— Ваше Величество, с чего вы взяли, что я злюсь?
Чу Чаоань не мог догадаться сам, поэтому прямо спросил его, а в душе подумал: неужели это и есть причина, почему Фэн Цин сам себя накручивает?
Стоило Фэн Цину услышать это, как его брови сошлись ещё теснее, а пара фениксовых глаз в упор уставилась на Чу Чаоаня.
Как же не злиться?
Фэн Цин впервые в жизни захотел поставить себя на чужое место. Когда служанка Лянь Тянь рассказала ему, что Юй Цин ненавидит его за происхождение из Клана Лисиц, он подсознательно спросил себя, каково было бы ему самому, если бы от него потребовали прибегнуть к чарам обольщения.
Тот, кого прогнали прочь, не смеет выразить гнева, хотя полон возмущения, и все мысли запрятаны глубоко на дне души, не имея выхода.
Впрочем, с таким холодным и отстраненным характером, как у Юй Цина, разве станет он делиться с кем-то своими сокровенными мыслями?
Будь на его месте Фэн Цин, если бы кто-то заставил его испытать подобное неудовольствие, этот человек наверняка не прожил бы и трех вдохов.
Поэтому, вернувшись в Малую обитель Циньлинь и как следует всё обдумав, он всё же решил снова позвать Юй Цина к себе. Но прождав добрую половину дня и никого не дождавшись, он окончательно уверился в том, что тот просто капризничает и дуется на него.
Однако Фэн Цин вовсе не собирался говорить об этом Юй Циню, а лишь бросил:
— Впредь, если захочешь что-то сделать, можешь не оглядываться на мой статус.
Фраза прозвучала оборванно, без начала и конца. Выражение лица Чу Чаоаня не изменилось, и он лишь отозвался:
— Слушаюсь.
Услышав ответ, Фэн Цин остался доволен:
— На сегодняшнем вечернем пиру будешь сопровождать меня.
— Подчиненный... — на мгновение засомневался Чу Чаоань. — Можно мне не идти?
...
Отпроситься у Фэн Цина еще можно было на пару слов, но что касалось Цзян Цзиня — будучи его учеником, закрытым от мира, да еще и старшим среди учеников Секты Чаоянь, отсутствовать на пиру было бы просто неуместно.
Однако стоило ему только произнести слова отказа, как Фэн Цин бросил на него косой взгляд и слегка повысил голос:
— Смеешь не пойти?
Его глаза чуть сузились, правая рука с веером из нефрита легко постукивала по левой ладони, а ровный тон был полон скрытого властного давления, которое тонкими нитями просачивалось наружу.
Чу Чаоань напрягся, его губы сжались в тонкую линию, и он холодно произнес:
— Разве Ваше Величество не изволил только что сказать подчиненному, что мне не нужно с вами считаться.
Фэн Цин: «...»
У него возникло полное ощущение, что он сам выкопал себе яму.
Не прошло и мгновения в оцепенении, как Фэн Цин убрал невольно просочившееся давление:
— Как знаешь.
Чу Чаоань мысленно облегченно выдохнул.
Но расслабился он слишком рано — не успел он опомниться, как Фэн Цин обронил:
— Тогда жди здесь.
Чу Чаоань замер, даже не успев ничего спросить.
Фэн Цин легко взмахнул нефритовым веером, пару раз крутанув его в руке, и уже сам добавил:
— Вернусь — не смей никуда бегать.
Чу Чаоань, разумеется, не собирался слушаться, но и открыто идти против воли не стал.
Стоило только людям из Павильона Пэнлай явиться, чтобы пригласить Фэн Цина, как он тут же последовал за ними, покинув Малую обитель Циньлинь.
Но едва они вышли за ворота двора, как двое охранявших вход демонических воинов преградили ему путь.
...
— По приказу Вашего Величества господину Юю нельзя уходить.
Один из них виновато пояснил:
— Господин Юй, мы оба лишь подчиняемся воле Вашего Величества.
Против воли повелителя действительно было не пойти.
