. Благодаря этому его нежная красивая задница наконец-то перестала постоянно болеть.
Но проблемы всё равно оставались.
Разве может долго продолжаться такая удушливая тюремная жизнь? Проведя полмесяца под домашним арестом, Жун Юй больше не мог этого вытерпеть.
Он уже почти пересчитал все кирпичи во дворе, а продолжайся это дольше — выучил бы общее количество листьев на том дереве баньяна, что росло у его окна.
Жун Юй наконец сорвался и, упрямо вытянув шею, отправился искать Сун Яньмина.
Управляющий Ци опустил глаза, его лицо было бесстрастным, а голос — ровным:
— Маркиз не желает вас видеть.
— Ты даже не докладывал ему, с чего вдруг решил, что этот тип Сун Яньмин не хочет меня видеть?
Управляющий Ци пропустил его слова мимо ушей и лишь отдал приказ стражникам по обе стороны от дверей:
— Как следует охраняйте эту дверь, смотрите не пустите внутрь всякую срань, чтобы они потом не испачкали весь двор!
— Есть! — в один голос отозвались несколько стражников.
Жун Юй и слушать ничего не стал: воспользовавшись моментом, он на полной скорости рванул вперед и с размаху толкнул управляющего Ци, отчего тот пошатнулся. Однако стражники Поместья маркиза Пинъян явно ели свой хлеб не зря: в два счёта они схватили Жун Юя, словно цыплёнка. Жун Юй аж задохнулся от гнева, вытянул шею и прямо на месте завопил благим матом:
— Сун Яньмин, а ну выходи! Вылазь, твою мать!
Управляющий Ци переменился в лице:
— Эй, стража! Заткните ему эту грязную пасть!
— Какого чёрта, кто посмеет! — забился Жун Юй. Но когда стражники действительно шагнули к нему, собираясь закрыть рот, он мгновенно смягчился:
— Погодите-погодите, я больше не кричу. Ой, братец, стой-стой, я умолк, правда умолк, хи-хи.
В следующее мгновение его тело взмыло в воздух, и его попросту выбросили за пределы двора, а тяжёлые ворота со стуком захлопнулись и заперлись на засов.
В это время в переднем зала главного двора Сун Яньмин сидел с мрачным лицом, а Сун Вэньян, примостившийся рядом, выглядел несколько смущенным:
— Старший брат, ч-что это за человек, почему он выражается столь грубо и неотесанно...
Сегодня у Сун Яньмина был выходной, и выдалась редкая свободная минута, поэтому он велел позвать Сун Вэняна, только что вернувшегося с лекций из Гоцзыцзяня. Брат собирался как следует проверить его успехи в учёбе, но никак не ожидал, что им доведётся услышать столь грязную брайню.
Они сидели в переднем зале, который располагался близко к воротам, так что весь поднятый снаружи шум был прекрасно слышен внутри.
В сердце Сун Яньмина закипел гнев, и он тут же рявкнул:
— Сунчжу!
Сунчжу мгновенно вбежал внутрь:
— Господин, вы звали?
— Передай мой приказ: этому человеку отныне запрещено ступать за порог Западного внутреннего двора хотя бы на шаг. Если подобное повторится, я с него шкуру сдеру!
Сунчжу почувствовал, как у него за холодело на затылке, и тут же отвесил земной поклон:
— Есть!
Сун Вэньян впервые видел старшего брата в таком гневе. Он осторожно выпрямил спину и молча перевёл взгляд на окно.
Кто же этот человек?
Нельзя было винить Сун Вэняна за то, что он не узнал голос Жун Юя. В его воображении Жун Юй представал существом вроде сошедшего с небес бессмертного, поэтому юноша совершенно не связывал образ этого небожителя с тем, кому принадлежал только что слышанный крик. Заметив мрачное выражение лица старшего брата, Сун Вэньян испытывал не только жгучее любопытство, но и искреннее изумление. Он ещё никогда не видел брата столь рассерженным — очевидно, этот незваный гость был из тех невыносимых личностей, терпеть которых не мог даже старший брат. Кто же он такой?
Пока Сун Вэньян предавался размышлениям, Сун Яньмин заговорил:
— Хватит витать в облаках. Ты читал Книгу изречений древности и Канон учебы?
Не смея выказывать небрежность, Сун Вэньян тут же отбросил посторонние мысли и затараторил заученное, отвечая без запинки.
Сун Вэньян с трёх лет читал стихи и классические трактаты, слывя вундеркиндом, к тому же обладал редким упорством и терпением. Пять докторов классических текстов в Гоцзыцзяне всегда хвалили его и никогда не говорили о нём дурно. На сердце у Сун Яньмина немного отлегло, он сделал брату несколько наставлений, и бушевавшая внутри ярость наконец начала утихать.
Когда водяные часы отсчитали половину положенного времени, Сун Яньмин прекратил расспросы и велел подать две пиалы супа из лотоса с османтусом и немного выпечки. Сводные братья редко собирались вместе за утренней трапезой.
За едой зашла речь о том, что завтра наступит Праздник Цимин, и по заведенному в Династии Бэйань обычаю полагалось устраивать семейный пир.
Когда Сун Вэньян с трудом осилил свою пиалу приторно-сладкого супа из лотоса, он наконец озвучил то, о чём так долго думал:
— Старший брат, завтра праздник, и я хотел бы пригласить на наш пир одного друга. Можно?
— О?
Сун Вэньян мягко улыбнулся:
— Этот друг живёт прямо в нашей резиденции, он обладает выдающейся внешностью и благородным нравом, истинный небожитель. Думаю, он тебе тоже понравится.
Во внутренних дворах резиденции часто находили приют обедневшие ученые мужи, поэтому Сун Яньмин решил, что речь идёт о ком-то из них. Не подозревая подвоха и помня, что его младший брат редко о чём-то просит, он тут же кивнул:
— Пустяки. Просто вели слуге предупредить управляющего Ци, и всё.
Сун Вэньян невероятно обрадовался. Наконец-то он сможет снова увидеть этого человека, и сердце его затрепетало от предвкушения.
Автор пишет:
Сун Вэньян: Существо вроде сошедшего с небес бессмертного.
Сун Яньмин: ……
——————————
Вторая глава.
Попрошайничество на повседневные нужды: жду комментариев, лайков и питательной жидкости.
Будьте добры, проявите милосердие.
http://bllate.org/book/26318/3151369
Готово:
