Готовый перевод Night Light / Ночник: Свет в конце творческого пути: Глава 12

Линь Шэн привык во всем следовать правилам, и даже в присутствии Шэнь Кэ порой чувствовал себя скованно. Хотя и сам Шэнь Кэ не сказать чтобы был искренен, но ему всегда казалось, что Линь Шэн — человек куда более загадочный и труднопостижимый. Если и был в их отношениях момент, когда они были по-настоящему честны, то это, пожалуй, лишь те мгновения, когда они предавались близости: тогда все их действия диктовались только инстинктами. В остальное же время оба они старались изо всех сил поддерживать созданные ими образы.

Шэнь Кэ это прекрасно чувствовал.

Поэтому, когда Линь Шэн предложил ему вместе поесть острой еды, Шэнь Кэ был не только удивлен, но и приятно обрадован.

— Ладно, рискну жизнью ради друга, — отозвался он.

Линь Шэн покачал головой:

— Неправильно. Это я рискую жизнью ради друга.

Он поднес тарелку с мясными слайсами и, действуя очень осторожно, одним махом опустил в бульон с красным перцем изрядную порцию мяса.

— Это ведь ты хотел есть, — добавил он.

Шэнь Кэ с улыбкой смотрел на него. Ему казалось, что именно сейчас Линь Шэн по-настоящему ожил и стал похож на живого человека, а не на застывшую фигуру. Неужели лед тронулся? Шэнь Кэ полагал, что Линь Шэн — словно луковица: слой за слоем, медленно и не без труда, но если набраться терпения и смелости, обязательно доберешься до самой сердцевины. Он жаждал заглянуть в глубины души Линь Шэна так же сильно, как стремился обрести собственный стиль в живописи.

Глядя на Линь Шэна сквозь клубы пара, Шэнь Кэ вдруг отчетливо понял, почему ему так нравится проводить с ним время. Линь Шэн открыл для него совершенно новый мир, позволив на время вырваться из плена собственных терзаний. Он не знал, смог бы другой мужчина вызвать у него подобные чувства, но нельзя было отрицать: Линь Шэн справился. Линь Шэн втайне считал Шэнь Кэ своей духовной опорой, и хотя они никогда не обсуждали это вслух, Шэнь Кэ уже давно воспринимал Линь Шэна точно так же.

Мясо бурлило в ярко-красном бульоне. Линь Шэн начал беспрестанно кашлять от остроты, а из-за того, что он наклонился слишком близко, у него даже слезились глаза. Увидев, что мясо готово, Шэнь Кэ слегка подался вперед и переложил часть в тарелку Линь Шэна.

Двое людей, совершенно не приученных к острому, ели мясо, от которого немели языки, будто участвовали в соревновании. Съедят кусочек — и сразу запивают половиной стакана воды. Вскоре их лбы и тела покрылись испариной.

Когда они вышли из ресторана, Линь Шэн почувствовал, что от них обоих исходит запах острого перца. Они одновременно перевели дух, посмотрели друг на друга и, обменявшись коротким взглядом, дружно рассмеялись.

Шэнь Кэ купил два стакана сока, и они уселись на скамейку в зоне отдыха торгового центра, попивая напиток и болтая.

— Сам не пойму, зачем мы это устроили, — произнес Шэнь Кэ.

Линь Шэна, несмотря на то что у него кружилась голова от остроты, охватило радостное возбуждение.

— Это странное чувство, — сказал он, отпив сок. — Своего рода вызов самому себе.

— Подростковый бунт? — усмехнулся Шэнь Кэ.

Линь Шэн громко расхохотался:

— Есть немного.

Делать что-то выходящее за рамки привычного, идти наперекор своим обычаям — это своего рода свежий опыт, своего рода прорыв. И пусть сейчас было немного не по себе от остроты, психологическое удовлетворение стоило того. Это отлично помогало снять напряжение.

Линь Шэн перестал улыбаться. Внезапно ему пришло в голову: может, те, кто страдает тягой к самоистязанию, поначалу чувствуют нечто подобное? Стимулируют притупленные нервы болью, а потом постепенно начинают все больше погружаться в эти болезненные ощущения. Можно ли назвать это психическим расстройством?

Пока Линь Шэн размышлял об этом, Шэнь Кэ смотрел на него, обхватив стакан двумя руками. В своем молчании Линь Шэн, казалось, ушел глубоко в себя, куда Шэнь Кэ не мог ни проследовать, ни заглянуть.

— О чем задумался? — не выдержав, спросил Шэнь Кэ.

Линь Шэн ответил вопросом:

— Как думаешь, то, что мы делаем, можно назвать самоистязанием?

Шэнь Кэ вздрогнул. Он не был уверен.

— А ты как считаешь? — переспросил он.

Линь Шэн улыбнулся:

— Не знаю, поэтому и спрашиваю тебя.

— Дай подумать, — Шэнь Кэ помолчал несколько секунд. — Возможно, это еще не самоистязание, а просто... некая игра с самим собой.

— Игра с самим собой?

— Ну да. Маленькая шутка над собственным телом и нервами, способ разнообразить скучную жизнь.

Линь Шэн остро уловил важную деталь:

— Значит, ты тоже считаешь жизнь скучной?

Шэнь Кэ вдруг осознал, что сболтнул лишнее. Он вовсе не хотел предстать перед Линь Шэном в таком безжизненном образе.

— Порой бывает, но в основном все вполне неплохо, — попытался исправить положение Шэнь Кэ. — Мир огромен, люди и события так сложны и многогранны, в этом на самом деле много интересного.

Линь Шэн молча выслушал его и кивнул. Шэнь Кэ прав: мир велик, человеческая натура сложна, и если всерьез заняться их изучением, это станет темой, достойной целой жизни. Каждый раз, открывая глаза и глядя на этот мир, можно обнаружить что-то новое.

Но для Линь Шэна сложность заключалась в том, что он даже не знал, на чем остановить взгляд в первую очередь. Возможно, именно поэтому он и не мог создать произведение, о котором мечтал. Литературное творчество зиждется на людях. А Линь Шэн совершенно не понимал существ под названием «люди». Он даже себя не понимал.

Что же до Шэнь Кэ, то, хотя он и говорил складно, у него самого не хватало храбрости взглянуть на этот мир открытыми глазами. Как только он осознал, в какой тупик зашел, он начал бояться смотреть вокруг. Он жаждал ярко выраженной индивидуальности, уникального художественного стиля, который узнавался бы с первого взгляда, но, увы, не мог этого достичь. Он постоянно думал: «Наверное, я слишком много всего смотрю. Нужно закрыть глаза, перестать смотреть на других, перестать воспринимать чужие работы и мысли. Я должен рисовать свой собственный мир своей кистью».

И он уткнулся в свой холст. Так долго смотрел на него, что превратился в неподвижный экспонат.

После слов Шэнь Кэ оба погрузились в свои мысли, воцарилось молчание. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Шэнь Кэ понял, что так продолжаться не должно, и нарушил тишину:

— Давай просто погуляем. Любишь кино?

В последний раз Линь Шэн был в кинотеатре много лет назад. Тогда он только окончил университет, прилежно работал, а в свободное время писал тексты и рассылал их в редакции, но почти все они исчезали в бездонной пучине. Впрочем, иногда случались и успехи. Линь Шэн бережно хранил те несколько журналов, в которых были опубликованы его тексты, вместе с мизерными гонорарами за них.

В то время Линь Шэн очень любил кино. Иногда на выходных он запирался дома и смотрел по несколько фильмов подряд, а иногда ходил в маленький кинотеатр рядом с домом. Тот был спрятан в неприметном месте, обстановка там оставляла желать лучшего, а крутили в основном очень нишевые картины. Людей там было мало, и он мог купить билет утром и оставаться в зале хоть на весь день.

Позже, когда Линь Шэн уволился и переехал сюда, он больше не заходил в кинотеатры.

— Давно не был в кино, — сказал Линь Шэн.

Шэнь Кэ достал телефон, чтобы купить билеты:

— Я тоже.

Их руки соприкасались, и когда они выбирали места, кончик носа Линь Шэна был почти у самого лица Шэнь Кэ. Они вели себя так близко, будто вокруг никого не было.

Сидя в зале, Шэнь Кэ и Линь Шэн, словно сговорившись, опустили подлокотники кресел. Между ними не осталось никаких преград, и когда свет погас, Шэнь Кэ взял Линь Шэна за руку. Оба сами не понимали, почему их пальцы переплелись, словно у влюбленной пары.

Впрочем, никто из них не собирался обсуждать, как определить их отношения. Они оба были трусами, которые хотели лишь испытать чувства, но боялись взять на себя ответственность.

http://bllate.org/book/26345/3154102