Готовый перевод My Wife Left Me Because of BL Tropes / Развод отменяется: как сбежать из собственного романа: Глава 9

Лу Циньби не ел завтрак, когда шёл сюда.

Его ноги стали гораздо резвее, костыли больше были не нужны. Закинув школьную портфель на плечо и широко шагая, он замер у задней двери, и аура школьного красавчика мгновенно к нему вернулась.

Даже поспав всего три часа, Лу Циньби по-прежнему выглядел бодрым и сияющим. Уставившись на прямую спину Шэнь Цюя, он подумал, что семь мисок риса — это не так уж много: в конце концов, система заставила его кормить Шэнь Цюя!

Не говоря уже о толпе вокруг, раньше он даже наедине никогда его не кормил.

Четыре урока прошли в ожидании Лу Циньби. При росте метр девяносто он потрасил невесть сколько энергии и был голоден так, что живот прилип к спине, а поддерживать приличный вид удавалось лишь силой воли. Лу Циньби верил, что сейчас смог бы проглотить целого быка.

Едва прозвенел звонок с урока, Лу Циньби не стал толкаться в часы пик в столовой, а посидел ещё немного, дожидаясь, пока Шэнь Цюй доучит наизусть страницу химических формул, после чего встал сзади и легонько ущипнул Шэнь Цюя за воротник.

— Время обедать, — прошептал Лу Циньби, склонившись к самой мочке уха Шэнь Цюя, и уставился в упор на его плоский живот, воображая, как тот округлится.

Лу Циньби резко прикрыл нос рукой.

Он был слишком слаб от голода и не вынес такого соблазна.

Шэнь Цюй вспомнил утреннее сообщение, протянул руку и наугад ущипнул Лу Циньби за бедро.

— Ой! — взвыл Лу Циньби. — Рана!

Взгляд Шэнь Цюя качнулся, он торопливо поднял голову.

Я шучу, — Лу Циньби немного отступил назад, освобождая место. Бедро твоего мужа необычайно крепкое, иди скорее пообнимайся.

Шэнь Цюй достал из портфеля что-то и спрятал в карман: — Пошли.

Не будь вокруг силы земного притяжения, стоявший рядом человек наверняка улетел бы в небеса. Шэнь Цюй дернул Лу Циньби за рукав: — Ты можешь хоть немного себя сдерживать?

— А? — Лу Циньби повернулся, его лицо сияло улыбкой, словно он направлялся в столовую за главным призом.

— Проехали.

К этому моменту час пик в столовой уже миновал, и большинство людей уже набрали еды и, устроившись на местах, уплетали всё за обе щеки.

Учитывая вкусы Шэнь Цюя, Лу Циньби взял порцию супа из свиных ребрышек с морской капустой, три блюда и рис, после чего молниеносно расплатился за него карточкой.

Шэнь Цюй глянул на рис в подносе, слегка нахмурился, но ничего не сказал.

Лу Циньби перешел к другому окну, чтобы взять себе свинину в остром бульоне, и с крайне любезным видом произнес: — Тётушка, семь порций риса.

Рука раздатчицы чуть дрогнула, и комок риса свалился обратно в чан.

Лу Циньби напомнил: — Я ужасно голоден, будьте добры, положите с горкой.

Тётушка: «……»

Вспомнив сюжет, Лу Циньби выдал: — Тётушка, я ведь крепкий парень, правда?

Шэнь Цюй не стал дослушивать и отправился искать свободное место.

Тётушка ответила от всего сердца: — И правда здоровяк. Этот паренек жрёт больше, чем домашняя свиноматка.

Похвала от работницы столовой получена √

Семь порций риса на один подносе поместиться никак не могли — шестью чашками заполнился один, а для седьмой Лу Циньби взял второй. С подносом в каждой руке он триумфально шествовал через весь зал.

Шэнь Цюй отыскал круглый столик в углу, как раз за массивной колонной, так что они были не слишком на виду.

Лу Циньби опустил подносы, придвинул к себе душистую острую свинину и умял две чашки риса в мгновение ока, совершенно без усилий.

Шэнь Цюй едва осилил полчашки, как по столу стукнул звук — Лу Циньби отставил пустую чашку и без перехода перехватил чужие палочки с чашкой.

— Я тебя покормлю, — Лу Циньби зачерпнул ложку риса.

Шэнь Цюй окинул взглядом окрестности и, пользуясь тем, что мимо никто не проходил, открыл рот, проглотил еду с абсолютно невозмутимым выражением лица.

Лу Циньби невольно усмехнулся: его жена была такой милой, вылитый хомячок, который прячется в уголках и ворует булочки.

Шэнь Цюй прожевал, проглотил, сделал глоток супа и, заметив, что Лу Циньби собирается пичкать его дальше, поднял руку и забрал свою чашку обратно: — Я наелся.

Лу Циньби наблюдал, как Шэнь Цюй крошечными порциями, тщательно пережёвывая, ест, и подумал: неужели автор этой новеллы настолько схалтурил? Разве сцены кормления с ложечки не должны расписываться на тридцать тысяч слов с детальным указанием каждой ложки супа и каждого глотка риса?

Этот маленький проныра Шэнь Цюй только и умеет, что искать лазейки!

Бесстрастным голосом робота Лу Циньби воспроизвел диалог из фанфика: — Почему ты едешь так мало? Любимая жена, похвали же меня за то, какой я крепкий.

Разумеется, это был монолог в одно лицо. Шэнь Цюй сделал вид, что вообще ничего не слышит. Лу Циньби остался крайне недоволен и потребовал, чтобы автор впредь в обязательном порядке чётко прописывал реакцию Шэнь Цюя!

Порции в Первой старшей были огромными, и проголодавшемуся парню обычно хватало второй чашки, чтобы наесться досыта.

С учётом того, что с утра во рту у Лу Циньби ничего не было, на третьей чашке он уже сыт, четвёртую осилил через силу, а на пятой… Лу Циньби отрыгнул.

Эм, может, ему сбегать на стадион сделать три круга и продолжить?

Как бы ни манила ароматом острая свинина, одолеть её Лу Циньби был уже не в силах. Он вспомнил слова автора о том, что «ты самый способный парень», к тому же Шэнь Цюй тоже видел эту фразу. Путей к отступлению у Лу Циньби не оставалось, и он с мрачной решимостью снова схватился за палочки.

Настоящий мужчина никогда не сдается!

Скорбно раскрыв рот и затаив во рту комок риса, Лу Циньби чувствовал, что еда застряла уже где-то в горле.

— Покорми меня, — Шэнь Цюй прикрыл глаза: в конце концов, ему стало жаль дурака.

М?

Лу Циньби резко вскинул голову и, уловив выражение лица Шэнь Цюя, убедился, что ему не послышалось. Боковым зрением заметив, что в чашке Шэнь Цюя почти ничего не убавилось, его озарило догадкой — наступило прозрение!

Шэнь Цюй изначально и не собирался заказывать себе рис!

Вот почему Шэнь Цюй в обед ел так медленно! А он-то решил, что еда ему не по вкусу, и даже думал с завтрашнего дня носить обеды с собой.

Да его жена просто намеренно тянула время, чтобы разделить с ним ношу!

Ну точно, любимая жена!

Солнечные лучи падали из-за их спин, косым светом ложась на затылок парня. На черные волосы упали золотистые искры, отчего кожа на шее казалась еще более нежной.

Лу Циньби стремительно ущипнул Шэнь Цюя за затылок, усмиряя бушующее внутри волнение, и зачерпнул ложку риса из собственной тарелки: — Жёнушка, открой рот, а-а-а —

Шэнь Цюй приподнял веки и холодно посмотрел на потерявшего берега Лу Циньби.

Лу Циньби тут же передумал: — Отличник, давай —

Вокруг сновали люди, некоторые то и дело бросали на них взгляды, прикрывая рты руками в изумлении.

Шэнь Цюй молча извлек из кармана рулон эластичного бинта, трижды обмотал левую руку, трижды правую и с абсолютно каменным лицом выложил всё это на стол, изображая инвалида.

Взгляды прохожих тут же сменились на исполненные глубокого сочувствия.

В темп «одна ложка мне, одна тебе» Лу Циньби скормил Шэнь Цюю пятую чашку. Раз уж процесс кормления органично вплелся в задачу «сожри семь мисок», система не предъявила никаких претензий.

Оставшиеся три чашки: Шэнь Цюй съел побольше, а Лу Циньби поменьше.

Лу Циньби даже немного пожалел жену и осторожно погладил его по животу: — Остальное я сам доем.

Шэнь Цюй с трудом проглотил: — Ещё ложечку.

Широкая ладонь Лу Циньби легла на плоский живот Шэнь Цюя, а вторая рука поддерживала за талию: — Не заставляй себя через силу —

Кончики пальцев Шэнь Цюя онемели, и он быстрым движением оттолкнул руку Лу Циньби: — Не трогай меня.

Ему вдруг вспомнился тот самый экстра выпуск про роды, и ему стало до жути страшно — казалось, в следующее мгновение в глазах Лу Циньби забрезжит свет отцовской любви.

Лу Циньби с виноватым видом убрал руку — полапать завидные формы оказалось не так-то просто.

Из семи мисок Шэнь Цюй умял почти три.

Лу Циньби был тронут до глубины души и даже подумывал поставить памятник, высечь на нем историю их любви, прошедшей сквозь бури и невзгоды, и прославить ее в веках.

Хотя от этого обеда можно было лопнуть, он определенно стал для Лу Циньби самым счастливым.

Есть еда, питье и любимая жена — что еще для счастья надо?

Шэнь Цюй собрал посуду, отнес ее к месту сбора и совершенно естественным тоном вынес предупреждение: — Чтобы я больше не слышал неподобающих обращений.

Лу Циньби: Ох.

Пробуждение ото сна.

Лу Циньби скривил губы: как звал, так и будет звать, он не только в мыслях смеет называть его так, но и во сне!

Какая вредина, да чем это отличается от убийства человеческой природы?

— Отличник, давай я помогу тебе развязать, — Лу Циньби протянул руку.

— Не нужно. Бинт был завязан слабо, Шэнь Цюй мог справиться двумя пальцами. Оглядевшись и не заметив поблизости урны, он аккуратно свернул его и спрятал в карман.

Пальцы наткнулись на пластиковую бутылку. Поколебавшись секунду, Шэнь Цюй все же вытащил ее, отвинтил крышку и вытряхнул таблетку для улучшения пищеварения.

— Выпей.

В глазах Лу Циньби мгновенно зажглись две звездочки.

Он даже таблетки для желудка приготовил. Всё-таки профессор Шэнь так заботлив.

Лу Циньби невольно преисполнился ностальгии по тем деньгам, когда Шэнь Цюй помогал ему одеваться и завязывал галстук — пусть это случалось редко, но каждый кадр стоил того, чтобы переживать его снова и снова.

Он снова взглянул на профессора Шэнь, который безо всякой видимой причины затеял с ним «развод», и сейчас, когда его заботу в очередной раз отвергли, ему безумно захотелось превратиться в главного героя какого-нибудь романа про принудительную любовь.

Шэнь Цюй презрительно зыркнул на него: — Ты даже этого с собой не взял? Чем ты вообще весь вечер занимался?

Он вдруг подумал: неужели Лу Циньби, помимо коммерции, абсолютно лишен бытового сообразилизма? Хорошо еще, что задание парное, иначе на одиночном квещении Лу Циньби бы давно самоуничтожился.

Лу Циньби виновато потер нос и забормотал невнятно: — А, я… исследовал одно медицинское чудо.

По его бормотанию Шэнь Цюй понял, что тот несет чушь, и внутренний голос подсказал ему даже не пытаться постичь причуды Лу Циньби.

— Урок начинается.

Сунув руки в карманы, Лу Циньби следовал по пятам за Шэнь Цюем, раскусывая во рту таблетку; на сердце было так сладко, что глаза сузились в щелочки, словно он объелся молочных ирисок.

Он обожал эти пилюли для желудка, он обожал эту искусственную сладость.

Проводить с женой больше десятка часов в день под одной крышей — это просто кайф, а было бы еще лучше, если бы они жили в одной комнате.

Обязательно двухъярусная кровать: Шэнь Цюй спит наверху, стоит ему ворохнуться, и он внизу сразу узнает, перед сном нужно обязательно поцеловать его наверх, а ночью, когда рука Шэнь Цюя свесится с железной сетки, можно будет тайком переплести их пальцы…

Хватит, об этом больше нельзя думать.

Если он прямо сейчас заставит Хо Мэйхэ пожертвовать роскошное общежитие для двоих, успеют ли они с Шэнь Цюем туда заселиться?

Нет, Лу Циньби тут же отмел эту мысль: его жене вредно дышать формальдегидом.

Хотя Шэнь Цюй и ходил на занятия из дома, школа, как лучшему ученику параллели, выделила ему личную комнату для дневного отдыха на втором этаже общежития преподавателей — в тихом местечке совсем недалеко от столовой.

Система не сообщила Шэнь Цюю об этом нюансе, но, разбирая вещи, он наткнулся на ключ с наклеенным ярлычком «203». Тот совсем не походил на домашние, скорее напоминая школьные.

