Ми Сяосяо подумал про себя: «Ну и наглости же у тебя занимать не у кого, возомнил себя директором».
В столовой, помимо четырёх человек, стояли ещё три призрака. Призрачный Солдаты схватили ту живую душу за уши и яростно сжали:
— Тебя отпустили желание исполнить, а не неприятности наживать!
Живая душа завизжала от боли и со слезами на глазах посмотрела на Лань Фу:
— Спасите, Левый Посланник Лань! Эта лапша была такой ароматной, я не удержался и всё-слопал...
Лань Фу с улыбкой произнес:
— А аппетит-то у тебя неплохой.
И лишь договорив, сообразил, в чем дело.
Даже если живая душа съест эту лапшу и фрикадельки, она может лишь впитать их суть. Сама суть исчезнет, но еда останется, ведь у духов нет физической оболочки и они не способны соприкасаться с пищей.
Как он мог по-настоящему, словно живой человек, усесться и уплетать лапшу?
Однако... Лань Фу бросил взгляд на живую душу и заметил в уголке её рта крошечные кусочки говядины. Ошеломленный, он подался вперед:
— Ты что, и правда поел?
— Угу... Ел, ел я.
Живая душа, только что откинувшаяся на тот свет и совершенно не знавшая, что нужно просто впитывать аромат, ответила по-дурацки. Даже зажатая за уши, она продолжала мысленно смаковать вкус.
Лань Фу изумился еще сильнее и покосился на Призрачных Солдатов.
Пока Хэ Мин и Ян Цзюнь ожесточенно препирались друг с другом, один из призраков с ловкостью проворного воришки выловил из миски Яна Цзюня фрикадельку, запихнул её в рот и шумно сглотнул.
Ошеломленный, он застыл с блаженным выражением лица и, не сдержавшись, выругался:
— Твою мать, как же вкусно!
У Лань Фу отвисла челюсть, и он едва сам не полез в тарелку, чтобы попробовать.
— Эй, а почему у тебя в миске фрикадельки пропала одна! — глазастый Чжао Лунь сразу заметил неладное. Он ругался без всякого энтузиазма, то и дело отвлекаясь на манящий аромат еды.
Хэ Мин же только усмехнулся:
— Хватит тут пускать дымовую завесу и пытаться дурачить меня! Я обязательно подам жалобу на директора Цай, сами потом расхлебывать будете!
С этими словами он в гневе швырнул стул и удалился прямиком в свою комнату.
Поскольку приближался час крысы, Лань Фу и остальным не стоило задерживаться. Хотя вопросов накопилось немало, их решили отложить до лучших времен, после чего, прихватив живую душу, вернулись в Управление.
Ми Сяосяо опустился на стул, подпер голову рукой и, подозрительно глядя на обоих мужчин, спросил:
— Дядя Ян, дядя Чжао, я так, к слову спросил... Вы что, и правда оставили еду дяде Хэ?
— Оставили, — честно ответил Ян Цзюнь.
Затем, вспомнив что-то, он провел ладонью по остывшему краю миски, потрогал её и перевел взгляд на Чжао Лунь:
— Старший Чжао, ты и вправду... и вправду видел, как одна фрикаделька исчезла прямо из воздуха?
Чжао Лунь сдавленно кивнул:
— И вправду...
Откуда-то повеяло холодом, все трое переглянулись и одновременно зябко поёжились.
Ми Сяосяо чувствовал себя не в своей тарелке: ему казалось, что находиться рядом с этими двумя опаснее, чем пойти и поискать своего барашка.
В тот момент, когда он поднялся на ноги, в глазах вдруг потемнело. Ухватившись за край стола, чтобы скрыть свое недомогание, Ми Сяосяо встревожился про себя: неужели переусердствовал с физическими нагрузками?
Глава 7
Хуа Ци, вдоволь наспавшись и совершенно не ведая о том, что творилось снаружи, впервые за два дня наелся досыта и теперь ощущал удивительную легкость во всем теле.
Заметив, как Ми Сяосяо покачиваясь входит в комнату, зверь лениво вильнул хвостом — во всяком случае, Ми Сяосяо истолковал этот жест как выражение благодарности.
Юноша махнул рукой, благородно бросил в ответ не за что и примостился у края кровати.
Ми Сяосяо искренне верил, что этот баран понимает человеческую речь. Иначе откуда у обычного с виду животного столько норовистых замашек, из-за которых оно то и дело бесится и треплет людям нервы?
Его по-прежнему слегка мутило после недавнего головокружения, а в глазах всё еще двоилось. Хуа Ци скосил на него взгляд, раздумывая лишь о том, где именно этому смертному придется ночевать сегодняшней ночью.
На крошечном балконе квартиры стояло уютное плетеное кресло, и Святому Правителю было претит спать на какой-то постели, но здесь, помимо разбитой кровати, оставался лишь голый цементный пол — твердый и ледяной, совершенно не подходящий для восстановления сил Владыки Святого Государя.
Человек и баран были каждый со своими заботами: один ломал голову над тем, где улечься, а второй — отчего это вдруг закружилась голова.
Сбросив обувь и отложив фартук в сторону, Ми Сяосяо запрыгнул на кровать, подтянул одеяло, откинулся назад и достал телефон, чтобы поискать информацию в сети.
Судя по поведению Ян Цзюня и Чжао Лунь, шансы на то, что его оставят работать, были весьма высоки. Если и Цай Хань кивнет одобрительно, то уже завтра утром он потащит с собой Фан То в больницу на медицинский осмотр.
Но ему было немного страшно.
Введя в поисковую строку симптомы головокружения и пропустив пару назойливых рекламных объявлений о лечении простатита и бесплодия, Ми Сяосяо обнаружил, что всё остальное пространство заполнено ответами сетевых эскулапов и комментариями пользователей.
Кликнув наугад по нескольким ссылкам и возвращаясь назад, он то и дело видел, как поисковые алгоритмы услужливо подкидывают новые пугающие варианты: умирают ли от частых головокружений, не наступает ли смерть при долгих головокружениях и что делать, если ребенок постоянно страдает от головокружений.
«...Ладно, хватит искать, так и до рака недалеко».
Он бросил телефон на подушку, положил тонкое запястье на лоб и решил сперва как следует выспаться.
Когда Ми Сяосяо только вошел, свет в комнате включать не стали. В стене напротив кровати была пробита маленькая форточка — крошечная и квадратная, но в неё как раз падал мягкий бледный лунный свет.
Лунный свет разлился по углу кровати, создавая удивительно живописную и умиротворяющую картину, заставляя Ми Сяосяо почти забыть о том, что прямо через дорогу находится крематорий.
В комнате царила абсолютная тишина. Сонливость Ми Сяосяо усиливалась, он уже почти погрузился в дремоту, но его постоянно отвлекал яркий свет экрана телефона.
Сначала он думал, что его просто упомянули в каких-то чатах, и не обращал особого внимания, пока наконец не опустил руку и не скосил глаза.
Крошечный Хуа Ци сидел на мягком краю одеяла, согнув задние копытца, а передними неутомимо колотил по экрану телефона — то с левой стороны, то с правой.
Стоило экрану погаснуть, как он тут же снова включал его ударом копытца, а когда дисплей загорался, принялся неотрывно пялиться на заставку с изображением бога богатства.
Святой Правитель окончательно растерялся.
Проведя столько времени в изоляции от мира в Горах Куньлунь, он понятия не имел ни о каких благах цивилизации в большом городе.
С того самого момента, как его насильно притащили сюда, он обратил внимание на эту вещицу, однако возможности поразмыслить над ней получше у него не было.
И вот, заметив, как небрежно бросил его Ми Сяосяо, он решил испытать устройство на практике и как следует его изучить.
Пусть он и не знал, что такое телефон, бога богатства на заставке он узнал сразу. В душе его шевельнулось смутное недоумение: почему этот бог явился на этой каменной плитке и отчего эта плитка испускает свет?
Пока он размышлял над этим, Ми Сяосяо перевернул телефон экраном вниз, сгреб Хуа Ци в охапку, толкнул под одеяло и со смешком произнес:
— Чего, тоже мечтаешь разбогатеть?
http://bllate.org/book/26479/3168807
Готово:
