Готовый перевод The Day the School Prince Stole My Pheromones / Ароматный плен: Мой невыносимый муж: Глава 11

Лу Син привел Янь Няньшу в небольшой лесок на западной стороне школы.

Территория Седьмой школы была огромной, располагалась она на окраине, а рядом с искусственным озером росла целая роща камфорных деревьев.

Деревья были уже старыми, с раскидистой, густой листвой, отлично укрывавшей от посторонних глаз, поэтому это было излюбленное место для свиданий, разборок, карточных игр и курения.

Стоило завучу привести туда людей, и он всегда брал нарушителей с поличным.

На каменном столе лежала тетрадь. Лу Син устроился на каменном табурете и небрежно бросил:

— Пиши сам.

Янь Няньшу присел на корточки и быстро застрочил на бумаге:

— Расписка: xx года, xx месяца, Лу Син добровольно одолжил Янь Няньшу пятьдесят тысяч юаней на учебу, которые Янь Няньшу обязуется вернуть после окончания учебы и поступления на работу. Лу Син — человек чуткий, понимающий и рассудительный, проценты не начисляет. Настоящим удостоверяется. Должник: Янь Няньшу…

Закончив, Янь Няньшу протянул бумагу Лу Сину на проверку:

— Брат Син, штемпельной подушечки нет, отпечаток пальца поставить не получится.

Лу Син взял тетрадь и пробежал ее глазами. По правде говоря, если бы не надпись «пятьдесят тысяч» в расписке, он бы и сам уже не вспомнил, сколько тогда отвалил.

Зацепившись взглядом за слово «добровольно», Лу Син слегка поморщился.

Это самое «добровольно» тут же напомнило ему, что он из тех людей, кто совершенно не умеет разбираться в людях.

Он из лучших побуждений решил помочь Янь Няньшу, а тот, оказывается, банальный мошенник.

Шрамы, которые вроде бы уже затянулись, снова кровоточиво разорвало.

Стоило и ожидать, что у этого жулика на уме лишь дурное, так он еще и в расписке норовит ткнуть в больное место.

— Ты же говорил, что деньги нужны на лечение матери?

— Когда ты давал мне деньги, мама еще не заболела, — Янь Няньшу поджал губы, съежился, покусывая нижнюю губу, и заговорил жалобным, робким голосом: — Брат Син, моя мама и правда больна, ее только что перевели во Вторую городскую больницу, я каждый день после уроков хожу за ней ухаживать. Если не веришь, я могу отвести тебя туда.

Лу Син фыркнул и продолжил читать. Добравшись до фразы «Лу Син — человек чуткий, понимающий и рассудительный, проценты не начисляет», он искоса глянул на Янь Няньшу и неторопливо произнес:

— Проценты всё-таки будут.

Янь Няньшу: «…»

И без того жалко до слез, пришлось даже лебезить перед ним, так он еще и проценты накрутить норовит.

Он переступил на корточках пару шагов ближе к Лу Сину, дважды моргнул большими глазами — мастерство управления собственным выражением лица было на высоте.

Лу Син плотно закрыл глаза, чтобы не смотреть на него.

— Даю тебе три года. Ладно, нет, два. Если через два года не вернешь, пойдут проценты.

— Спасибо, брат Син.

Два года так два года.

Янь Няньшу переписал всё по требованию Лу Сина, достал красный фломастер, испачкал им большой палец и оставил отпечаток прямо поверх своего имени.

Лу Син аккуратно словил расписку и сунул в карман.

Пятьдесят тысяч для него были сущим пущом, но его просто бесила сама ситуация.

Стоило впервые сделать доброе дело, как его тут же обманули, да к тому же этот мошенник выглядит таким… донельзя жалостливым.

Стоило сказать этому маленькому жулику пару суровых слов, как на душе сразу скребли кошки, будто совершил смертный грех.

— Будешь курить?

Лу Син зажал в зубах сигарету и протянул вперед пачку.

— Не курю.

Янь Няньшу покачал головой.

— Точно не куришь?

— Не курю.

