В десять часов вечера Цзи Юэ закрыл лежавший перед ним сценарий, поднял голову и увидел на экране видеосвязи Цинь Кая.
Он нахмурился:
— Ты почему до сих пор не сбросил звонок?
Цинь Кай едва не захлебнулся кровью:
— ...Разве не ты сам сказал, что тебе нужно кое о чем мне сообщить?
В итоге, пока он ждал, Цзи Юэ вдруг принялся читать сценарий. Цинь Кай не смел ему мешать и мог лишь продолжать работу, не отключая видеовызов.
Цзи Юэ произнес:
— Я берусь за эту дораму. Когда заезд на съемочную площадку?
Видя, что тот наконец-то согласился сниматься, Цинь Кай воодушевился и с улыбкой ответил:
— Режиссер У только и ждет твоего ответа. Примерно через месяц с небольшим можно будет заезжать на съемочную площадку.
Затем он с некоторой тревогой добавил:
— Ты уверен, что справишься? Твое состояние...
Цинь Кай не договорил, но Цзи Юэ уже понял его с полуслова:
— Без проблем, я смогу войти в норму.
— Ну и отлично. Режиссер У очень уверен в этом сценарии, так что если ты согласишься сниматься, с получением наград на церемонии в конце года проблем не возникнет.
Цинь Кай уже отчетливо представлял себе хвалебные отзывы после выхода фильма на экраны. Довольный, он завершил звонок и поспешил заняться подготовкой документов для подписания контракта.
Цзи Юэ отвел взгляд от погасшего экрана телефона, отложил сценарий и посмотрел в окно на безмятежный ночной пейзаж. Ему вдруг захотелось выйти и немного прогуляться.
Они находились в пригороде, и по сравнению с суетой центра города здесь царил особенный, успокаивающий душу покой. Стояла зима, и тепло еще не вернулось, а по ночам ледяной ветер больно обжигал лицо.
Цзи Юэ немного походил внизу, собираясь уже вернуться в комнату, как вдруг, проходя мимо первого этажа, заметил впереди свет.
На первом этаже тренировочного лагеря располагались столовая и репетиционный зал, и обычно в такое время там уже всё затихало, а все стажеры расходились по общежитиям на втором этаже.
Цзи Юэ почувствовал некоторое удивление и направился туда, откуда исходил свет. Толкнув дверь, он увидел спину человека, занятого каким-то делом.
Цзи Юэ слегка постучал костяшками пальцев по двери, и когда тот человек обернулся, он с удивлением понял, что это один из учеников его класса.
— Учитель Цзи, добрый вечер.
Ло Чжэнь никак не ожидал встретить здесь Цзи Юэ, поэтому одновременно смутился и удивился.
— Готовишь что-то поесть?
Цзи Юэ не стал говорить ничего лишнего и задал вопрос совершенно естественным тоном.
— Да.
На самом деле Ло Чжэнь вовсе не собирался так поздно спускаться в столовую, но сегодня он проголодался настолько сильно, что в желудке неприятно сосало от пустоты.
— Тогда поешь и ложись пораньше спать, завтра снова тренировки.
Цзи Юэ уже собирался уходить — мальчишка по-прежнему держался с ним довольно сдержанно.
Но Ло Чжэнь вдруг окликнул его:
— Учитель Цзи, хотите немного?
Заметив, что тот обернулся, Ло Чжэнь пояснил:
— Помидоры с яйцом и лапша, я тут наскоро приготовил.
По правде говоря, Ло Чжэнь и сам не понимал, почему вдруг произнес эти слова, но, подняв взгляд и заметив капли росы на плечах Цзи Юэ, он выпалил их совершенно спонтанно.
Цзи Юэ слегка удивился, кивнул и едва заметно улыбнулся:
— Хорошо.
Если бы сейчас здесь присутствовал Цинь Кай, его челюсть наверняка отвалилась бы от изумления.
Цзи Юэ был человеком невероятно строгим. И эта строгость распространялась не на окружающих, а в первую очередь на него самого.
С тех пор как он официально стал актером, чем бы он ни занимался, он во всем неукоснительно следовал стандартам, действовал четко по правилам, никогда не ел по ночам, не пил и не курил, а также никогда не позволял себе расслабиться...
Цинь Кай всегда считал, что Цзи Юэ живет слишком тяжело. Молодой человек, который постоянно так себя ограничивает, рано или поздно сорвется.
Но Цзи Юэ умел превосходно всё подавлять. Он походил на бездонный колодец, где были похоронены любые неподобающие эмоции и всё, чего делать не следовало.
И тем не менее этот самый человек, прекрасно понимая, что в любой момент может оказаться перед камерой, ел дымящуюся ночную лапшу.
Ло Чжэнь ничего этого не знал. Уткнувшись носом в тарелку и уплетая лапшу, он думал лишь о том, как же прекрасно снова ощутить себя живым человеком.
Поскольку сейчас шло внезадачное время, на его позерство Система никак не отреагировала, но очень скоро Ло Чжэнь понял, что радовался он явно преждевременно.
[Динь! Разве может настоящая принцесса питаться зернами и злаками, как обычные смертные? Принцесса должна расти на лепестках цветов и утренней росе!]
[Активировано ежедневное задание: съедать не менее пяти лепестков цветов в день. Ограничений по времени нет, главное — завершить выполнение в течение двадцати четырех часов.]
Ло Чжэнь: ...
Он и раньше знал, что Система бесстыдная, но неужели ее наглость зашла уже так далеко?
Есть лепестки цветов?
Значит, завтра ему что, придется собирать росу?
А послезавтра она потребует, чтобы его пуканья были исключительно цвета радуги?
[Хозяин может не беспокоиться, Система не станет выдвигать столь нелепые и вздорные требования.]
Ло Чжэнь: Хе-хе.
Он попытался образумить Систему с помощью спокойной логики:
— Зима на дворе, я даже выйти на улицу не могу, откуда мне взять лепестки?
Не успел он договорить, как Чжоу Юнъань, доевший лапшу и вытиравший рот, произнес:
— Сяо Чжэнь, съемочная группа только что сказала, что завтра вечером отпустит нас двоих за покупками.
Каждую неделю съемочная группа отправляла двух-трех стажеров в торговый центр за необходимыми вещами. На каждого стажэра выделялось по сто юаней, причем бюджет централизованно хранился у съемочной группы и выдавался по мере необходимости.
Если кому-то что-то требовалось купить, можно было взять деньги у режиссерской группы, а затем попросить закупщиков привезти нужную вещь.
Поскольку людей было много, а список покупок получался весьма разношерстным, еженедельные закупки превращались в настоящую каторгу. Ради справедливости и беспристрастности съемочная группа постановила, что все должны ходить по очереди.
Завтра как раз наступала очередь Чжоу Юнъаня и Ло Чжэня.
[Хозяин, видите? Система весьма понимающая и рассудительная.]
Ло Чжэнь предпочел проигнорировать её и принялся записывать то, что просили принести остальные.
Лимит в сто юаней был установлен еще в самом начале шоу. Теперь же, когда съемочный процесс шел уже так долго, у всех почти не осталось денег, и купить они могли разве что какие-нибудь дешевые снеки.
Чжоу Юнъань посмотрел на свои оставшиеся двадцать юаней и едва не расплакался от собственной нищеты:
— В последний раз я был так беден разве что в начальной школе.
— Хватит ныть, у меня еще меньше, чем у тебя.
Чжао Яо протянул ему список, в котором были записаны товары, заказанные ребятами из их общежития.
Глянув в бумагу, Чжоу Юнъань подумал: ладно, по крайней мере он сам еще может позволить себе шашлык, в то время как остальные будут довольствоваться лишь чипсами со вкусом шашлыка.
В прекрасном расположении духа Чжоу Юнъань потащил Ло Чжэня на тренировку. Так продолжалось до семи часов вечера, пока не появились сотрудники и не объявили, что машина прибыла и можно отправляться.
Тренировочный лагерь находился в довольно глупом месте, и дорога до пункта назначения заняла около сорока минут.
Там располагался крупный торговый центр, а на площади вокруг него кипели бесчисленные ряды под открытым небом, источавшие умопомрачительные ароматы еды.
Едва выбравшись из машины, Чжоу Юнъань сразу же нацелился на самую многолюдную шашлычную палатку неподалеку и дернул Ло Чжэня за рукав:
— Давай сначала перекусим шашлыком?
То ли нарочно, то ли по воле случая владелец палатки как раз выложил на решетку целую связку золотистых, покрытых аппетитной хрустящей корочкой крылышек. Среднего размера крылышки шкворчали над углями, а когда их щедро присыпали зирой, манящий запах стал еще насыщеннее.
Ло Чжэнь проголодался еще сильнее. Из последних сил подавив желание сделать шаг в сторону шашлычной, он невозмутимо произнес:
— Иди пока туда, а я сперва кое-что куплю и присоединюсь к тебе чуть позже.
Ло Чжэню предстояло добыть лепестки цветов.
Он решительно не мог представить себе, как будет покупать эту непроизносимую еду на глазах у Чжоу Юнъаня, поэтому решил сначала заглянуть в торговый центр, выкорчевать эту занозу из плоти, а уже потом воссоединиться с другом.
Однако, не доходя до супермаркета, он внезапно вспомнил об одной детали:
— А у меня вообще есть с собой деньги?
Молчавший оператор не мог дать ему ответа, но, пошарив по карманам, Ло Чжэнь быстро понял, что денег у него действительно нет.
Список покупок остался у него, а все средства находились у Чжоу Юнъаня.
Делать было нечего, пришлось возвращаться к Чжоу Юнъаню.
Когда он подошел, Чжоу Юнъань как раз вытягивал из толпы три шампура с бараньими шашлыками, с трудом проталкиваясь сквозь галдящую массу людей.
Он протянул Ло Чжэню покрытый пряным соусом шашлык, с которого все еще капало горячее масло:
— Будешь?
Ло Чжэнь покачал головой:
— Давай быстрее всё купим. Деньги ведь у тебя?
— Ага.
Чжоу Юнъань с жульническим видом проглотил кусок мяса и полез в карман, приговаривая:
— Ты же отдал мне все деньги тогда...
Внезапно голос Чжоу Юнъаня оборвался. Спустя три секунды раздалось:
— Какого черта! Мои деньги исчезли!!!
— А?
Деньги Чжоу Юнъаня действительно пропали. Обыскав по три раза карманы одежды, пройденный путь и машину, на которой они приехали, им оставалось лишь уныло принять этот факт.
— Спели триста юаней, и то нашлись те, кто украл?
Чжоу Юнъань обессиленно опустился на скамейку, и остывшие шашлыки в его руке больше не вызывали никакого аппетита.
Ночной рынок шумел вовсю, вокруг снували толпы людей. У прилавков было яблоку негде упасть, так что деньги Чжоу Юнъаня вполне могли утащить в суматохе.
У Ло Чжэня не было времени утешать его, и он отправился искать сотрудников лагеря, чтобы объяснить ситуацию и узнать, есть ли какой-то выход.
Эти триста юаней были общими деньгами всех стажеров. Оставь они их в лагере, ничего бы не случилось, но сейчас, во время съемок шоу, они действительно оказались без гроша в кармане и были не в состоянии возместить пропажу.
— Режиссер говорит, вы можете заработать их своим трудом, — ответил сотрудник.
— Трудом? Уличными выступлениями?
Работник с выражением лица вроде вы о чем вообще думаете пояснил:
— Уборкой.
Дирекция предложила им заняться уборкой территории лагеря. За это полагалось по пятьдесят юаней в день, так что через шесть дней они как раз смогли бы набрать украденные сегодня триста юаней.
Ло Чжэнь попытался было попросить у съемочной группы аванс в триста юаней, пообещав отработать долг сразу по возвращении.
Предсказуемо, секунду спустя последовал холодный отказ.
По дороге обратно Чжоу Юнъань протянул Ло Чжэню оставшиеся шашлыки:
— Сяо Чжэнь, это я тебя подвел сегодня, съешь хоть немного баранины, подкрепись.
Ло Чжэнь покачал головой. Было еще до восьми часов вечера, ему нельзя было есть такое.
В голове прозвучал напоминающий голос Системы:
[Если сегодня задание не будет выполнено, сразу после полуночи начнется наказание.]
— Понял.
[Разве хозяин не хочет узнать, в чем именно будет заключаться наказание?] — Система явно не привыкла к такой его невозмутимости.
— Не хочу.
Если бы была возможность, он бы предпочл никогда не узнать ответ.
Но Система вечно не позволяла ему желаемого: едва пробили двенадцать ударов часов, как последовало оповещение:
[Динь! Активировано наказание Принцессы-русалки: с этого момента, как только на тело хозяина попадет более пяти квадратных сантиметров воды, он случайным образом превратится в русалку на пять минут. Наказание продлится до тех пор, пока не будет выполнено предыдущее задание.]
— Что значит это случайным образом?
Система ответила с изрядной долей ехидства, не вдаваясь в подробности:
[Если хозяину так интересно, он может прямо сейчас окатить себя тазом холодной воды.]
...Я тебе не сумасшедший.
— То есть, если просто не прикасаться к воде, всё будет в порядке?
[Совершенно верно, дорогóй хозяин. Среди всех видов наказаний наказание Принцессы-русалки — самое легкое.]
Хе-хе.
Ло Чжэнь решил проигнорировать её, перевернулся на другой бок и продолжил спать.
http://bllate.org/book/26342/3153851
Сказали спасибо 0 читателей