Вечерний пир должен был начаться с минуты на минуту, и Чу Чаоань не хотел терять времени. К тому же Обитель Закатных Облаков находилась не так далеко от Малой обители Циньлинь, и если поторопиться, он вполне успеет воссоединиться с остальными соучениками.
— Ваше Величество не станет винить вас, — голос Юй Цина оставался ровным и бесцветным.
В одно мгновение циркуляция демонической силы пришла в движение, и его фигура насквозь пробила оборону двух воинов, оказавшись прямо за пределами обители.
Напоследок он бросил:
— Если что-то случится, вашей вины в этом не будет.
С этими словами его силуэт уже скрылся вдали.
Двоим демоническим воинам оставалось только переглянуться:
— И что теперь...
— Ничего страшного. Раз господин Юй сказал, что всё в порядке, значит, всё в порядке, не будем вмешиваться.
— Верно, и правда. Давай не будем лезть, не будем.
— Что вообще может случиться с господином Юем? Даже если что-то произойдет, Ваше Величество не станет его наказывать.
Чем больше рассуждали стражники, тем больше убеждались в своей правоте. Глядя вслед удаляющейся фигуре Чу Чаоаня, они дружно и с облегчением закивали.
·
Когда Чу Чаоань добрался до Обители Закатных Облаков, посланцы из Павильона Пэнлай прибыли туда же, и как раз в этот момент всех учеников Секты Чаоянь выкликали из комнат.
Цзи Лян вышел за порог, сладко зевая. Его уровень культивации был еще невысок, духовной силы не хватало, чтобы бодрствовать дни и ночи напролет без сна, ему всё еще требовался отдых, да и воздержание от обычной пищи он мог выдержать максимум пару дней.
Добираясь из Секты Чаоянь в Павильон Пэнлай, Цзи Лян давно проголодался, а съестные припасы, захваченные в дорогу, закончились еще в пути.
— Наконец-то можно поесть! — В Павильоне Сотни Цветов ему так и не удалось нормально перекусить. Цзи Лян потер живот и боковым зрение заметил приближающегося Чу Чаоаня.
Он громко окликнул его:
— Старший соученик Лу, мы можем отправляться?
Чу Чаоань кивнул, собрал остальных соучеников и скомандовал:
— Пошли.
***
Вечерний пир устраивался на Главном острове.
Всю дорогу над окружающими архипелагами то и дело вспыхивали следы магического света: одни летели на мечах, другие восседали на летающих артефактах, а некоторые и вовсе передзначались верхом на прирученных духовных зверях.
Отряд же Чу Чаоаня передвигался вместе на большой летающей лодке.
Проводившая их бессмертная дева вежливо произнесла:
— Уважаемые старшие соученики, увидимся позже.
На каждом из островов Павильона Пэнлай были установлены массивы перемещения, но их вместимость оставляла желать лучшего — за раз они могли перенести лишь двух-трех человек, поэтому обеим группам пришлось разделиться.
Чу Чаоань с пониманием кивнул:
— Увидимся позже.
Не успел он договорить, как сбоку по тропинке показались две процессии.
Одна из групп была облачена в желтые даосские робы, а на груди и животах красовались вышитые золотом отчетливые узоры далёких гор.
Впереди шел не кто иной, как Сяхоу И, а Ци Вэньжань на этот раз тоже находился в том же отряде.
Рядом с группой Сяхоу И двигались люди в темно-синих даосских одеждах.
Чу Чаоань пригляделся и заметил, что чуть выше левого рукава каждого из них был вышит узор осенних вод.
Это был тотем клана Муронг — одного из четырех великих кланов.
Те, кто стоял рядом с Сяхоу И, принадлежали именно к клану Муронг.
Ходили слухи, что клан Сяхоу и клан Муронг издавна связывали узы близкой дружбы и они всегда поддерживали прекрасные отношения.
— Разве это не люди из Секты Чаоянь? — Сяхоу И покачивал веером, задрав подбородок, и кивнул в сторону Чу Чаоаня и его спутников, не выказывая ни капли уважения.
Еще тогда, в Павильоне Сотни Цветов, он смотрел на них свысока, а теперь его тон стал и вовсе пренебрежительным.
— Секта Чаоянь? — шедший рядом с ним мужчина бросил на них косой взгляд, задерживая глаза на эмблемах Секты Чаоянь на их воротниках. Он убрал руку, небрежно лежавшую на плече Сяхоу И, улыбнулся и произнес: — Я Мужун Хуань из клана Муронг.
...
Мужун Хуань — седьмой сын главы клана Муронг, а также назначенный преемник клана.
Обладая невероятным природным талантом и острым умом, он сумел выделиться среди многочисленных сыновей главы клана, заставив остальных братьев лишь безнадежно вздыхать вслед.
По сравнению с ним статус Сяхоу И как старшего молодого господина клана Сяхоу выглядел уже не столь внушительно.
Но поскольку старшая сестра Мужун Хуаня, Мужун Цин, была выдана замуж за кровного младшего брата Сяхоу И, их отношения были вполне неплохими, и они частенько проводили время вместе.
Раз уж собеседник поприветствовал их, Чу Чаоань и остальные не могли просто так взять и уйти. Они ответили на поклон, сделав вид, будто не заметили прежней фальшивости Сяхоу И.
Цзи Лян дернул Чу Чаоаня за рукав, а Чэнь Цзинь неизвестно когда тоже пододвинулся ближе:
— Старший соученик, пошли отсюда.
На предстоящем вечернем пиру им еще представится возможность посмотреть, как Сяхоу И будет расхлебывать то, что заварил.
Но они просто не хотели опускаться до споров с ним, а тот от этого лишь еще больше задирал нос.
И действительно, как и предполагали оба юноши, Сяхоу И и вправду нашел в этом определенное развлечение: издеваться над учениками Секты Чаоянь казалось ему чрезвычайно забавным.
— Дорогой сотоварищ Лу, — взгляд Сяхоу И упал на Чу Чаоаня, а в глазах промелькнул глубокий, многозначительный смысл. — Чтобы добраться до Главного острова, нужно преодолеть слой защитного барьера из духовной силы. Давайте я подброшу вас, молодой господин сделает доброе дело.
С этими словами он усмехнулся, вскинул руку и призвал летающий артефакт, добавив с явным недобрым умыслом: — Просто из сострадания.
Мужун Хуань прекрасно знал характер Сяхоу И и понимал, чего тот добивается, однако стоял в стороне, не вмешиваясь и сохраняя вид полного постороннего.
Если не принимать в расчет неподдельный интерес, мелькавший на дне его глаз, всё выглядело именно так.
Впрочем, подобное поведение Мужун Хуаня означало лишь одно: он просто наблюдал за представлением.
А если потребуется, пожалуй, мог бы даже выйти вперед и подтолкнуть ситуацию.
— Не нужно.
— Подождите.
Два голоса прозвучали одновременно.
...
Ученики Секты Чаоянь, разумеется, не нуждались в фальшивой доброте Сяхоу И и понятия не имели, что у того на уме, поэтому Чу Чаоань отказался, даже не задумываясь.
Стоявшие за его спиной Цзи Лян и Чэнь Цзинь дружно выдохнули с облегчением.
А вот второй голос...
Чу Чаоань перевел взгляд: это заговорил Ци Вэньжань.
Почувствовав его взгляд, Ци Вэньжань слегка кивнул ему, а затем повернулся к Сяхоу И:
— Братец И, у нас слишком много людей, может, позволить Хуаю... — он осторожно бросил взгляд на стоявшего рядом Мужун Хуаня и поправился: — Молодому господину Муронгу взять их с собой?
Эту формулировку Ци Вэньжань тщательно обдумал.
С одной стороны, это не позволяло Сяхоу И приняться за издевательства над младшими учениками Секты Чаоянь, а с другой — позволяло оказать Секте Чаоянь услугу.
Что же до остального...
Мужун Хуань с улыбкой посмотрел на Ци Вэньжаня, его красивое лицо хранило нечитаемое выражение, а темно-синяя даосская роба придавала коже легкую бледность; он хранил молчание.
Ци Вэньжань почувствовал себя чуточку свободнее.
Его предложение, разумеется, было принято Сяхоу И:
— Ладно, пускай так.
Сяхоу И повернул голову к Мужун Хуаню:
— Цзычэнь, — обратился он к тому по второму имени, — ты что, не слышал? Этот... сотоварищ Лу и его люди вовсе не нуждаются в нашей помощи.
Сяхоу И шевельнул бровями и снова уставился на Чу Чаоаня.
Чу Чаоань не стал отвечать на взгляд. Он сделал несколько шагов вперед и извлек из накопительного кольца летающую лодку.
Это было огромное облачное судно — сокровище духовного класса высшего качества, выкованное из высокосортного лазурного облачного камня, прочное и несокрушимое.
Летающий артефакт, призванный Сяхоу И, уступал облачному судну ровно в два раза. Разница в уровне была очевидна с первого же взгляда.
***
— Пф.
Как только Чу Чаоань вместе с отрядом Секты Чаоянь удалился на летающей лодке, растворившись в облачном море, раздался отчетливый насмешливый звук.
Лицо Сяхоу И пошло разноцветными пятнами.
От белизны оно сменилось на синеву, а от синевы — на черноту. Он глянул в ту сторону, откуда донесся смех, и злобно зыркнул на Мужун Хуаня.
Заметив перемену в цвете его лица, Мужун Хуань нашел это еще более потешным.
Громкий смех становился всё раскатистее.
Вокруг не осталось ничего, кроме его открытого, заливистого хохота.
Когда Мужун Хуань перевел взгляд обратно на Сяхоу И, Ци Вэньжань поспешно отвел глаза, а на его челе проступило едва заметное выражение досады.
Разве это была просто горстка младших учеников? Как они могли раздобыть такое облачное судно!
Похоже, это Сяхоу И проявил слепоту и не разглядел людей.
— Пошли, пошли, — Сяхоу И, доведенный до белого каления смехом Мужун Хуаня, не мог сорвать злость на нем, поэтому лишь взмахнул веером и, бросив взгляд в сторону удаляющегося Чу Чаоаня и остальных, приказал: — Догоняем.
Смеяться над ним безнаказанно он никому не позволил бы. Сяхоу И скрипнул зубами:
— Лу Юнь!
Он это запомнил.
·
Чу Чаоань вовсе не боялся, что Сяхоу И вздумает учинить неприятности — он уже понял, что уровень культивации у того не так уж высок.
Даже если Цзян Цзинь в итоге не станет ему помогать, они вполне смогут сойтись в поединке один на один.
Поединки между практиками делились на несколько видов: одни велись до признания поражения при первом же знаке, другие — насмерть.
Но в любом случае, пока идет бой двух противников, посторонним вмешиваться запрещалось, а после окончания поединка любые претензии по поводу ранений или гибели отклонялись.
Можно сказать, всё было максимально честно и беспристрастно.
...
Сам Чу Чаоань не переживал, но остальные думали иначе.
— Старший соученик Лу, этот Сяхоу И наверняка затаит злобу.
Еще с самого первого раза их столкновение началось с пустой фразы, причем верх тогда одержал он, но тот уже затаил такую обиду.
На этот же раз он и вовсе потерял лицо, так что было бы странно, если бы он не затаил злобу на старшего соученика Лу и не попытался бы вставить ему палки в колеса.
Грандиозный съезд собирал сотни бессмертных семейств и сект, а программа делилась на пиршества, боевые состязания и ранжирование.
Пир представлял собой обычное застолье с едой, питьем и зрелищами.
В боевых состязаниях участники демонстрировали все свои навыки до предела, чтобы в конце выстроиться в итоговый рейтинг.
Это напоминало великое состязание Мира Культивации: в конце отбиралась сотня лучших, чьи имена заносились в список молодых талантов Мира Культивации, выставленный на всеобщее обозрение всех бессмертных практиков материка Хуанлин.
Чу Чаоань планировал победить Сяхоу И именно в этом состязании, заставив его признать поражение по всем правилам.
А те козни, о которых говорили Цзи Лян и остальные, неминуемо крутились вокруг этого самого большого состязания.
В прошлые годы случалось немало неожиданностей: то кто-то перед самым состязанием получал травму и лишался возможности участвовать,
то во время боя противник использовал грязные приемы, причем коварные яды или скрытые техники зачастую проявляли себя лишь спустя долгое время, а поскольку за день приходилось проводить по несколько боев, докопаться до того, с кем именно у пострадавшего был конфликт, уже не представлялось возможным.
В конце концов, стоило ступить на арену поединков, как каждый вокруг становился твоим врагом.
Чу Чаоань не боялся, что Сяхоу И вздумает мухлевать. Если тот действительно решится на это, то в итоге лишь «потеряет курицу, пытаясь приманить зерном».
Он успокоил придвинувшихся к нему соучеников:
— Не переживайте за меня.
— Будем надеяться, что правила нынешнего состязания хоть немного изменят в лучшую сторону. — Убедившись, что выражение лица старшего соученика остается невозмутимым, остальные успокоились и наперебой принялись обсуждать предстоящее состязание.
— Слышал, в прошлые годы всё решал победитель первого раунда, а дальше на арену вызывали тех, кто вытащил указанный им номер жребия, и не обходилось без жульничества вроде слива номеров.
— Точно! Меняются на редкие артефакты и духовные сокровища высшего качества, лишь бы протиснуться в сотню лучших и прославиться на следующие десять лет... Тьфу, просто противно смотреть.
Ради собственных эгоистичных желаний они лишали остальных участников честности, побеждая неблагородными методами.
...
Вдоволь наговорившись о состязании, компания переключилась на обсуждение других подробностей грядущего съезда.
Поскольку все они прибыли сюда впервые, в отряде нашлись и более опытные старшие соученики, которые уже участвовали в подобных мероприятиях прежде и принялись в деталях объяснять новичкам старые правила и порядок проведения.
Вскоре перед ними во всей красе предстал Главный остров.
Пейзажи Главного острова Пэнлай по сравнению с тем, что они видели до сих пор, были лишь верхушкой айсберга.
Даже повидавший немало великолепных дворцов и павильонов Чу Чаоань на мгновение замер от удивления.
Окутывающий весь Главный остров защитный барьер из духовной силы напоминал тончайшую вуаль, сквозь которую смутно угадывались очертания острова, и этот полуреальный-полупризрачный вид так и манил заглянуть внутрь и разгадать все тайны.
А сама эта «вуаль» казалась и вовсе чем-то невероятным.
Казалось, по её поверхности скользят живые рыбы, и лишь издалека они казались плывущими, тогда как вблизи становилось понятно, что это лишь искусно вырезанная иллюзия.
Приходилось признать, что фундамент Павильона Пэнлай ничуть не уступал Секте Чаоянь, впрочем, в этом не было ничего удивительного.
Стоило помнить, что Павильон Пэнлай веками стоял на материке Хуанлин, не разрушаясь, а его последователи усеивали весь материк, накопив огромную и непререкаемую власть.
Чу Чаоань управлял облачным судном, пробивая слой призрачной «вуали», пока духовная сила не окутала корпус лодки целиком, позволив им в один миг преодолеть преграду.
При прохождении сквозь «вуаль» все ощутили, как на них давит невидимая колоссальная сила, которая стала испаряться лишь после того, как они оказались по ту сторону.
Весь процесс перемещения занял лишь долю мгновения, но заставил всех присутствующих покрыться холодным потом.
— Эту преграду установил тот самый бессмертный государь Павильона Пэнлай, что вознесся сто лет назад... Просто невероятно... — Цзи Лян был не в силах описать, какое жуткое давление он только что почувствовал, и в груди у него до сих пор эхом отзывался легкий трепет.
— Неудивительно, что Сяхоу И только что вызвался провести нас сюда. Должно быть, он уже бывал здесь раньше.
На висках Чу Чаоаня тоже выступили капельки пота, и он убрал облачное судно.
...
У внешних границ Главного острова их уже поджидала прежняя бессмертная дева-проводница. Заметив, как быстро они справились с переправой, она даже слегка удивилась:
— Старшие соученики, прошу за мной.
С этими словами она вскинула руку, указывая вперед.
Чу Чаоань вежливо произнес:
— Ведите, дева.
По мере того как они продвигались вглубь вслед за проводницей, до их слуха начали доноситься нежные звуки цитры. Стоило услышать их, как разум погружался в легкое оцепенение, словно перед глазами проплывали и тут же таяли живописные свитки, написанные небожителями.
— Должно быть, это мастер звука, — обронил кто-то из учеников.
Шедшая впереди дева с улыбкой пояснила:
— Верно. Наша молодая госпожа павильона недавно добилась некоторых успехов в постижении звуковых искусств, и глава павильона велел ей исполнить мелодию для всех собравшихся.
— Это заклинание Чистого Звука. Оно способно очистить разум от лишних мыслей и омыть тело и душу. Слушание этой мелодии во время медитации позволяет достичь двойного результата при половинных затратах.
— Ох... неудивительно, что я только что почувствовал, как духовная сила внутри моего тела рванула вверх. Вот оно что.
Цветы скрывали виды, а тонкие ароматы кружили голову.
Толпа ступила на длинную крытую галерею и прошла еще какое-то время. Миновав резные арки, они увидели вдали громады устремленных ввысь дворцов с бирюзовой черепицей и алыми коньками крыш.
— Старшие соученики, проходите.
Чу Чаоань окинул деву взглядом и повел остальных внутрь.
По дороге сюда они были единственной группой учеников Секты Чаоянь, но стоило им сделать один шаг за порог...
Окружающий пейзаж в мгновение ока претерпел грандиозные изменения.
Никаких больше крытых галерей и цветочных садов.
Отряд Чу Чаоаня оказался на узкой тропинке, расходящейся в разные стороны, а впереди уже двигалось множество учеников из других сект, все они направлялись в одну сторону.
— За ними, — скомандовал Чу Чаоань.
Шаг за шагом те самые дворцы, что прежде виднелись лишь издалека, предстали перед их глазами во всей красе, а звуки цитры, на которой играла упомянутая девой молодая госпожа павильона, стали еще отчетливее.
***
Очищенные звуками цитры, с легким и расслабленным телом, они влились в общую толпу и вместе с ней воли в один из огромных залов.
Чу Чаоань шел впереди, указывая дорогу, и рукой отстранил свисающие с потолка зала ветки глицинии, ступая на ослепительно-белую пелену.
Пол под ногами скрывался под густым туманом, создавая полную иллюзию ходьбы по облакам.
— Ого!
— Как красиво...
— Подобная красота просто захватывает дух, ничего подобного в жизни не видел!
Оформление этого зала, созданное главой Павильона Пэнлай, можно было назвать поистине выверенным до мелочей. Зрелище оказалось настолько потрясающим, что со всех сторон доносились восторженные возгласы и похвалы в адрес Пэнлая.
Сам Чу Чаоань тоже отдал должное главе Павильона Пэнлай. Будучи выходцем из сетевой эпохи, он повидал бесчисленное множество потрясающих виртуальных пейзажей.
Но ни один из них не шел ни в какое сравнение хотя бы с половиной того, что являл собой Пэнлай.
— Смотрите, это же почтенный!
— Почтенный там! Идем туда.
— Скорей, скорей, идемте.
Главные главы всех бессмертных сект уже собрались на месте. Их почтенный в этот момент восседал на самом первом почетном месте по левую руку от центрального престола, а позади него было расставлено множество низких столиков.
Его одежда цвета лунного света мерцала серебристым сиянием, словно сошедший с небес небожитель, — он привлекал к себе всеобщее внимание.
Мелодия цитры лилась с высокого павильона в самом центре зала.
Чу Чаоань поднял глаза и направился в сторону Цзян Цзиня.
Ученики из других сект, вошедшие вместе с ними, уже заняли свои места.
Напротив главных сект, по правую руку от центрального престола, сидели главы четырех великих кланов.
...
Едва Чу Чаоань приблизился, Цзян Цзинь повернул к нему голову:
— Пришел.