Лу Син убрал руку, чиркнул зажигалкой и затянулся:

— А я-то думал, такие… проходимцы, как ты, умеют абсолютно всё.

Янь Няньшу: «…»

У меня на языке вертится одно крепкое выражение, которое я с радостью тебе перешлю.

Когда это я, мать твою, кого-то обманывал? Просто тогда, когда ты, изображая крутого благодетеля, насильно пытался навязать помощь бедному школьнику, я даже не стал особо объясняться.

К тому же он тогда отказался от помощи Лу Сина, попытался перевести тему, но кто же знал, что Лу Син окажется таким упрямым и перед уходом просто швырнет ему пачку денег.

А теперь тот внезапно сообразил, что свалял дурака, но признавать собственный косяк отказался и попытался переложить всю ответственность на него.

Ну просто бессовестный человек.

И ведь он еще поначалу думал, что Лу Син добрый и отзывчивый.

Янь Няньшу аж кипел от злости. Вот поправится здоровье Янь Шу, он подработает и соберет нужную сумму, а когда будет возвращать долг — обязательно отыграется за всё.

А еще лучше — разменять всю сумму по одному юаню и забросать Лу Сина ими прямо в лицо.

Но увы, сейчас так нельзя. Нынешний Лу Син — кредитор, к нему нужно относиться с трепетом.

Янь Няньшу мысленно прокрутил эту сценку, и камень с души немного спал. Подхватив ранец, он пошагал прочь.

Злость Лу Сина от размышлений только кресла. Вернувшись домой, он отыскал фотографию Янь Няньшу и сделал из нее мем, прилепив в нижнем углу красный текст крупным шрифтом: «Я невероятно простодушен, особенно когда развожу на деньги».

Янь Няньшу тем временем сделал круг по школе и заглянул в столовую за миской лапши с соусом солянь.

Окружающие то и дело бросали на него тайдком взгляды.

Быть новеньким — сплошная морока. Интересно, сколько еще дней продлится этот ажиотаж.

Впрочем, все смотрели на него не потому, что он новичок, а из-за того, что он умудрился задиристые отношения с Лу Сином с самого первого дня.

У Лу Сина была влиятельная семья, смазливая внешность и отличная успеваемость — его по праву считали школьным кумиром.

Был лишь один минус: скверный характер и ледяное высокомерие. Он казался недосягаемым небожителем, на которого все смотрят снизу вверх.

— Лю Няньшу.

Янь Няньшу как раз уплетал лапшу, когда перед ним с подносом опустился Лю Чжэньюнь.

— Моя фамилия Янь, спасибо.

Янь Няньшу даже не поднял головы, продолжая есть.

Лю Чжэньюнь, если верить слухам, приходился ему сводным братом. Он тоже был омегой и учился по соседству, в одиннадцатом классе.

Внешне они не походили друг на друга от слова совсем.

Лю Чжэньюнь являлся типичным омегой ростом ровно метр семьдесят.

Ему достались материнский нос «картошкой», квадратное лицо отца и искривленный рот дедушки.

Разве что глаза были большими, только уголки опущены вниз, и стоило ему скорчить жалобную мингу, как он выглядел куда более несчастным, чем Янь Няньшу.

Совсем не то что его собственные оленьи глазки — стоило чуть ослабить контроль над мимикой, как в них начинал искриться живой, бойкий огонек.

Янь Няньшу даже немного завидовал его глазам.

— Ну как, уже привык к новой школе?

Лю Чжэньюнь подвинул к нему пиалу с супом, взятую со своего подноса.

— Спасибо, привык, — невнятно буркнул Янь Няньшу.

— Я слышал… ты перешел дорогу Лу Сину? — с осторожностью поинтересовался Лю Чжэньюнь.

Янь Няньшу отложил палочки, отхлебнул супа и прямо посмотрел на собеседника.

Лю Чжэньюнь — здоровый омега.

Он ни на секунду не верил в басни Лю Луна о том, что ребенка якобы украли.

Из близнецов украли только его одного, да еще и с проблемной железой.

Бросили — так и скатертью дорожка, только признаться духу не хватило.

А теперь, когда он подрос и стал таким писаным красавцем, они вдруг объявились. С чего бы вдруг такая щедрость судьбы?

Да, Янь Няньшу отличался изрядным нарциссизмом, но в конце концов за столько лет альфы, признававшиеся ему в любви и получившие от него тумаков, исчислялись сотнями.

— Перешел, — Янь Няньшу допил суп, вытер рот, и в его голосе проскользнула легкая фривольность: — Что делать, если он от меня не отстает? Можешь заставить его перестать меня задирать?

— Лю Няньшу, вообще-то твой старший брат переживает за тебя. — Лю Чжэньюнь нахмурился, но тут же разгладил брови, посчитав слова Янь Няньшу дерзкими. — После уроков жди меня, пойдем домой вместе.

— Угу, — отозвался Янь Няньшу и тут же повторил: — Я же сказал, моя фамилия Янь.

Янь Шу все еще оставался без сознания, круглые сутки за ним приглядывала сиделка, а сам он временно обосновался в особняке семьи Лю, деля комнату с Лю Чжэньюнем.

Не прошло и нескольких дней после того, как Янь Шу доставили в больницу, как врачи вынесли уведомление о критическом состоянии.

В уезде медицина была слабой, и благодаря содействию Лю Луна Янь Шу перевели в лучшую столичную клинику.

Состояние стабилизировалось, вот только счета за лечение оказались пугающими.

Не зря в интернете гуляла шутка:

Вопрос: в чем разница между среднестатистической семьей и бедняками?

Ответ: одна тяжелая болезнь.

Он продал дом в уезде Кан и переехал следом, а Лю Лун помог ему оформить документы вольнослушателя.

Тот намеками заикался о смене фамилии, но Янь Няньшу упрямо сопротивлялся.

— Если ты так поступишь, папа и мама будут очень огорчены.

Уголки глаз Лю Чжэньюня печально опустились, лицо приняло обиженное выражение.

Выглядел он донельзя искренне — казалось, будто это Янь Няньшу только что обидел его.

Зависть.jpg.

Янь Няньшу подумал: если бы такие глаза росли на его собственном лице, Лу Син точно не назвал бы его мошенником, а глядишь — одолжил бы еще пятьдесят тысяч.

Какая жалость.

Янь Няньшу опустил голову и замолчал, больше не желая продолжать разговор.

— Няньшу, — Лю Чжэньюнь больше не стал поднимать больную тему с фамилией и переключился: — Брат угостит тебя вкусняшкой.

К внезапно объявившемуся младшему брату-близнецу Лю Чжэньюнь относился со смешанными чувствами.

Родители наказали ему смягчить брата, помочь тому влиться в семью и завоевать его доверие.

Проще говоря — избавить Янь Няньшу от чувства отчуждения к этому дому.

Тот факт, что родители уделяли Янь Няньшу столько внимания, вызывал у него укол ревности.

Но он старший брат, а значит, должен вести себя великодушно.

— А? — неожиданное предложение угостить чем-нибудь застало Янь Няньшу врасплох.

По правде говоря, он еще не наелся.

Янь Няньшу замялся, чувствуя легкое смущение:

— Спасибо, брат.

— Чего тебе хочется? Брат купит, — улыбнулся Лю Чжэньюнь и повел Янь Няньшу к школьному буфету. — Выбирай всё, что душе угодно.

— Спасибо, брат.

Янь Няньшу не собирался наглеть за чужой счет и взял лишь два пакетика грецких орехов.

Лю Чжэньюнь улыбнулся, почувствовав, что они с Янь Няньшу стали чуть ближе.

Забрав орехи, Янь Няньшу снова вернулся в тот самый небольшой лесок.

Он тихонько свистнул, и уже через мгновение на его плечо прыгнула пухлая белка.

— Янь Эрпан, время обеда!

Янь Няньшу разорвал упаковку, зачеркнул пригоршню и бросил на землю.

Эту белку Янь Няньшу спас два года назад.

Тогда он подобрал ее у порога дома — она была едва жива, размером с пол-ладошки.

