— Иначе может быть ещё хуже, — поколебавшись немного, Вэнь Шихэ всё же произнес: — Самое главное — это то место. Попробуй сначала сам справиться с лекарством, а если не получится, тогда я помогу.
Услышав это, Жань Ту понял, что истолковал всё неверно, и жутко смутился. Ему оставалось лишь медленно поднять всё еще ноющие и слабые руки, вытереть слёзы, шмыгнуть носом и, отведя взгляд в сторону, кивнуть в знак согласия.
Увидев, что Жань Ту перестал плакать, а ванна уже наполнилась водой, Вэнь Шихэ обратил внимание, что белая рубашка, в которой был одет Жань Ту, от воды стала совершенно прозрачной — словно он вообще был без одежды.
Жань Ту лишь посмел бросить косой взгляд на Вэнь Шихэ, который разделся и теперь лежал напротив него, и невольно исподтишка принялся рассматривать его тело.
Вэнь Шихэ явно отличался от него самого — этого слабака: медовая кожа, грудные мышцы в самый раз — не слишком развитые, но и не плоские, аккуратные ряды шести кубиков пресса. Всё его тело излучало силу, совсем не так, как у Жань Ту, у которого сколько ни трудись, никаких мышц не появится: мясо на руках мягкое, на животе тоже. И хотя казалось, что жира там почти нет, стоило ткнуть пальцем — и оно проминалось, как вата.
Жань Ту, одновременно завидуя и ревнуя, продолжал украдкой разглядывать Вэнь Шихэ. Вода в ванне как раз доходила Жань Ту до плеч, а поскольку он был ниже Вэнь Шихэ ровно на две головы, у того вода скрывала лишь живот. Восьмикубиковый пресс был осмотрен, а ниже находилось... То, что скрывала вода, да к тому же Жань Ту не смел делать резких движений, так что можно было разглядеть лишь смутные очертания...
Вэнь Шихэ и сам не знал, что сказать. Обращаться к Жань Ту как к жертве казалось неуместным, к тому же тот сейчас оставался его объектом задания, поэтому он попросту решил делать вид, будто напротив вообще никого нет, и прикрыл глаза, погрузившись в воду.
Кто бы мог подумать, что у Жань Ту разовется настоящая зависимость от подглядывания: он перевёл взгляд с груди Вэнь Шихэ на то самое непроизносимое место. Поначалу Вэнь Шихэ хотел сделать вид, что ничего не замечает, но чуткость его восприятия чужих взглядов была слишком высока, так что ему пришлось разомкнуть веки.
Жань Ту и сам не понимал, какие глупости роятся у него в голове, но чувствовал, как отчаянно горит лицо. В панике он попытался отвести взгляд — и тут же нос к носу столкнулся с открывшими глаза Вэнь Шихэ.
Жань Ту, обладая тонкой кожей на лице, тут же отвёл глаза.
Вэнь Шихэ заговорил:
— Помочь тебе снять рубашку?
Жань Ту на мгновение выпал из реальности и вовсе не расслышал вопроса, а переспросить побоялся, поэтому лишь растерянно кивнул.
В одно мгновение Вэнь Шихэ переместился с противоположного конца ванны туда, где до Жань Ту оставалось каких-нибудь полтора десятка сантиметров.
На самом деле мокрая одежда на теле доставляет сильный дискомфорт — не говоря уже о том, что Жань Ту и без того чувствовал себя скверно, да еще и полежал в ней в воде.
Ни один из них не произносил ни слова, слышно было лишь дыхание друг друга. Жань Ту даже не смел дышать полной грудью, лишь едва слышно втягивал воздух — если не прислушиваться, могло показаться, что в ванной комнате находится всего один человек.
Пальцы Вэнь Шихэ легли на пуговицы рубашки Жань Ту, и тот мгновенно затаил дыхание. Стоило поднять голову — и перед глазами оказывалось лицо Вэнь Шихэ; стоило опустить — его руки на собственной груди. Отвести взгляд в сторону казалось неудобным, поэтому оставалось только закрыть глаза.
Если взглянуть на это под другим углом, можно было легко подумать, что они целуются.
...
Вэнь Шихэ расстегнул все пуговицы до единой, а затем был вынужден поддержать Жань Ту за талию, чтобы стянуть одежду, отчего расстояние между ними сократилось еще сильнее.
Настолько близко, что если бы Жань Ту сейчас открыл глаза, то, пожалуй, смог бы пересчитать ресницы Вэнь Шихэ.
Закончив с одеждой, Вэнь Шихэ снова отдалился на расстояние, приемлемое для малознакомых людей.
Почувствовав, что одежда снята, Жань Ту тут же открыл глаза.
— У тебя появились хоть какие-то силы? — спроил Вэнь Шихэ, ведь одной лишь ванной было не обойтись — чистоты это не принесёт.
Жань Ту почувствовал, что в теле и впрямь чуть-чуть прибавилось сил, и торопливо закивал:
— Кажется, немного восстановились.
Он торопился так, словно боялся, что если скажет хоть каплю позже, Вэнь Шихэ возьмется мыть его с головы до ног целиком.
Заметив, с какой поспешностью он это выпалил, Жань Ту счёл ситуацию неловкой и попытался уловить реакцию Вэнь Шихэ, но обнаружил на том всё то же беспристрастное выражение лица, из-за чего мгновенно решил, что накрутил лишнего.
— Это гель для душа, мойся сам. Если не будешь знать, как избавиться от того, что внутри, я помогу, — Вэнь Шихэ указал на стоявший у бортика ванны флакон с надписями на английском языке и, словно опасаясь, что Жань Ту не решится пошевелиться, сам выдавил немного средства и начал мыться.
Жань Ту действительно не разбирал английских букв — из-за семейных обстоятельств он бросил учебу после средней школы, а те немногие английские слова, что учил, давно вылетели из головы.
Должно быть, эта штука безумно дорогая? — подумал Жань Ту. Импортный гель для душа — интересно, чем он отличается от тех огромных бутылок по десятку юаней?
Он и не подозревал, что Вэнь Шихэ пользуется исключительно вещами ручной работы, выполненными на заказ, которые вообще невозможно купить на рынке.
Увидев, что Вэнь Шихэ специально показал ему гель для душа и воспользовался им прямо на его глазах, Жань Ту решил, что отказываться тоже неудобно, поэтому выдавил себе самую капельку. Буквально капельку.
Он не смел тратить много и попросту жалел.
Прежде чем намазать средство на тело, Жань Ту украдкой понюхал его: аромат оказался очень слабым, уловимым лишь вблизи, но невероятно приятным. Жань Ту не мог описать этот запах словами, но чувствовал, что он в бесчисленное множество раз лучше резкой химической отдушки гелей по десять юаней.
И впрямь, дорогие вещи намного лучше дешевых.
Жань Ту растирал гель по телу, взбивая нежную и мягкую пену, и одновременно восхищенно предавался мыслям.
Тем временем Вэнь Шихэ поднялся из ванны, подошел к душевой стойке неподалеку и включил воду.
На этот раз Жань Ту совсем не думал о том, чтобы разглядывать фигуру Вэнь Шихэ, потому что вспомнил его слова об очищении изнутри — разве сейчас не самый подходящий момент? Вэнь Шихэ занят душем и вовсе не станет на него смотреть, к тому же шум льющейся воды заглушит любые звуки.
Сказано — сделано. Превозмогая стыд и боль, Жань Ту попытался всунуть указательный палец внутрь, чтобы извлечь остатки наружу, но из-за сильного напряжения и страха перед болью у него ничего не выходило. К тому же у него не было никакого опыта: промучившись добрую половину времени, он так ничего и не добился. В конце концов, когда ему с трудом удалось протиснуться самую капельку, позади стало странно и непривычно, а продвигаться дальше он не решался — слишком уж там всё сжалось...Жань Ту всё же не вынес ощущения постороннего предмета внутри, а вдобавок к этому его снедало чувство стыда от того, что этим предметом были его собственные пальцы. К тому же в ванной комнате находился не он один, и Жань Ту в конце концов вытащил палец.
Он с досадой размышлял, что же делать дальше. Неужели и впрямь позволить Вэнь Шихэ помочь ему? При одной этой мысли Жань Ту чувствовал, что готов сгореть со стыда и гнева: такое интимное место, к которому он и сам-то едва прикасался, разве мог он позволить касаться другому мужчине...
Пока Жань Ту терзался сомнениями, Вэнь Шихэ уже закончил мыться и направился к нему.
Взглянув на смятенное выражение лица Жань Ту, Вэнь Шихэ в мгновение ока понял, о чём тот тревожится.
— Помочь тебе?
Жань Ту поначалу не заметил движений Вэнь Шихэ, поэтому ему показалось, что тот внезапно оказался прямо перед ним и подал голос. Жань Ту испугался и рефлекторно выпалил:
— Не нужно, не нужно!
На самом деле Жань Ту даже толком не расслышал, что сказал Вэнь Шихэ.
— Точно не нужно?
Жань Ту было неловко признаваться, что он ничего не расслышал, но, поразмыслив, он решил, что речь идет о тех же словах, что Вэнь Шихэ говорил ранее, и неуверенно произнес:
— Пожалуй... не нужно...
— Если тянуть время, это навредит твоему здоровью, давай всё же я тебе помогу, — прямо сказал Вэнь Шихэ, заметив колебания и беспокойство Жань Ту.
Тут же Вэнь Шихэ снова шагнул в ванну, бросил фразу: «Прошу прощения», — и его рука уже обхватила талию Жань Ту. Слегка надав よろしく, он приподнял верхнюю часть тела Жань Ту, а другой рукой мягко похлопал его по спине.
Жань Ту застали врасплох, он испуганно вздрогнул, а поскольку он никогда прежде ни с кем не был так близок, ему казалось, что от макушки до пят волоски встали дыбом.
Вэнь Шихэ легко похлопывал и успокаивал человека в своих объятиях, пытаясь заставить того уняться и привыкнуть к его прикосновениям.
Жань Ту действительно постепенно успокоился, хоть тело его всё еще было напряжено. Вэнь Шихэ ничего не оставалось, как продолжать поглаживать его и успокаивать, мягко шепча на ухо:
— Умница, не бойся, расслабься немного...
Когда Вэнь Шихэ говорил, он находился очень близко к уху Жань Ту, тот даже ощущал тепло его дыхания, а в сочетании с этим очаровательным и нежным голосом Жань Ту чувствовал себя так, будто его околдовали, и и впрямь послушался слов Вэнь Шихэ, понемногу расслабляясь.
Вэнь Шихэ неотрывно наблюдал за Жань Ту и, заметив, что тот уже почти расслабился, медленно перенес руку, похлопывавшую по спине, в другое место.
Он не стал спешить и добиваться всего разом, а принялся кончиками пальцев выписывать круги и легко надавливать вокруг. Поначалу Жань Ту всё еще чувствовал себя непривычно, и его тело снова напряглось, но после того, как Вэнь Шихэ уговаривал его еще какое-то время, он позволил ему продолжить и расслабился.
Жань Ту чувствовал себя крайне странно. Пальцы другого человека всё же отличались от его собственных — по крайней мере, когда он делал всё сам и когда ему помогал Вэнь Шихэ, ощущения были совершенно разными.
Покраснев и прерывисто дыша, он изо всех сил старался сдержать рвущиеся наружу стоны, а его тело беспокойно ерзало, но, к сожалению, Вэнь Шихэ полностью сковывал его движения, так что ему оставалось лишь бессильно приникать к его груди.
Наконец-то всё было очищено.
На глазах у Жань Ту Вэнь Шихэ обернулся банным полотенцем, попутно достал другое запасное большое полотенце, подхватил его прямо из ванны, завернул в полотенце, взял на руки и вынес из ванной, уложив на кровать.Всё в комнате было заменено: испачканные простыни, пододеяльники и прочее — всё убрали, постелив чистое.
Об этом он заранее распорядился с врачом. В конце концов, маленький помощник Жань Ту сейчас был не в состоянии справляться с домашними делами, а Вэнь Шихэ, хоть и умел их делать, совершенно не желал этим заниматься, поэтому велел врачу нанять временную прислугу для уборки.
Когда Жань Ту опустили на кровать, всё его тело отливало розовым, а щеки и мочки ушей были ярко-алыми, словно спелые ягоды. Первым же делом он натянул одеяло, с головой укутавшись в него.
Затем он тихонько произнес, обращаясь к стоявшему у кровати Вэнь Шихэ:
— Спасибо вам… господин Вэнь…
Вэнь Шихэ редко доводилось встречать настолько послушных и мягких людей. Раньше ему уже доводилось видеть юношей подобного типа, но разве среди тех, кто мог с ним сблизиться, были по-настоящему наивные? Поэтому Вэнь Шихэ никогда не испытывал интереса ни к кому из них, так что даже в свои зрелые годы он мог похвастаться лишь жалками крохами скандальной хроники вокруг своей персоны, да и постоянной паре у него не было.
Изначально Вэнь Шихэ несколько тяготился необходимостью выполнять подобные задания, но раз уж объект оказался ему вполне по душе, он не видел в этом особой проблемы.
Он действительно еще не встречал людей, которых бы принудили к чему-то, а они, когда им помогали привести себя в порядок, еще и говорили спасибо.
Хотя у самого Вэнь Шихэ опыта в подобных делах было маловато, среди его друзей хватало ветреных гуляк, которые меняли партнерш разных типов хоть каждый день, однако и они не встречали никого похожего на Жань Ту.
Впрочем, Вэнь Шихэ такое как раз очень нравилось — мягкое, безобидное, такое, которым проще всего управлять.
Жань Ту обеими руками вцепился в край одеяла, закрывая им большую часть лица и оставляя на виду лишь пару влажных и ясных глаз, которые, впрочем, были опущены долу — оставалось только гадать, куда именно он смотрит.
Вэнь Шихэ, погруженный в свои мысли, ответил:
— Ничего страшного, это мой долг.
Помолчав немного, Вэнь Шихэ продолжил:
— Вчера вечером я перебрал с алкоголем и поступил с тобой плохо. Если у тебя есть какие-то требования, можешь смело их высказывать — в пределах моих возможностей я обязательно помогу тебе всё исполнить.
Услышав это, Жань Ту широко распахнул глаза и в изумлении уставился на него, но тут же помрачнел. Помолчав какое-то время, он произнес:
— У меня нет никаких требований, господин Вэнь. Просто сделайте вид, что вчерашнего ничего не было.
Разве можно было сделать вид, будто ничего не произошло? Жань Ту никогда и помыслить не мог, что он, мужчина, в один прекрасный день лишится и первого поцелуя, и невинности, причем против своей воли. И хотя внешне Жань Ту никак этого не показывал, в глубине души таились и обида, и стыд.
Предложение Вэнь Шихэ и впрямь обладало для него огромной притягательностью — в тот же миг он вспомнил о матери, все еще находившейся в больнице. Но если бы он согласился, то чем бы тогда отличался от тех, кто торгует собой? А если бы мать узнала, что бы она о нем подумала?
Поэтому Жань Ту предпочитал делать вид, будто ничего не случилось, и оставаться в привычных отношениях обычных работодателя и работника.
Реакция Жань Ту вполне укладывалась в ожидания Вэнь Шихэ, поэтому тот не слишком удивился, а лишь сказал:
— Хорошо. Но если ты когда-нибудь передумаешь, можешь обратиться ко мне в любой момент — это обещание в силе навсегда.
— Я понял, господин Вэнь, — кивнул Жань Ту. Он шевельнулся, собираясь продолжить, но вдруг что-то осознал и замер.
http://bllate.org/book/26396/3159271
Готово:
