С тех пор как Хуан Хэюань случайно задел пах Бай Юньцзяня, он сам был не свой.
Когда они шли строевым шагом, его рука то и дело соприкасалась с рукой Бай Юньцзяня. То он натыкался на его холодные часы, то задевал разгоряченную, влажную кожу.
Среди толпы эти безмолвные, тайные столкновения гремели в голове Хуан Хэюаня раскатами грома.
Хуан Хэюань понизил голос до предела:
— Эй, не трогай мои руки.
Бай Юньцзянь ответил невозмутимо:
— Это ты меня трогаешь.
— Да это ты меня трогаешь!
Хуан Хэюань и так стоял почти вплотную к Сюй Буцзюаню, но всё равно то и дело сталкивался с Бай Юньцзянем. Это могло означать только одно: Бай Юньцзянь намеренно прижимается к нему.
Хуан Хэюань протянул руку и шлепнул Бай Юньцзяня. Ему показалось, что он почти не приложил усилий, но Бай Юньцзянь легко и непринужденно вылетел из строя.
Хуан Хэюань: «…?»
Такое движение, разумеется, не могло укрыться от глаз инструктора. Инструктор пригляделся и, поняв, что это опять Хуан Хэюань, взревел раненым зверем:
— Третий ряд, номера восемь и девять! Из строя!
Бай Юньцзянь, глядя прямо перед собой, шагнул вперед, а Хуан Хэюань с силой ступил следом, чувствуя себя одновременно обиженным и возмущенным.
Инструктор подошел ближе:
— Вы что творите?
— Докладываю инструктору! — рявкнул Хуан Хэюань. — Я не хочу стоять с ним рядом!
Инструктор:
— Почему?
— Он мешает мне раскрыть свой потенциал!
Инструктор рассвирепел:
— Ни один боевой товарищ не создается специально под тебя! Что за детские салки-догонялки? Десять отжиманий, исходное положение принять!
— Только я?
— Оба сразу!
Хуан Хэюань остался доволен и, встав вровень с Бай Юньцзянем, опустился в упор лежа на беговую дорожку.
Отжимаясь, Хуан Хэюань шипел сквозь зубы:
— Я ведь даже не толкал тебя. К чему этот цирк?
Бай Юньцзянь выдохнул:
— У меня слабое здоровье.
Хуан Хэюань с трудом приподнял туловище, думая про себя: слабое, как же, у тебя даже… пресс кубиками!
Почему Бай Юньцзяню так нравится прикасаться к нему? Неужели он скрытый гей?
И при этом одевается как деревенщина.
В чем же причина? У любого поступка есть мотив.
Вспышка озарения пронзила разум Хуан Хэюаня — он добрался до истоков всего этого абсурда.
Если предположить, что Бай Юньцзянь не испытывает к нему симпатии, значит, он его терпеть не может. В то же время тот заметил, как сильно Хуан Хэюань от него отмахивается. Вот Бай Юньцзянь и провоцирует телесный контакт, чтобы заставить его держаться подальше.
Точно так же, как позавчера, когда Бай Юньцзянь намеренно заступил за черту и вынудил его поменяться местами.
Точно так же, как только что, когда он специально задел его, чтобы Хуан Хэюань сам потребовал сменить ряды.
Со стороны получалось, что Бай Юньцзянь от начала и до конца был чист как стеклышко, а он, Хуан Хэюань, — самодур, который цепляется по пустякам и обижает простого безобидного парня.
Проведя в школе всего три дня, Хуан Хэюань на собственном опыте познал всю глубину человеческой подлости, исходившую от Бай Юньцзяня.
Закончив с отжиманиями, оба вернулись в строй, и инструктор скомандовал:
— Направо!
Хуан Хэюань окинул лицо Бай Юньцзяня совершенно новым взглядом.
Поля кепки и очки скрывали большую часть лица, щеки раскраснелись от солнца, а подбородок и шея образовали плавный, но тугой изгиб. Хуан Хэюаню это показалось смутно знакомым.
Порывшись в чертогах памяти, Хуан Хэюань вспомнил.
Его отец Хуан Чжэньхуа обожал исторические дорамы про гаремные интриги, и Хуан Хэюань пару раз смотрел их вместе с ним. Такой человек, как Бай Юньцзянь, был точь-в-точь как те злобные наложницы из сериалов — белолицые, с острыми подбородками, которые, стоит главной героине лишь чуть-чуть толкнуть их, тут же симулируют падение и выкидыш!
— Налево! — скомандовал инструктор.
Хуан Хэюань по-прежнему пребывал в шоке от осознания того, что Бай Юньцзянь — хитрый и изворотливый негодяй вселенского масштаба, и продолжал пялиться на его профиль.
Инструктор взревел:
— Налево! Восьмой номер, это я тебе говорю?! Девятый номер такой писаный красавец?!
В строю раздались сдавленные смешки. Хуан Хэюань очнулся словно ото сна, резко повернул голову и, вытянув шею, вовсю глотку заорал:
— Ничего он не красивый!
Крик получился громким и полным эмоций. Инструктор даже опешил, но ничего не сказал и продолжил тренировку.
Ближе к одиннадцати часам температура воздуха стала подниматься еще выше. Спина Хуан Хэюаня насквозь промокла, пот струился по коже, словно под одеждой ползали мелкие букашки. От солнцезащитного крема на лице почти ничего не осталось: если продолжить жариться на солнце, он загорит так, что родной отец Хуан Чжэньхуа его не узнает.
Украдкой бросив взгляд сквозь сетку-рабицу, он посмотрел на соседнюю тенистую аллею.
Там тоже занимались два отряда, в основном состоявшие из девчонок, парней же набрался всего один жалкий ряд. Это был экспериментальный класс гуманитарного профиля.
Хуан Хэюань жутко им завидовал. Знал бы заранее — заставил бы Хуан Хэюаня запихнуть его в гуманитарный класс.
Но Хуан Хэюань был не из тех, кто покоряется воле судьбы. Моя судьба в моих руках, а не на небесах.
— Докладываю инструктору! — крикнул он.
Инструктор поморвился, натянув лицо:
— В чем дело?
— Почему гуманитарии могут тренироваться на аллее, а мы жаримся на плацу?
Инструктор:
— …Без лишних разговоров! Мужчина ты или нет — стой как положено. Хоть раз слышал, чтобы девчонки из вашего класса пикнули, что устали?
Хуан Хэюань подумал про себя: а вот я устал! С каких пор это записано в законе, что мужчины должны быть сильнее женщин?
— … — …
— Докладываю инструктору! — подал голос Юй Фэй.
— Говори.
— Устал!
У инструктора на лбу вздулись вены:
— Ты что, баба?!
Юй Фэй в мужском строю смотрелся абсолютно органично, пожалуй, даже чуточку щеголевато, и с чистой совестью гарнул:
— Ага!
Инструктор:
— …
Какая-то девчонка робко вставила:
— Инструктор, вообще-то да. Вы приглядитесь.
Инструктор:
— …
Хуан Хэюань решил ковать железо пока горячо, взмахнул рукой и провозгласил:
— Классы с естественным уклоном — тоже цветы нашей родины! Чем гуманитарии лучше нас, рожденные ли рабы по рождению?!
Инструктор:
— …Слава богу, он еще молод, а исполнись ему лет на двадцать больше, эти сорванцы мигом довели бы его до инфаркта.
Как раз в этот момент мимо проходил гуманитарный класс, отрабатывая построение. Инструктор ткнул в них пальцем:
— Гляньте, как они идут! Годится?!
Строй хором взревел:
— Никуда не годится!!!!!