Янь Няньшу выкармливал ее из пипетки каждый день, а когда она подросла — выпустил в дикую природу.

Но после этого маленький зверек стал каждый день исправно наведываться к нему домой за порцией орехов.

Когда Янь Няньшу уезжал, белка ухитрилась забраться в его чемодан и увязалась следом.

Он пристроил ее в парке возле больницы, и вот сейчас, разговаривая с Лу Сином, он совершенно случайно заметил знакомый хвост, мелькнувший на дереве.

Брюшко у белки было белым, а вся остальная шубка — серой с рыжеватым отливом.

Рыжий ген оказался сильным, и бельчонок набрал такой вес, что стал похож на пушистый шар, за что и получил кличку Янь Эрпан.

Янь Эрпан набил орехами защечные мешки так, что они комично раздулись.

— Эрпан, ешь поменьше, а то у меня ощущение, что ты скоро лопнешь.

Янь Няньшу шутливо ткнул пухляка пальцем.

Белка наклонила голову, окинула Янь Няньшу взглядом, прыгнула обратно на плечо, потерлась о его щеку и была такова.

Ранним утром следующего дня, дойдя до школьных ворот, Янь Няньшу заметил Лу Сина с красной повязкой на рукаве с вышитыми на ней иероглифами «Дисциплина».

Он попытался проскользнуть мимо, опустив голову и делая вид, что ничего не замечает.

— Стоять, ты из какого класса? Где твоя школьная форма?

Путь ему преградил завуч Хоу Пу.

— Учитель, я только что перевелся, форму еще не успел купить.

Янь Няньшу ответил звонким голосом, вытянувшись по струнке — вылитый примерный ученик.

— Понятно. Сходишь в учебную часть и купишь, а если на следующей проверке снова окажешься без формы — отправишься стоять в угол, и сниму баллы.

— Понял.

Стоило Янь Няньшу сделать пару шагов, как его окликнули вновь.

— Сними головной убор.

Хоу Пу приложил линейку к макушке Янь Няньшу, склонив голову набок:

— Прическа не соответствует школьному уставу, марш в конец очереди.

Проследив за взглядом завуча, Янь Няньшу увидел, что там уже топчется несколько парней с подозрительно длинными шевелюрами.

Не зря это лучшая школа в столице: здесь даже стрижку ученикам делают бесплатно, вот это сервис.

Янь Няньшу встал в хвост очереди, стараясь не встречаться взглядом с Лу Сином.

В отличие от него, парни впереди выглядели так, будто их жизнь уже кончена.

Стоило собрать семерых длинноволосых старшеклассников, как на поле боя автоматически призывался завуч Хоу Пу.

Хоу Пу шагал вперед с машинкой для стрижки наперевес, а шедший следом ученик тащил целый таз с водой.

Это что же, после стрижки им еще и голову тут же помоют?

Какая потрясающая забота о школьниках.

Янь Няньшу даже подумывал рвануть вперед, чтобы подстричься первым.

Однако, стоило ему воочию оценить парикмахерское мастерство Хоу Пу, как он мгновенно понял причину скорбных лиц предшественников и их отчаянное желание сорваться с места.

Это было вовсе не подравнивание волос, а безжалостное бритье арбузов.

Стоило схватить очередного бедолагу за голову и пройтись по ней машинкой, как от шевелюры оставался лишь миллиметровый ежик.

Называйте вещи своими именами — это была обыкновенная стрижка под ноль.

С такой прической любой выглядел так, будто только что откинулся из мест не столь отдаленных.

Конечно, природная внешность Янь Няньшу позволяла вывезти даже такую прическу, но вот сочетать её с образом невинного, жалостливого мальчишки не получалось от слова совсем.

Вместо этого он стал бы выглядеть как отъявленный, наглый хулиган.

Плевать на разрушенный образ, проблема была в другом: если он попытается строить из себя милашку с голой лысиной, его просто забьют до смерти.

Уголки губ Янь Няньшу презрительно изогнулись вниз, и под углом в сорок пять градусов он устремил взгляд прямо на Лу Сина.

http://bllate.org/book/26340/3153665