Готовый перевод The Day the School Prince Stole My Pheromones / Ароматный плен: Мой невыносимый муж: Глава 15

Справедливость — какое глупое слово, тут и близко нет никакой справедливости.

Янь Няньшу взял учебник английского и полистал: у Лу Сина там почти всё уже было решено.

Впрочем, так даже лучше — не придётся лишний раз искать ответы.

Почерк у Лу Сина примечательный, размашистый, буквы выписаны так лихо, что латинская b выглядит как число 13, а его имя на обложке напоминает уродливую роспись на поддельном чеке.

— Что это? Почему у меня такого нет?

Янь Няньшу спросил своего соседа по парте Тан Цзяня.

Тан Цзянь бросил взгляд на учебник и ответил:

— Это методички, которые составили учителя из Седьмой седьмой школы, по одной на каждый предмет. Идёшь к старосте, сдаёшь деньги и получаешь комплект.

Без денег в этой школе буквально шагу не ступить, за всё надо платить, да и школьная форма такая дорогая.

— Кто у нас староста? — поинтересовался Янь Няньшу.

— Лу Син.

Ого, а этот братец Лу мастер на все руки: и главный по дисциплине, и староста класса.

Янь Няньшу развернулся, сел задом наперед, широко расставив ноги и опершись подбородком на сложенные на спинке стула руки:

— Братец Лу, сколько стоит комплект дополнительных материалов?

Лу Син бросил на него косой взгляд:

— Пятьдесят за предмет. За пять предметов — двести пятьдесят.

— Братец Лу.

— М?

— А нет ли у тебя уже исписанных, ненужных? — Янь Няньшу помахал в воздухе учебником английского. — Вроде вот этого.

— Нет.

— Двести пятьдесят — число какое-то неблагозвучное. Скидки не положены?

Лу Син отложил ручку:

— За первое место по предмету премия двести. В еженедельных тестах только китайский, математика и английский, займешь по всем трём первое место — получишь шесть00 в неделю. На ежемесячных экзаменах сдают шесть предметов, стипендия за месяц — тысяча восемьсот. Лети, маленький лжец.

— А за второе место? А за третье? — Янь Няньшу аж засиял от радости, не ожидав, что в этой школе царят такие щедрые порядки и за хорошую учебу ещё и платят.

— Куда подевались твои амбиции? Разве не нацелен на первое место во всей школе? — легкомысленно подзадорил его Лу Син.

— Ладно, тогда я получу премию на следующей неделе и сразу всё куплю.

— Могу записать в долг. Получишь премию на следующей неделе — отдашь.

— Братец Лу, ты просто золото, ты мне как родной брат.

Янь Няньшу расчувствовался и от избытка чувств едва не перешел все границы, протянув обе руки в ожидании пособий.

Лу Син неотрывно смотрел на него, молча.

Он просто сболтнул это в шутку, никак не предполагая, что этот маленький лжец окажется настолько бесстыдным — чуть что, сразу лезет напролом, и впрямь вознамерился оформить долг.

Он совершенно позабыл, что совсем недавно этот прохвост точно так же загнал в тупик учительницу Чжан.

— После уроков пойду в учительскую и получу всё для тебя, — сказал Лу Син. — Но чтобы ты потом не вздумал увильнуть от расплаты, напиши расписку.

— Без проблем.

Дело привычное, рука не дрогнет: Янь Няньшу оторвал клочок бумаги, в два счёта набросал текст и протянул его Лу Сину.

До чего же у Лу Сина доброе сердце!

Мало того, что помог с деньгами и одолжил форму, так теперь ещё и в долг разрешил взять. Если бы не эта расписка, Янь Няньшу всерьёз заподозрил бы, что у Лу Сина на его счёт какие-то тайные виды.

Учительская.

— Этот новенький, Янь Няньшу, он случаем не из коррекционной школы перевёлся? — учительница Чжан отпила горячего чаю из кружки.

Учитель Ван поправил очки, взял поданную Янь Няньшу исписанную работу и бегло просмотрел её.

По сочинению и тесту всё отлично: закрытые вопросы решены абсолютно верно, творческая часть тоже на высоте, на глаз — никак не меньше ста тридцати баллов.

Математику и английский он не сверял с ответами, но бланки заполнены от корки до корки.

Вот только физика, химия и биология пестрели незаполненными строками.

— Он был круглым отличником в экспериментальной школе уезда Кан, похоже, у него небольшой перекос в сторону гуманитарных наук, — учитель Ван уже наводил справки у других преподавателей. Те жаловались, что у Янь Няньшу хромает база, за общим темпом на уроках он не поспевает и вечно занят какими-то посторонними задачами.

Уровень образования в уезде Кан из рук вон плох, многие местные дети вообще бросают школу, да и проходной балл на вступительных экзаменах там почти на полсотни ниже, чем в Столице.

Если за год в уезде Кан найдется с десяток поступивших в ведущие вузы — считай, небеса смилостивились.

Так что первое место Янь Няньшу стоило грош.

Учительница Чжан со смешком пересказала бахвальство Янь Няньшу насчет того, как он собирается обойти Лу Сина, упомянув заодно и историю с затеянными посиделками у горячего котла.

— Вот как? Парнишка с амбициями.

Учитель Ван сначала было отложил листок, но потом снова взял его в руки.

— С амбициями? Да по-моему, у него просто ума палата, — презрительно фыркнула учительница Чжан.

Не прошло и полдня, как по всей школе разлетелись самые живописные слухи: новенький из седьмого класса, хоть лицом и вышел, но рассудком явно не блещет, грозится перегнать лучшего ученика параллели Лу Сина, а на уроках английского устраивает пирушки с горячим котлом.

Янь Няньшу решил, что никогда в жизни не относился к повторению материала с таким усердием.

Ради порции горячего котла он зубрил английский так, будто от этого зависела его жизнь.

Учитель обязан сеять разумное, доброе, вечное, но открытая предвзятость учительницы Чжан вызывала у Янь Няньшу жгучее раздражение.

И ради заветного ужина ему придется поднатужить силы.

Из-за приближающейся течки Лю Чжэньюнь был вынужден пораньше уйти домой.

Родители были на месте, к тому же приехала бабушка, раньше жившая в деревне.

— Чжэньюнь, почему ты вернулся раньше? А твой брат Няньшу? Как он там в школе? — спросил Лю Лун.

— Понятия не имею, — фыркнул Лю Чжэньюнь. — Этот Няньшу у нас в школе звезда, теперь его знает вся округа.

— В смысле? — подала голос мать, Ван Юй.

— Драки, ругань с учителями, а еще заявил, что будет жрать горячий котел прямо посреди урока! — капризно протянул Лю Чжэньюнь. — Мам, у него точно с головой не в порядке? И вообще, он совсем на меня не похож, он мне точно брат?

Вчера они немного поболтали с Янь Няньшу в столовой, и когда кто-то из зевак поинтересовался их отношениями, он брякнул, мол, это его брат-близнец. Сегодня над ним уже все покатывались со смеху, обзывая братом умственно отсталого, который к тому же вышел куда симпатичнее его самого.

Некоторые еще и отпускали шуточки, что он сам навязался в родственники к дураку.

В семье Лю росли четверо: он сам, младший брат-альфа Лю Чжэньхуа, а теперь еще внезапно объявился этот невесть откуда взявшийся братец. Поначалу Лю Чжэньюнь был просто в шоке.

Они с Янь Няньшу близнецы, но внешне являют собой две абсолютные противоположности.

Янь Няньшу унаследовал исключительно лучшие черты родителей, в то время как ему достался весь их брак.

Между ними не было ни малейшего сходства.

— С самого начала ненормальный, выбросили ведь — какого чёрта притащили обратно? — госпожа Лю притянула к себе Лю Чжэньюня, похлопывая его по спине, и выдала без всяких утайки.

— Мам, при детях-то что говоришь? — оборвал старуху Лю Лун и слегка толкнул Лю Чжэньюня. — Раз тебе нездоровится, брызни блокатор и ложись отдыхать.

— Угу. — Лю Чжэньюнь заперся в комнате и навострил уши, прислушиваясь к звукам из коридора.

Взрослые переговаривались вполголоса.

— Что там с его приемной матерью? — поинтересовалась госпожа Лю.

— Недолго осталось, я спрашивал лечащего врача, максимум еще месяц протянет, — ответил Лю Лун.

— Давно пора прекратить это лечение, деньги на ветер! — возмутилась госпожа Лю. — Откуда у них вообще средства?

— Он продал дом в деревне, — ответила Ван Юй.

— Тц. Смотрите мне, ни копейки ему не давайте, — наставительно произнесла старуха. — Тех, кого с пеленок рядом не растил, сердцем не привяжешь.

— А на той стороне всё обговорено? — снова спросила она.

— Договорились. Фотографии им показали, как только получу образец феромонов, сразу отправлю туда. Покупатели в полном восторге, задаток в миллион перевели на месте, — Ван Юй сияла так, что уголки глаз собрались в гармошку.

— Язык за зубами держите, нечего о деньгах на каждом углу болтать, — одернул её Лю Лун. — Мы не какими-то там барыгами детьми выступаем, мы о будущем Няньшу заботимся, да и Чжэньюню с Чжэньхуа дорожку прокладываем.

У Янь Няньшу была потрясающая внешность: прямой точеный нос, тонкие черты лица, глаза — пусть с внутренним веком, но огромные, а у самого внешнего уголка темнела родинка, придавая всему лицу неуловимый, чарующий шарм.

Вот только одеваться он не умел. Стоило его приодеть — и получился бы писаный красавец.

Он унаследовал абсолютно все достоинства супругов, превзойдя их обоих.

Поначалу Лю Лун опасался, что в глуши и нищете мальчишка вырастет дикарём, но стоило ему взглянуть на сына в первый раз, как он окончательно укрепился в мысли привезти Янь Няньшу в Столицу.

Такой омега — за такого и перед людьми не стыдно.

— Поняли мы, поняли, — у Ван Юй от улыбки лицо покрылось сеточкой морщин.

— Раз уж всё спланировали, зачем меня-то сюда притащили? — проворчала старуха.

— Мам, характер у него диковатый, а мы с А-Лун целыми днями на работе, вот и хотели попросить вас приглядеть за ним, построже воспитать, — пояснила Ван Юй. — Нрав у него упрямый, как бы в нужный момент не вздумал ломаться перед свадьбой.

— С чего это ломаться? В богатую семью сватают, еще и нос воротить будет, — скривила губы старуха, принявшись так трясти ногой, что задрожало всё её тело.

— Мам, тише ты, — Лю Лун оглянулся на закрытую дверь спальни. — Разбудишь детей.

— Ладно-ладно, приструнить как следует — и дело с концом, — сбавила тон госпожа Лю. — Сопляку семнадцать лет, приемная мать померла, кроме нас, опереться ему не на кого. Ишь чего удумал, взбунтоваться он вздумает!

Семья Лю обитала в элитном жилом комплексе, где за те же деньги напротив можно было купить просторную стопятидесятиметровую квартиру в обычной новостройке. Но Ван Юй с мужем страдали показушничеством и приобрели это тесное жилище площадью всего семьдесят пять квадратов, где вчетвером-то было не развернуться.

А с добавлением Янь Няньшу и бабки народу стало шестеро, впору было толкаться локтями.

Янь Няньшу отсидел вечерние занятия, вернулся домой, сунул ключ в замочную скважину — и обнаружил, что дверь заперта изнутри на задвижку.

Старая карга караулила у входа исключительно для того, чтобы заставить его постучать и с порога показать, кто в доме хозяин.

У неё и заготовленная речь имелась: Припёрся поздно после уроков, околачивался неизвестно где...

Кто же знал, что Янь Няньшу, не сумев открыть дверь, просто развернется и уйдёт.

Старуху от злости аж распирало весь вечер.

Ученики на дневном отделении Седьмой школы расходились в половине десятого, а дома он оказался еще не было и десяти.

Запереть дверь так рано означало лишь одно: впускать его никто не собирался, а навязываться Янь Няньшу не собирался.

Не прошло и получаса после его ухода, как зазвонил телефон — на связи был Лю Чжэньюнь.

— Няньшу, ты почему до сих пор не дома?

— Сегодня не приду.

— Не приду? Это куда же ты собрался?

— В больницу. Будь добр, захвати завтра утром черную сумку с балкона.

Янь Няньшу отправился в клинику.