Инструктор с усмешкой выругался:
— Тьфу, да вы по сравнению с ними — полные увальни! Шатаетесь из стороны в сторону, как дождевые черви. Тоже хотите на аллею? Хорошо. Пройдем маршем в последний раз, и если пройдете стройно и в ногу, отправляемся отдыхать в тенек. Идет?!
— Идет!!!!!! — раскатилось по площади так, что зазвенело в ушах.
Раньше во время марша Хуан Хэюань вечно задирал нос к небу и вышагивал как вздумается, из-за чего там, где он стоял, всегда образулся горб.
Но сейчас, ради того чтобы поменьше жариться под солнцем, он собрался с духом на все сто процентов, научился даже смотреть под ноги и старался шаг в шаг попадать в ногу с Сюй Буцзюанем.
Его рука по-прежнему то и дело задевала руку Бай Юньцзяня, но, раскусив коварную сущность этого интригана, Хуан Хэюань научился с этим мириться и даже несколько раз специально провел пальцами по руке Бай Юньцзяня.
Тот отдернул руку, словно получив удар током.
Хуан Хэюань испытал глубокое удовлетворение.
Весь класс, словно ослики, перед которыми подвесили морковку, с невероятным усердием выдал самый слаженный марш за всю историю тренировок.
— Двадцать один — двадцать один, в целом мире мы одни! В этом году мы во втором классе, в следующем — выпускной!
— Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре!
— Смирно!
Шаги резко стихли.
— Общий сбор! — Инструктор на миг застыл с суровым выражением лица.
Хуан Хэюань нервно надул губы.
— Кругом! — На бронзовом лице инструктора промелькнула улыбка, и он первым зашагал в сторону аллеи.
— Ура! — «Ого!» — «Гуманитарии, мы идем!»…
— Отставить смех, серьезней! — бросил инструктор и тут же сам расплылся в улыбке.
…………
По сравнению с плацем-чистилищем тренировки в тени деревьев казались настоящим раем. Во время привала настроение Хуан Хэюаня заметно улучшилось.
Он снова принялся разглядывать Бай Юньцзяня.
Тот сидел, скрестив ноги, рядом с ним, ссутулившись и опустив голову, уставившись на бутылку минеральной воды в руке. Со стороны он напоминал существо из компьютерной игры, в котором отключили все мыслительные процессы.
Лишь его щеки едва заметно подрагивали, словно он посасывал мятную леденцовую конфету.
С чего это у него столько сладостей? Взгляд Хуан Хэюаня опустился ниже, и он с любопытством уставился на штаны Бай Юньцзяня. Куда он их прячет?
Бай Юньцзянь, который до этого спокойно витал в облаках, в просвете между приступами рассеянности заметил, что Хуан Хэюань пялится ему прямо в пах.
Втянулся в лапанье? Или решил отыграться?
Бай Юньцзянь настороженно качнул ногой, чтобы в случае чего успеть отскочить, если Хуан Хэюань полезет руками.
Бай Юньцзянь привык просчитывать модели поведения окружающих, подстраиваться под каждого и безупречно маскироваться. Логику мышления Хуан Хэюаня было несложно предугадать: тот принадлежал к числу людей, которых Бай Юньцзянь опасался больше всего. Умный, проницательный, с низким эмоциональным интеллектом, пылающий любопытством к чему угодно и при этом на редкость прилипчивый и до одури надоедливый.
— Эй, — подал голос Хуан Хэюань. — Куда ты прячешь конфеты?
Ну конечно, ему стало любопытно. И точка приложения этого любопытства оказалась донельзя странной.
Бай Юньцзянь извлек из кармана рубашки мятную конфету:
— Хочешь?
— Не хочу, — с брезгливостью отмахнулся Хуан Хэюань. — Хватит подлизываться.
Бай Юньцзянь:
— …
Сюй Буцзюань протянул руку:
— Босс, давай мне.
Они совершили обмен через голову Хуан Хэюаня.