Сорвав наклейку и сделав вид, будто подобрал ее с пола под партой, он как бы невзначай поинтересовался у соседа по парте Ся Лэ.

Ся Лэ удивился: — Похоже на ключ от комнаты отдыха? Проверь-ка, у тебя в портфеле случаем нет отвалившейся наклейки?

Шэнь Цюй пошарил в рюкзаке, вытащил бумажку и озаренно протянул: — Без наклейки и не признал бы. Спасибо.

Из-за плотного обеда Шэнь Цюй планировал в полдень дойти до комнаты отдыха и немного полежать.

Лу Циньби увязался за ним, но перед самой дверью Шэнь Цюй преградил ему путь: — Ты куда?

Зоркий глаз Лу Циньби заметил на столе лежащую тетрадь с именем Шэнь Цюя и сразу смекнул, что это персональная комната отдыха, выделенная школой.

— Я просто гляну, — Лу Циньби обвел помещение взглядом и обнаружил на вешалке просторную школьную форму — на размер больше, чем носил Шэнь Цюй.

Стоп! Не одиночная?!

У Лу Циньби в голове завыли сирены тревоги: тут есть и другие посторонние мужики!

Стремительным движением втиснувшись в комнату, он помрачнел лицом так, будто в логове вожака прайда какая-то дворовая шавка пометила территорию, и принялся судорожно внюхиваться в воздух в поисках следов другого самца.

Одинокий юноша и еще кто-то заперты в четырех стенах, да еще и с единственной кроватью! О чем вообще думает школьное руководство?

Шэнь Цюй потерял дар речи. Улегшись на кровать и натянув до плеч маленький плед, он закрыл глаза, напрочь отказываясь глядеть на метающегося туда-сюда дурака.

Над ним нависла тяжелая тень, и в уши ворвался полный праведного гнева вопрос: — Профессор Шэнь, ты что, с кем-то сожительствуешь?!

Покружив по комнате еще пару раз и обнаружив, что Шэнь Цюй преспокойно устроился спать, Лу Циньби чуть не силой попытался поднять его, чтобы устроить допрос с пристрастием.

Шэнь Цюй приоткрыл глаза и столкнулся нос к носу со свирепым лицом Лу Циньби, спешно моргая, чтобы сфокусировать взгляд.

Он сообщил чистую правду: — Я сам только что пришел, откуда мне знать.

Ревнивая ярость ударила Лу Циньби в голову, ему стало до боли обидно: на этой кровати всего одно одеяло, а ведь он сам еще ни разу не делил с женой одно одеяло на двоих.

Наверное, от избытка еды вся кровь прилила к желудку, чтобы помочь пищеварению, мозг начал испытывать кислородное голодание, и от злости у Лу Циньби закружилась голова, а зубы заскрежетали.

До чего же он взбешен, так и тянет поцеловать!

Шэнь Цюй молча понаблюдал за ним пару секунд и, сообразив, что иначе этот кошмар не прекратится, обреченно выдал: — Комнаты отдыха школа предоставляет отличникам. Я иду первым в рейтинге. Если тут есть кто-то второй, как думаешь, кто это?

— Э-это… второй ученик по рейтингу… — с покрасневшими глазами пялясь на шевелящиеся губы Шэнь Цюя и ощущая нехватку кислорода, выдавил Лу Циньби.

— …Это я!

Ах это он, ну тогда ладно.

Выражение лица Лу Циньби резко переменилось, словно он поймал брошенный Шэнь Цюем с цветочной башни шар для сватовства. С победным воплем он бросился тискать Шэнь Цюя, а затем, пока жена не раскипятилась окончательно, быстренько скинул обувь, залез на кровать и улегся на дальнем краю.

Только что он фантазировал про двухъярусную кровать, и вот мечта осуществилась быстрее, чем он ожидал!

Всё-таки у человека должна быть мечта.

Проворочавшись полночи, Лу Циньби заснул удивительно быстро, подгоняемый волнением.

Шэнь Цюй прислушивался к его ровному дыханию, но сон почему-то не шел. Неужели Лу Циньби так и не заметил, что у них на WeChat стоит одинаковая аватарка с ключом?

Он вовсе не горел желанием напоминать Лу Циньби об их общей комнате отдыха, чтобы избежать излишнего сближения.

Но куда там — бывший муж одновременно страдал манией собственника и полнейшей бестолковостью.

http://bllate.org/book/26364/3155980