Янь Шу по-прежнему оставалась без сознания; он сам набрал воды, тщательно обтер её тело, помог перевернуться и сделал массаж.

Хотя сиделка была нанята, оставлять больную без присмотра он не решался и при любой возможности бежал проведать мать.

После десяти вечера в отделении почти не оставалось людей, стояла глубокая тишина.

Закончив с процедурами, Янь Няньшу устроился с учебниками прямо у сестринского поста.

Лу Син в этот вечер записался на обследование в частную клинику.

За последние дни приступы раздражительности и буйного нрава не повторились ни разу, и Лу Син находился в растерянности, всерьез подозревая, что его железа чудесным образом исцелилась.

Однако после осмотра профессор Ли сообщил, что никаких коренных изменений в организме не произошло:

— Ты случайно не контактировал с феромонами омеги?

Лу Син тут же вспомнил Янь Няньшу и тот странный сладко-прохладный шлейф его феромонов, кивнул и вкратце обрисовал ситуацию:

— У нас в классе появился новенький, похоже, у него тоже проблемы с железой.

— Вот как? Не мог бы ты привести его на осмотр? — предложил профессор Ли. — Возможно, удастся подобрать парную терапию.

Обезболивающие давали тяжелые побочные эффекты, и профессор Ли неустанно пытался разработать биопрепарат, который смягчал бы боли в период гонки у Лу Сина.

Одним из путей было выделение активных компонентов из феромонов омеги. Если бы удалось отыскать омегу с высокой степенью совместимости, недуг Лу Сина, возможно, удалось бы победить.

— Мы не настолько близко знакомы.

— Жаль, очень жаль.

Закончив все процедуры, Лу Син поехал домой.

Проезжая мимо Второй городской больницы, он вспомнил слова Янь Няньшу о том, что мать лежит именно здесь.

Велев водителю притормозить, Лу Син поднялся внутрь.

Его двоюродный брат заведовал в этой больнице отделением сердечно-сосудистой патологии, и стоило Лу Сину сделать один звонок, как спустя пять минут вся информация о пациентке Янь Шу была у него в руках.

Изначально Янь Шу находилась в реанимации, но после того как миновала критическая точка, её перевели в общую палату.

Финансовое положение семьи оставляло желать лучшего, поэтому сейчас больная получала лишь базовые лекарства, покрываемые страховкой — ровно столько, чтобы поддерживать дыхание. По словам лечащего врача, прогнозы были неутешительными: требовалась повторная операция, но оплатить её родственники были уже не в силах.

Когда Лу Син отыскал нужную палату, он увидел, что Янь Няньшу скорчился у изножья кровати, заснув прямо там.

Ночь в больничной палате стоила тридцать юаней, но у Янь Няньшу не нашлось и этих денег.

Судя по всему, спал он крепко, прямо в дневной футболке.

Лу Син тихонько приоткрыл дверь и вошел.

Палата была трехместной, две соседние койки пустовали.

Лу Син снял с пустой кровати простыню и аккуратно набросил её на плечи Янь Няньшу.

Стоило ткани коснуться кожи, как тот мгновенно проснулся.

Спросонья он поднял затуманенный взгляд, потёр уголки губ, уставился на Лу Сина и пробормотал себе под нос:

— Что со мной, неужели мне даже во сне снится Лу Син.

С этими словами он снова уткнулся носом в колени и провалился в сон.

Увидев, что парень очнулся, Лу Син сперва даже растерялся, не зная, как оправдаться.

Но стоило Янь Няньшу снова отключиться, как Лу Син усмехнулся и повернулся к выходу.

Однако едва он дошел до двери, как за спиной раздался хриплый голос Янь Няньшу:

— Братец Лу! Ты правда здесь?

Рука Лу Сина уже лежала на дверной ручке. Услышав это, он оглянулся.

Янь Няньшу сидел на полу, выпрямившись и глядя на него всё еще сонной, затуманенной пеленой в глазах, похожий на только что проснувшегося ленивого котенка — ни капли враждебности, сплошная мягкость во всем облике.

На том месте, где он только что лежал, осталось заметное темное влажное пятно.

Глаза его опухли, веки покраснели — он явно недавно плакал.

http://bllate.org/book/26340/3153669