Заполучив конфету от Бай Юньцзяня, Сюй Буцзюань посчитал должным проявить вежливость:
— Эй, вьетнамский бальзам нужен кому-нибудь?
Бай Юньцзянь молча качнул головой.
Хуан Хэюань: «…Что еще за вьетнамский бальзам?» Звучало так, будто это можно съесть.
Сюй Буцзюань изумился:
— Ты даже не знаешь, что такое вьетнамский бальзам?
Хуан Хэюань терпеть не мог подобные риторические вопросы в стиле ты даже не знаешь про хх — словно знание вьетнамского бальзама делало человека великим светилом. Он фыркнул и решил больше не разговаривать с Сюй Буцзюанем.
Заметив, что Хуан Хэюань недоволен, Сюй Буцзюань достал из кармана крошечную баночку и виновато протянул:
— На, вот это. Если намазать на виски, здорово освежает, просто волшебная вещь. Штука-то ходовая, вот я и удивился немного. Хочешь попробовать?
Хуан Хэюань:
— …
Стоило кого-нибудь чуть-чуть умаслить, как гнев Хуан Хэюаня тут же таял. Он сдвинул кепку на затылок, задрал подбородок и с высоты своего величия изрек:
— Давай сюда.
Сюй Буцзюань намазал ему один висок. Хуан Хэюань прислушался к ощущениям — сущее разочарование.
— Ментол, растворенный в этаноле. За счет одновременного испарения забирает тепло. — И на вкус наверняка гадость.
Сюй Буцзюань:
— …Ась?
Хуан Хэюань тихонько поинтересовался:
— Скажи… почему ты зовешь этого типа боссом?
Сюй Буцзюань:
— Кого? Бай Юньцзяня?
— Черт, говори тише!
Сюй Буцзюань усмехнулся:
— А, ну так он умеет расправляться с тараканами, ловит ночных бабочек-мотыльков и даже сам переловил всех мышей в нашей комнате.
Хуан Хэюань онемел:
— …И только-то?
Сюй Буцзюань ответил с абсолютно серьезным видом:
— Этого вполне достаточно.
Хуан Хэюань:
— …
Нынешний перерыв затянулся дольше обычного: минут через десять инструктор вернулся, неся подмышкой сверток из бамбукового цинкования и свернутые матрасы.
— Сейчас я научу вас застилать постели. Ровно в два часа дня начнется проверка казарм. В комнатах, где порядок окажется неудовлетворительным, введем дополнительные тренировки!
Хуан Хэюань уставился на матрас в руках инструктора. До боли знакомая вещь.
Его одеяло было двусторонним: спереди — обычное серое, в сложенном виде ничем не отличалось от остальных. Но вот сзади…
Инструктор пока еще ни о чем не подозревал и, расстелив матрас на бамбуковой циновке, произнес:
— Я обошел спальни каждого из вас — везде бардак, постели заправлены из рук вон плохо. У этого ученика — хуже всех, развалилось прямо как куча дерьма.
Инструктор присел на корточки:
— Смотрите внимательно, я показываю только один раз!
Хуан Хэюань: «Подождите…»
Не успел он договорить, как инструктор с молодецким удалью развернул одеяло.
Воздух вмиг застыл.
— Охренеть!
— Тьфу ты…
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а!!!
Инструктор:
— …
На развернутом одеяле во всей красе красовалась девица в бикини — с розовыми волосами, робким и томным взглядом огромных глаз, выдающимися сиськами и переплетенными длинными ногами.
Инструктор за годы проведения военных сборов повидал всякое, но никак не ожидал, что при разворачивании казарменного одеяла на свет божий вылезет подобный хентай. Недолго думая, он сграбастал угол и сложил одеяло вчетверо.
— Докладываю инструктору! — кто-то из парней отдал честь, давясь от смеха. — Вы вытащили на плац чью-то жену!
Хуан Хэюань:
— …
http://bllate.org/book/26325/3152078
Готово:
