Готовый перевод I Only Like Your Face / Мне нравится только твоё лицо: Глава 3

Мо Мин сосредоточенно вел машину, и неоновые огни за окном отбрасывали зыбкое сияние на его утонченный профиль.

Он был так хорош собой, что сердце замирало.

Алкоголь ударил в голову, и мысли Хань Шаочжоу спутались в один клубок. Он протянул руку, желая погладить Мо Мина по лицу, но тот тут же мягко напомнил:

— Братец Чжоу, я за рулем.

Хань Шаочжоу опустил руку и причмокнул:

— Месяц не виделись, соскучился.

Мо Мин улыбнулся и молча бросил взгляд на Хань Шаочжоу через зеркало заднего вида.

Проехав по улицам, залитым ярким неоновым светом, машина наконец свернула на подземную парковку элитного жилого комплекса.

Поддерживая Хань Шаочжоу, Мо Мин вошел в лифт. Хань Шаочжоу привычным жестом крепко обнял его за талию, утыкаясь щекой в его мягкие волосы.

Наконец они вернулись в квартиру. Мо Мин еще не успел переобуться, как Хань Шаочжоу взял его за подбородок и, прижав к тумбе у входа, грубо поцеловал.

Густой запах алкоголя мгновенно окутал Мо Мина.

Находясь с Мо Мином рядом, Хань Шаочжоу никогда не сдерживался.

Видимо, сказалось выпитое вино в сочетании с разлукой длиной в месяц, и на этот раз Хань Шаочжоу действовал довольно жестко.

Мольбы Мо Мина не помогали, и тогда он изо всех сил обхватил руками голову Хань Шаочжоу, зарытую в изгиб его шеи, заставляя того поднять голову.

— Завтра мне нужно сниматься для журнала, — прерывисто выдохнул Мо Мин. — Не кусай за шею.

Хань Шаочжоу с улыбкой произнес:

— Тогда укусить за бедро?

— …

Никаких странных привычек в постели у Хань Шаочжоу не было, вот только выносливость его поражала воображение. Он мучил Мо Мина до половины третьего ночи, а закончив, отнес его в ванную, и там едва снова не потерял контроль прямо посреди мытья.

Месяц воздержания — немудрено, что он так соскучился.

Ему очень нравился этот его маленький любовник: и внешне хорош, и фигура прекрасная, а характером — ну просто маленький ягненок, понимающий, послушный. Рядом с ним у самого Хань Шаочжоу будто бы исчезали любые поводы для раздражения.

Выбравшись из ванной, Мо Мин едва коснулся подушки и сразу заснул. Он устал настолько, что даже во сне его брови были сдвинуты, и Хань Шаочжоу по привычке протянул руку, разглаживая их.

Спать Хань Шаочжоу совсем не хотелось, и если бы не опасения, что тело Мо Мина не выдержит, он, пожалуй, кувыркался бы до самого рассвета.

Хань Шаочжоу поднялся с постели, вышел на открытый балкон от пола до потолка, закурил сигарету и, взяв в руки телефон, заметил, что несколько часов назад Чжао Чэн прислал ему пару сообщений.

[Чжао Чэн]: Старик Хань, скажи, у меня в глазах двоится, или мне кажется, что твой маленький любовник чем-то похож на того самого человека? [Злая усмешка]

[Чжао Чэн]: [Я тебя понимаю·jpg]

[Чжао Чэн]: Честно говоря, он почти превзошел оригинал [Большой палец]

[Чжао Чэн]: Когда в следующий раз соберешься выпить, обязательно захвати с собой малыша Мо Мина [Хихикает]

Хань Шаочжоу: «…»

Он никогда не рассказывал друзьям о существовании Мо Мина. Во-первых, считал это излишним: в конце концов, такие отношения могут оборваться в любой момент, и упоминать о них не стоило. Во-вторых, его раздражали люди вроде Чжао Чэна, которые, раскусив всю «правду», намеренно заводили об этом разговоры ради развлечения.

Не сумев добиться взаимности от того, кого любил, он нашел себе замену, внешне отдаленно на него похожую. Звучало, конечно, жалко, но Хань Шаочжоу сам прекрасно понимал, как складывается его жизнь.

Сегодня вечером он без тени смущения представил Мо Мина Цинь Юю и Цзян Хэ просто потому, что ему было всё равно. Будь Мо Мин заменой или любовником — неважно, главное, что ему было комфортно проводить с ним время. В свои годы, когда энергия била ключом во всех смыслах, ему действительно требовался кто-то, кто мог бы удовлетворить его потребности и снять как физическое, так и эмоциональное напряжение…

Сделав пару затяжек, Хань Шаочжоу ответил Чжао Чэну: [Если он надумает зайти к тебе, запиши всё на мой счет.] Чжао Чэн держал ночной клуб и вел ночной образ жизни, поэтому ответ на сообщение Хань Шаочжоу прилетел мгновенно.

[Чжао Чэн]: Без проблем, приму его по высшему разряду заведения. Старик Хань, готовься раскошелиться [Хихикает]

[Хань Шаочжоу]: Идет.

[Чжао Чэн]: И еще раз отмечу, этот малыш Мо Мин выглядит просто потрясающе [Большой палец] [Одобрение]

[Хань Шаочжоу]: Руки прочь.

[Чжао Чэн]: …

[Чжао Чэн]: Пошел ты! Я тебе не гей, спасибо! [Улыбка]

Хань Шаочжоу больше ничего не ответил, и на том конце тоже затихли. Как раз когда он докурил и собрался возвращаться в спальню, Чжао Чэн прислал еще одно сообщение.

[Чжао Чэн]: Старик Хань, выбрось Вэнь Ци из головы. Вэнь Ци и его вторая половинка живут очень счастливой жизнью, они не разведутся.

Хань Шаочжоу: «…»

Оставив сообщение без внимания, Хань Шаочжоу перевел телефон в беззвучный режим.

Мо Мин не выносил запах табачного дыма, поэтому Хань Шаочжоу специально зашел почистить зубы. Нет, он боялся вовсе не того, что Мо Мин разозлится — напротив, Мо Мин никогда на него не сердился. Просто когда тот был чем-то недоволен, его брови хмурились, все лицо принимало унылый вид, и он замолкал.

Хань Шаочжоу не выносил этого выражения лица у Мо Мина, ему всегда казалось, будто он совершил нечто ужасно бесчестное.

Вернувшись к кровати, Хань Шаочжоу присел на краешек и осторожно откинул со лба Мо Мина несколько выбившихся прядей.

В мягком сиянии прикроватной лампы Мо Мин крепко спал, его одухотворенное лицо было спокойным и умиротворенным.

Похож, и в то же время не похож. В самый первый раз, увидев Мо Мина три года назад, Хань Шаочжоу подумал, что тот по меньшей мере на восемьдесят процентов напоминает Вэнь Ци. Но в какой-то момент это сходство стало постепенно стираться…

На самом деле он уже давно не задумывался об этом, но сегодня, после выходки этого дурака Чжао Чэна, в голове невольно всплыло множество воспоминаний из прошлого.

Если вспомнить их знакомство с Мо Мином, это было три года назад.

Всего через несколько дней после свадьбы Вэнь Ци он в одиночестве топил тоску в алкоголе в каком-то ночном клубе. Время от времени кто-то пытался с ним познакомиться, но он был в отвратительном настроении и зыркал на каждого, кто осмеливался подойти.

Он заметил Мо Мина первым: тот сидел на самом видном месте прямо напротив него, один, одетый в свободный трикотажный свитер и джинсы. Приглушенный свет пал на его изящное правильное лицо, и даже длинные тени от его ресниц были видны отчетливо.

Взгляд Хань Шаочжоу приковался к нему практически мгновенно. Ему чуть не показалось, что это Вэнь Ци: мало того, что в чертах лица угадывалось сходство, так еще и этот серо-коричневый свитер-обманка на парне — Хань Шаочжоу точно видел точно такой же на Вэнь Ци раньше.

Если то лицо и оставляло у Хань Шаочжоу лишь смутную иллюзию на десятую долю, то эта деталь гардероба разом возвела схожесть до восьмидесяти процентов.

Молодой человек словно бы невзначай поднял голову, поймал на себе взгляд Хань Шаочжоу и сдержанно улыбнулся ему.

Лицо Хань Шаочжоу застыло, а в следующее мгновение он, словно поддавшись наваждению, шагнул вперед.

На столике стоял стакан Голубых Гавайев, и кусочки колотого льда сверкали в синей жидкости, словно морская пена. Молодой человек выглядел красивым и мягким, и тихо произнес, обращаясь к Хань Шаочжоу:

— Привет.

Хань Шаочжоу от природы был лишен романтической жилки и отличался нетерпеливым нравом. Хотя заговорить первым решил он сам, вышло у него так, будто он допрашивает преступника:

— Откуда? Выглядишь совсем юным.

— Студент С-ского университета, мне девятнадцать.

— Как зовут?

— Мо Мин. Мо — от конца, Мин — от реки Минхэ.

Он говорил очень тихо, совсем не походя на тех, кто умеет развлекаться на полную катушку. И все же Хань Шаочжоу показалось, что тот смотрит на него так, будто сверкающие звезды падают в самую пучину океана — стремительно и безвозвратно.Он по интуиции определил, что этот Мо Мин к нему неравнодушен. Будь то интерес к его положению или любовь с первого взгляда к нему самому — по крайней мере, это означало, что, если он пожелает, этот парень готов сблизиться с ним.

Вспоминая тот день позже, Хань Шаочжоу думал, что у них с Мо Мином не было каких-то особо содержательных бесед. Просто, когда после выпивки пришло время расходиться, он еще не успел ничего сказать, как Мо Мин слегка ухватился за его одежду:

— Можешь... можешь, пожалуйста, подвезти меня до дома?

Щеки у того горели, а в глазах мерцал легкий влажный блеск — то ли от выпитого алкоголя, то ли от смущения из-за проявленной инициативы.

— Ну, пошли. — Хань Шаочжоу не колебался.

Сев в машину, Мо Мин назвал Хань Шаочжоу адрес съемной квартиры, но тот продиктовал водителю название отеля, при этом невозмутимо наблюдая за человеком рядом. Мо Мин поджал губы, не задав ни единого вопроса.

Когда они вышли у входа в отель, Хань Шаочжоу пошел вперед. Возле вращающейся двери он оглянулся: Мо Мин молча следовал за ним, не отставая ни на шаг. Он протянул Мо Мину правую руку, и тот, посмотрев на него, после двухсекундного колебания вложил свою ладонь в его. Хань Шаочжоу потянул за руку, и Мо Мин прямо врезался в его объятия.

Мо Мин был не из низких, но по сравнению с Хань Шаочжоу, чей рост с учетом обуви и прически приближался к метру девяноста, он все же был заметно меньше. Он слегка задрал голову, глядя на Хань Шаочжоу, и тихо позвал:

— Братец Чжоу…

Как только они вошли в люкс, Хань Шаочжоу прижал Мо Мина к двери. Все то время, пока он его терзал, он почти неистово выкрикивал имя Вэнь Ци… А человек в его объятиях называл его братцем Чжоу и время от времени тянулся вверх, пытаясь поцеловать его в лицо.

На следующее утро Хань Шаочжоу встал рано. Перед уходом он снял с запястья дорогие часы и положил их на прикроватную тумбочку.

В последующие дни Хань Шаочжоу постоянно вспоминал того Мо Мина. У того была действительно узкая талия, которую он мог обхватить двумя руками — как раз идеально для объятий. Возможно, это были побочные эффекты от первого вкуса «запретного плода», но позже, когда Хань Шаочжоу думал о Вэнь Ци, в голове всплывал силуэт Мо Мина, да и когда ночью тело без всякой причины начинало гореть желанием, он тоже вспоминал Мо Мина.

Спустя неделю он снова пришел в тот бар, чувствуя какое-то странное предвкушение, и, едва войдя, увидел Мо Мина, сидящего перед барной стойкой. Тот полулежал, опираясь на стойку, и его взгляд спокойно блуждал по залу, словно он что-то искал. Перед ним стоял бокал Голубых Гавайев, а изящная фигура была до того приятна глазу, что на него хотелось смотреть бесконечно.

Хань Шаочжоу подошел к Мо Мину, постучал пальцами по стойке и сказал бармену:

— Ему то же самое.

Мо Мин повернул голову к Хань Шаочжоу. Тот отчетливо увидел, как в тот миг, когда их взгляды встретились, в глубине глаз Мо Мина вспыхнул свет, более ослепительный, чем падение звезды.

Хань Шаочжоу усмехнулся:

— Неужели ты меня ждал?

Мо Мин смотрел на Хань Шаочжоу, и его лицо слегка покраснело. Кожа у него была светлая, поэтому любой оттенок был виден предельно ясно — он был явно не из тех людей, кто умеет скрывать свои мысли. Мо Мин достал из кармана те самые наручные часы, протянул их Хань Шаочжоу и тихо сказал:

— В прошлый раз в отеле ты их забыл.

Позже Хань Шаочжоу думал: этот Мо Мин преследовал корыстные цели или же закидывал длинную леску, чтобы поймать крупную рыбу? Но в следующее мгновение он перестал ломать над этим голову — даже если тот рыбачил, он уже попался на крючок.

Через десять минут Хань Шаочжоу покинул бар, и, как и в прошлый раз, Мо Мин последовал за ним.

На следующее утро Хань Шаочжоу не стал уходить заранее. Он дождался, пока Мо Мин проснется, а затем заговорил о будущем… Хань Шаочжоу не стал использовать слово содержание, просто сказал, что ему не хватает спутника, и спросил, не хочет ли Мо Мин пожить с ним некоторое время. Не хочешь — как знаешь, а если хочешь — иди в больницу, пройди обследование, и если все в порядке, переезжай к нему. Он будет ежемесячно переводить на счет Мо Мина шестьсот тысяч.

— Я постараюсь удовлетворить любые твои желания, — сказал Хань Шаочжоу. — Но я хочу, чтобы ты четко осознавал: наши отношения не подразумевают романтики. Я не несу ответственности за твои чувства, понял?

Хань Шаочжоу выдвинул много требований. Он впервые занимался подобными вещами на стороне и не хотел лишней головной боли: если потом, при расставании, тот начнет рыдать, устраивать скандалы или угрожать самоубийством, он с ума сойдет от досады. Тогда Мо Мин без колебаний принял все его условия и очень серьезно кивнул.

И Мо Мин действительно избавил Хань Шаочжоу от лишних хлопот. За эти три года он вел себя перед ним послушно и рассудительно, словно добродетельная жена, ведущая хозяйство. Хань Шаочжоу тоже был щедр: помимо значительной суммы ежемесячных карманных денег, за три года он подарил ему две квартиры и три машины. А позже, узнав, что в университете Мо Мин учился актерскому мастерству и хочет развиваться в индустрии развлечений, он лично позвонил руководству Синцы и добился того, чтобы Интертеймент Синци подписали с ним контракт.

На самом деле, в глубине души он считал, что характер Мо Мина совсем не подходит для шоу-бизнеса. Слишком мягкий, немного слабохарактерный, к тому же не особо пронырливый — сразу видно, что он не смыслит в хищнических законах мира славы и выгоды. Если бы не его тайная опека, этот нежный цветочек рано или поздно был бы растоптан. Но стремление к чему-то — это хорошо, и у него не было причин заставлять парня быть лишь его «золотой рыбкой» в клетке. Раз уж сейчас Мо Мин принадлежит ему, Хань Шаочжоу, то он его защитит.

Небо еще не успело как следует рассвет, а Хань Шаочжоу уже проснулся от звонка телефона. Сонно нащупав аппарат и приложив его к уху, он услышал суровый и гневный голос старейшины Хань Чанцзуна:

— Вчера приехал в Чуаньхай, а домой даже не заглянул?

Хань Шаочжоу потер переносицу, даже не открывая глаз:

— Понял, сегодня приеду.

— Я велел на кухне приготовить тебе завтрак, возвращайся немедленно.

— Я не голоден, давай в обед…

Не дав Хань Шаочжоу договорить, Хань Чанцзун сбросил вызов. Тот сжал губы, небрежно отшвырнул телефон, крепче прижал к себе человека в постели, потерся о него и только тогда с крайне недовольным видом поднялся с кровати.

Мо Мин тоже проснулся, с трудом сел на кровати и, протирая заспанные глаза, посмотрел на Хань Шаочжоу:

— Братец Чжоу уходит? Тогда я приготовлю тебе завтрак.

— Не нужно, я поем дома.

Хань Шаочжоу привел себя в порядок и, уже собравшись уходить, словно что-то вспомнил, вернулся в спальню. Мо Мин как раз собирался встать, но сейчас все его тело будто было разобрано по косточкам, поэтому он опирался на изголовье, пытаясь прийти в себя.

— Чуть не забыл об этом.

Хань Шаочжоу большими шагами подошел к кровати и протянул Мо Мину небольшую, размером с ладонь, черно-золотую подарочную коробочку.

— Купил, пока был по делам в Наньяне. Коралловый браслет из редких камней, довольно красивый.

Мо Мин обеими руками принял коробочку — так же, как и всегда, получая подарки. В его глазах отразилась нежная, ласковая улыбка:

— Спасибо, братец Чжоу.

Хань Шаочжоу взял Мо Мина за подбородок и, наклонившись, чмокнул в губы:

— Открой сам, посмотри, нравится ли тебе. Я поехал.

— Братец Чжоу, будь осторожен в пути, — кивнул Мо Мин.

Вскоре за дверью спальни послышался звук закрывающейся входной двери квартиры. Мо Мин отложил коробочку на прикроватную тумбочку, прижал руку к ноющей пояснице и медленно, с трудом, поплелся умываться.

http://bllate.org/book/26373/3156751