Готовый перевод Forced to Respawn Again Today / Сегодня я снова вынужден воскреснуть: Глава 9

Какая разница между предложением Гу Жун и косвенным поцелуем?

К тому же, мог ли человек, сказавший такое, быть его соседом по палате Гу Жун, страдавшим тяжелой формой гермофобии?

Шэнь Цюцзи чувствовал, что он тоже сошел с ума, иначе с чего бы ему сбрендить и начать галлюцинировать, впору отправляться к психиатру; либо же его подвели собственные уши, и он расслышал слова Гу Жун неправильно, так что придется записываться к ЛОРу.

— Полотенце еще ладно, но неужели мы будем пользоваться одной зубной щеткой на двоих?

Как оказалось, послышаться ему не послышалось, однако уже через пару секунд Гу Жун передумал.

Его бледное личико выражало крайнее терзание. Наконец, он поднял зажатый в руке нож для чистки киви и, с покрасневшими глазами, словно совершая требующее огромной жертвы и невероятно трудное решение, произнес:

— Разрежем зубную щетку пополам: половина тебе, половина мне, а полотенце можно разрезать на два куска.

Шэнь Цюцзи: «…»

Он сошел с ума, точно сошел с ума, Гу Жун и впрямь рехнулся.

Сказав это, Гу Жун собрался претворить задуманное в жизнь: он забросил киви и сделал вид, что намерен резать щетку.

— Хватит использовать нож, у тебя же капельница в руке! Я просто пошутил, посмотри, у тебя кровь пошла в обратном направлении, — Шэнь Цюцзи торопливо остановил Гу Жун. — Я просто схожу в супермаркет и куплю всё заново.

— Тогда возьми меня с собой!

Гу Жун тут же вцепился в полу рубашки Шэнь Цюцзи — во всяком случае, он больше ни за что не останется в этой больничной палате один.

Шэнь Цюцзи слышал слова врача: Гу Жун сейчас тяжело болен, так как же он мог позволить ему таскаться следом? Оставалось только сдаться. Взяв телефон Гу Жун, он произнес:

— Я вызову экспресс-доставку Дада, пусть курьер всё нам привезет, так пойдет?

— Отлично, просто отлично.

Гу Жун не заботило, сколько придется потратить денег. Видя, что ему наконец-то удалось удержать Шэнь Цюцзи, а после стольких их треволнений странный старик так и не появился снаружи, он утер слезы у щек и, наконец-то успокоившись, смог лечь обратно на кровать, чтобы отдохнуть.

Шэнь Цюцзи бросил на него взгляд: молодой человек тихо лежал на кровати с закрытыми глазами, и с первого взгляда он казался фарфоровой куклой, вылепленной из белого нефрита, вот только его рука всё еще крепко сжимала полу чужой рубашки, словно он боялся, что Шэнь Цюцзи тайком сбежит, пока тот не видит.

Шэнь Цюцзи приподнял бровь, ущипнул себя за край одежды и нарочно вытянул ткань.

В ту же секунду юный парень приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на него, а убедившись, что человек на месте, снова закрыл глаза и, перебирая белыми пальцами, принялся вслепую шарить в поисках его одежды.

Шэнь Цюцзи ничего не оставалось, как снова вложить ткань ему в руку.

Сейчас тело Гу Жун было сильно изнурено, но его нервная система находилась в состоянии предельного возбуждения. По правде говоря, он не смел засыпать, а потому завел с Шэнь Цюцзи беспечный разговор:

— Шэнь Цюцзи, а откуда ты знаешь про экспресс-доставку Дада?

Гу Жун не мог не удивляться: почему у Шэнь Цюцзи не было смартфона, но при этом он был прекрасно осведомлен об удобных сервисах всевозможных мобильных приложений?

Услышав это, Шэнь Цюцзи искоса взглянул на него и приподнял брови:

— Ты принимаешь меня за пещерного человека? У меня просто нет смартфона, и только.

Гу Жун, сжимая в кулаке край одеяла, хихикнул пару раз и сменил тему:

— Кстати, Шэнь Цюцзи, почему ты теперь не зовешь меня Жунжун?

Шэнь Цюцзи озадачился и спросил его:

— Разве ты сам не запрещал?

— Теперь разрешаю, давай зови меня Жунжун.

— […]

Твою мать, почему этот диалог звучал так по-гейски?

Выражение лица Шэнь Цюцзи стало крайне сложным. Раньше он запросто звал Гу Жун по домашнему прозвищу, но теперь, когда его об этом попросили напрямую, у него язык не поворачивался. Не дождавшись от него ни звука, Гу Жун принялся подгонять:

— Ну зови же.

— …Жунжун.

Только тогда Гу Жун остался полностью доволен. Он подтянул подушку, устроился в более удобной позе и обиженно произнес:

— Как же я жалею, что не послушал маму и сменил имя на такое твердое! Знал бы, что меня ждет, ни за что не стал бы брать это имя Гу Жун, а назвался бы прямо Гу Маожунжун Жяньмяньэр, как же здорово было бы!

Этот уменьшительный суффикс звучал просто превосходно.

Тем не менее, Шэнь Цюцзи бросил взгляд на свернувшегося клубочком под одеялом Гу Жун: его некогда бледные щеки сейчас горели ярким румянцем, в глазах всё еще стояли слезы, и вид у него был такой жалобный, что это прозвище, пожалуй, ему даже шло.

Операция на заднем проходе Гу Жун прошла успешно.

Однако он был исключением в проктологическом отделении — во всей больнице нашелся лишь один пациент с кожным синусовым ходом, так что собственного имени у него не было, и медсестры звали его не иначе как тот самый случай с синусовым ходом.

Кроме того, поскольку во время операции рядом не было Шэнь Цюцзи, Гу Жун немного нервничал, поэтому медсестра сделала ему успокоительный укол, а затем спросила, успокоился ли он. Гу Жун ответил, что нет, и признался медсестре, что ему даже хочется вовсю орать и буянить.

Тогда анестезиолог добавил еще одну дозу.

На этот раз Гу Жун утих.

Сама операция обошлась без неожиданностей. Гу Жун впервые сталкивался с подобным местным наркозом, поэтому во время хирургического вмешательства он отчетливо слышал, как ножницы режут плоть, и как два оперирующих врача тихонько перешептывались меж собой: Старый Лян, позови-ка Сяо У и Сяо Ян, разве они не хотели посмотреть на синусовый ход? Пусть подойдут взглянуть.

Бывали и внезапные озарения вроде: Старый Чан, как думаешь, нельзя ли вырезать этот разрез в форме треугольника?

Они думали, что Гу Жун заснул и ничего не слышит, но Гу Жун вовсе не спал: он слышал абсолютно всё и даже знал, что его ягодицы рассматривало множество людей, причем как мужчины, так и женщины.

Просто чертовски жалко.

Гу Жун ронял слезы и предавался глубоким размышлениям: с какой стати он угодил в столь плачевное положение?

И всё это из-за того, что он сменил имя! Но даже вернув старое, толку не было — он продолжал умирать снова и снова. Казалось, беды обходили его стороной лишь тогда, когда Шэнь Цюцзи находился рядом. Но почему так происходило? И еще: почему в прошлый раз после смерти он вернулся не в общежитие, а в тот самый момент времени, когда Шэнь Цюцзи должен был покинуть больницу?

После окончания операции Гу Жун, лежа на животе, на каталке вернулся в палату.

Шэнь Цюцзи занимался в палате приседаниями. Увидев, что медсестры привезли Гу Жун обратно, он даже нашел в себе силы помочь им переложить парня на кровать — его физическая подготовка и впрямь была невероятно хороша.

— Перевязки нужно делать дважды в день, в ближайшие дни спать придется исключительно на животе, следите, чтобы случайно не задеть рану, и ни в коем случае не мочите её. Если соберетесь мыться, не забудьте обмотать рану пищевой пленкой и попросите кого-нибудь о помощи…

Медсестра дала множество мелких напутствий. К тому моменту Гу Жун уже смертельно испугался за свою жизнь, поэтому запоминал каждое слово наставлений. Позже он даже заказал на дом суп с молочным голубем через службу доставки, заявив, что намерен хорошенько подкрепить силы, раз уж ему не требуется сидеть на жидкой пище.

А Шэнь Цюцзи остался в больнице ухаживать за ним — они оба взяли двухнедельный отпуск.

Гу Жун ложился на операцию, так что в университете ему не могли не выдать больничный, но как Шэнь Цюцзи умудрился выбить себе двухнедельный отпуск, оставалось для Гу Жун полной загадкой.

С одной стороны, пока рядом находился Шэнь Цюцзи, он, похоже, был застрахован от гибели, поэтому Гу Жун отчаянно надеялся на его присутствие; с другой же стороны, хотя они обычно друг друга на дух не переносли, Гу Жун всё же чувствовал некоторую неловкость из-за того, что так сильно отрывал Шэнь Цюцзи от учебы.

Подумав так и эдак, Гу Жун протянул Шэнь Цюцзи пачку сторублевых купюр.

Шэнь Цюцзи поднял на него взгляд и спросил:

— Ты что удумал?

Гу Жун мягким, тихим голоском, словно кого-то ублажая, произнес:

— Спасибо, что возился со мной все эти дни, эти деньги — на обеды для тебя.

Опять деньги на обеды?

Гу Жун даже не удосужился придумать другую причину.

Шэнь Цюцзи взял пачку купюр и пересчитал их, обнаружив, что там ровно пять тысяч юаней. В эпоху столь развитых электронных платежей стоило отдать должное Гу Жун за то, что он раздобыл столько наличных. Шэнь Цюцзи с улыбкой покачал головой и вернул всю сумму назад:

— Молодой господин Гу, ну ты и щедр! Только мне столько без надобности, лучше кинь мне на телефон 20 юаней.

— Всего 20? — Гу Жун был крайне удивлен его отказом.

— Угу, для звонилки много денег на счету не нужно, — кивнул Шэнь Цюцзи. — У меня тариф всего 5 юаней в месяц, исключительно чтобы номер не сгорел.

Гу Жун не знал ничего наверняка о семье Шэнь Цюцзи, но, насколько ему было известно, тот жил очень скромно, вечно подрабатывал на стороне, чтобы заработать на жизнь, у него никогда не водилось на руках больше двадцати юаней наличными, накопления равнялись нулю, компьютера не было, а мобильным служила простая звонилка. Каждый день, в общежитии или на улице, он только и делал, что занимался силовыми тренировками, не позволяя себе никаких развлечений.

Гу Жун предполагал, что материальное положение у того не ахти, именно поэтому он никуда не ходит и у него нет денег на смартфон с компьютером. Предлагая Шэнь Цюцзи пять тысяч юаней в этот раз, он хотел не только отблагодарить его, но и немного помочь.

Однако раз Шэнь Цюцзи не взял деньги, поделать было нечего. Поразмыслив пару секунд, Гу Жун просто положил на счет Шэнь Цюцзи триста юаней — в конце концов, переводить всего двадцать было бы слишком мало, да и минимальная сумма пополнения сейчас везде составляла не меньше тридцати, так что возиться с двадцаткой оказалось бы хлопотно.

Закончив с пополнением счета, Гу Жун расслабленно лег на живот. Один из его соседей по палате, тот самый с свищом, прооперированный еще два дня назад, и дед с непроходимостью кишечника, судя по всему, сошлись неплохо и вели неторопливую беседу: Старый Сюэ, после операции прямо-таки отлегло, а то я ведь вообще не мог сходить в туалет, а ты как?

Дед со свищом хмыкнул:

— У меня терпимо, только когда пукаю, кажется, будто в заднице воздух туда-сюда гуляет.

Гу Жун: «…»

Шэнь Цюцзи: «…»

Настроение Гу Жун изначально было мрачнее тучи, но разговор двух дедов-соседей его позабавил. Правда, не успел он посмеяться и пары секунд, как у окна раздался оглушительный грохот. Гу Жун едва успел повернуть голову в сторону окна, как с болью уперся руками в матрас, приподнимая верхнюю часть тела. А два деда, только что мирно беседовавших и смеявшихся, с истошными воплями выбери из палаты. Впрочем, если бы нижняя половина тела Гу Жун еще не онемела после операции и он мог бы двигаться, он, пожалуй, тоже рванул бы из палаты следом за соседями — потому что со стороны их окна на седьмом этаже в комнату закатилась окровавленная человеческая голова.

Тот самый оглушительный звук, что раздался мгновение назад, издала шея обладателя головы, со всего маху врезавшись в край подоконника.

Ярко-алые следы крови, тянувшиеся от окна до самого низа кровати, недвусмысленно давали понять всем присутствующим в комнате: кто-то снаружи выбросился из окна.

Похоже, человек упал с крыши больницы, но при падении не рассчитал траекторию, и его голова ударилась о подоконник палаты Гу Жун на седьмом этаже. От этого удара шея переломилась прямо на месте, а брызнувшая при отделении головы от туловища алая кровь забрызгала всё окно палаты Гу Жун, превратив некогда прозрачное чистое стекло в багровое, причем несколько капель даже долетели до простыни и одеяла Гу Жун.

Гу Жун застыл, судорожно прижимая к груди подушку. Его койка стояла у самого окна, и закатившаяся к ним голова сначала остановилась под кроватью деда со свищом, но затем, неизвестно почему, покатилась обратно к его постели — словно кто-то невидимый толкнул её снизу. Замерши перед кроватью Гу Жун, голова отчетливо продемонстрировала юноше свое лицо: её так и не закрывшиеся глаза уставились прямо на него, и что самое жуткое, уголки губ мертвеца были высоко задраны, будто он ухмылялся сидевшему на кровати парню.

— Не смотри туда, — Шэнь Цюцзи шагнул вперед и закрыл Гу Жун глаза ладонью.

Гу Жун беззвучно шевелил губами, не издавая ни звука. Возможно, череда непрекращающихся встреч с призраками и пережитые им повторные смерти закалили его психику: он не кричал и не плакал, и лишь непрерывно дрожащее тело выдавало обуревавшие его страх и ужас.

Снаружи быстро появились охранники и полиция, а Гу Жун и Шэнь Цюцзи перевели в другую палату. Правда, доплатив немного денег, Гу Жун перебрался в одноместную: там были диван и телевизор, Шэнь Цюцзи мог спать с большим комфортом, а главное — эта палата находилась не так высоко, всего на втором этаже. Весь этот этаж состоял из палат повышенной комфортности, и медсестры заглядывали сюда каждый час.

Поскольку этаж был низким, Гу Жун мог слышать голоса прогуливающихся внизу пациентов — подобные звуки успокаивали его. К тому же он теперь панически боялся жить на высоте: того и гляди либо сам оступишься и полетишь вниз, либо кому-то другому вздумается сброситься так, что голова влетит прямо в окно. Какую же невероятную неудачу надо иметь, чтобы угодить во всё это разом?

Просто невероятно не везло.

От автора:

Раньше —

Шэнь: Жунжун.

Жун: Какого хрена ты орёшь?

Позже —

Жун: Ну позови меня Жунжун.

Шэнь: ?

http://bllate.org/book/26319/3151463