— Да, Учитель, — отозвался Чу Чаоань и уже собрался было занять место за его спиной.
В этот самый момент из-за дверей зала показалась еще одна процессия.
Это были Сяхоу И, Мужун Хуань и их спутники.
Взгляд Сяхоу И безошибочно выхватил Чу Чаоаня в толпе, наполнившись свирепой, ядовитой злобой, и уставился на него в упор.
Цзи Лян и остальные не ошиблись — он действительно затаил обиду.
Чу Чаоань слегка опустил голову, а его глаза медленно сузились.
В этот момент до него донесся мягкий, неторопливый голос.
Цзян Цзинь произнес:
— Садись рядом с наставником.
Чу Чаоань не стал отказываться и направился к его боку.
В то время как он опускался на циновку рядом с Цзян Цзинем, заметивший это движение Сяхоу И замер, а его лицо стало еще более безобразным.
Мужун Хуань не обратил на него внимания и направился прямиком к главе клана Муронг, усевшись как раз по диагонали напротив Чу Чаоаня, после чего с видимым интересом погладил прядь волос, спускавшуюся с виска на грудь.
— Хуань-эр сегодня в хорошем настроении?
Мужун Бо взглянул на своего самого выдающегося сына и произнес это с улыбкой.
Услышав такое, Мужун Хуань перестал улыбаться, и с его бледноватого лица мгновенно стерлись все следы веселья:
— Угу.
·
Чу Чаоань чутко уловил взгляд Мужун Хуаня, но проигнорировал его насмешливое выражение лица. Он послушно сидел рядом с Цзян Цзинем, чувствуя, как в груди закрадывается странное предчувствие.
Цзи Лян и остальные сидели позади него, о чем-то перешептываясь, и время от времени от них доносились приглушенные возгласы удивления, судя по всему, связанные с темой «Императора Демонов-Животных».
Вскоре Чу Чаоань понял, что именно казалось ему странным.
Фэн Цин не пришел.
Его не было в зале.
...
Сидевший неподвижно Чу Чаоань поначалу решил, что тот вернулся в Малую обитель Циньлинь.
Однако мгновение спустя зеленящаяся шкала прогресса плавно поплыла откуда-то из-за пределов главного зала, и отметка «11%» бросилась в глаза своей яркостью.
Неизвестно когда, но прогресс Фэн Цзина снова увеличился на «1%».
Фигура в алых одеждах неторопливо вошла через парадный вход, мгновенно приковав к себе взгляды множества людей.
Все увидели, что позади Фэн Цзина неотступно следуют четыре писаные красавицы, каждая из которых сама по себе была ослепительна, но рядом с шедшим впереди они разом поблекли, потеряв всякий блеск.
Заметив появление Фэн Цзина, Чу Чаоань уже собирался отвести взгляд.
Но в тот самый момент, когда он опустил веки, они внезапно широко распахнулись.
В следующее мгновение Чу Чаоань резко вскинул голову — движение вышло донельзя резким.
Его глазам предстала картина: теперь, помимо шкал прогресса рядом с Цзян Цзинем и Фэн Цзином...
В дальнем углу зала появилась еще одна.
Там располагались представители секты Цаншань, а статус, который Чу Чаоань ранее устроил для Ци Юэ, был статусом ученика секты Цаншань.
Сейчас Ци Юэ носил личину другого человека.
К тому же при нем был камень сокрытия дыхания, так что он ничем не отличался от обычного практика, и никто вокруг не замечал подвоха.
Если бы дело ограничивалось только этим, вряд ли это вызвало бы у него такой шок.
Сердце Чу Чаоаня забилось вдвое быстрее, а взгляд в упор приковался к высокому павильону в самом центре зала.
И всё потому, что в этот самый момент там парила четвертая шкала прогресса.
И стоило этому новому зеленому квадратику с заветной цифрой «1%» возникнуть в поле зрения, как Чу Чаоань почувствовал, будто чья-то невидимая рука сжала его горло так сильно, что он больше не смел сделать и вздоха.
Владыка Преисподней.
Владыка Преисподней тоже здесь!
http://bllate.org/book/26372/3156545
Готово:
