За спиной Янь И в воздухе парила какая-то пижама, словно на ней был невидимый человек.
Он с дрожью в пальцах указал на спину Янь И: О… одежда… висит… — а затем с истошным воплем бросился бечь.
Лю Хэюэ с озадаченным видом перевёл взгляд на Янь И и беспомощно произнёс:
— Я ведь только что ничего не делал.
Янь И на мгновение задумался: судя по всему, тот человек просто увидел плывущую по воздуху одежду самого Лю Хэюэ он разглядеть не смог. А вот он сам почему-то видел…
Значит ли это, что появление Лю Хэюэ здесь — вовсе не плод его фантазии, просто видеть его может только он один?
При этой мысли на сердце у Янь И вдруг стало как-то радостно. Только он один способен его увидеть.
— Кажется, тебя вижу только я… Наверное, тот парень испугался, когда заметил парящую в воздухе одежду, — сказал Янь И, поворачиваясь к Лю Хэюэ.
Услышав это, Лю Хэюэ дёргано одёрнул на себе рубашку.
Неудивительно, что Пэн Эрню говорил, будто одежду покойного нужно сжигать, — иначе, если он сам не захочет показываться на глаза живым, случатся вот такие пугающие вещи. Лю Хэюэ шмыгнул носом и возразил:
— Вовсе нет, они могут меня видеть. Просто я не хочу, чтобы они меня видели.
Оказывается, он хотел, чтобы его видел только он один. Подумав об этом, Янь И поймал себя на том, что его улыбка стала ещё шире.
Лю Хэюэ тем временем стоял в стороне, поглаживая себя по подбородку: если бы кто-нибудь из знакомых заметил его на улице, то ведь и до смерти испугаться мог. Пожалуй, лучше действительно не попадаться никому на глаза просто так.
Дождавшись, пока Янь И покормит его и немного приберётся, Лю Хэюэ лёг с ним в обнимку на кровать.
Какое-то время они молча лежали рядом. Янь И гладил его по лицу, закрыв глаза, а в голове у него снова всплывал тот день, когда он откинул белое покрывало и увидел мёртвое тело.
Его Хэюэ лежал там неподвижно, не дыша, с полностью вытекшей кровью — тихий и безмолвный.
— Хэюэ, как было бы здорово, если бы время остановилось здесь. Тогда бы ты не ушёл, — Янь И знал, что сегодня седьмой день после смерти, и понимал: после сегодняшнего дня Хэюэ уйдёт навсегда, и всё, что будет дальше, перестанет иметь к нему хоть какое-то отношение.
В этом мире он останется совсем один, обречённый жить в одиночестве, не дождавшись того дня, когда облака рассеются и забрезжит лунный свет.
Лю Хэюэ прижался к его груди, прислушиваясь к стуку его сердца, крепче сжал в ладони руку, которая только что гласила его по щеке, и спросил:
— Куда это я уйду? Никуда я не уйду. Если ты развеешь мой прах по ветру и я не смогу переродиться, я просто повисну у тебя на шее мёртвым грузом.
Почувствовав, как рука, обнимающая его, напряглась, он услышал в ответ:
— Не шути так. Делай то, что должен, и не думай обо мне.
— Ты серьёзно? — Лю Хэюэ приподнялся на локте и в упор посмотрел на Янь И.
Янь И молчал, не отрывая глаз от его лица и боясь даже моргнуть.
Каждый взгляд на него словно отнимал одно мгновение, каждый миг безвозвратно таял. Ему хотелось бы навеки удержать этого человека рядом с собой, а потом просто умереть вместе с ним.
— Да, я серьёзно, — ответил Янь И.
Лю Хэюэ прищурился, и на его лице вновь проступило привычное насмешливое выражение:
— Ах ты, благодетель наш, ну просто святой человек.
Янь И приподнялся, протянул руку и нежно потрепал его по волосам, продолжая слабо улыбаться:
— Перестань, не дури.
— Кто тут, твою мать, дурит?! — Лю Хэюэ смахнул его руку, выложил всю правду о своём возвращении к жизни и, заметив, как лицо Янь И переменилось в лице, презрительно фыркнул.
Он перебрался на другой край кровати, собираясь встать и найти воды, как вдруг его запястье крепко перехватили. Почувствовав неприятную боль, Лю Хэюэ резко обернулся и свирепо бросил:
— Ты чего творишь?!
— Лю Хэюэ, ты сейчас правду сказал? — в упор глядя на него, переспросил Янь И.
Пару раз дёрнув рукой и так и не сумев высвободить её, Лю Хэюэ рявкнул, что всё это ложь, а затем, отвернувшись, пробормотал под нос:
— Хочешь верь, хочешь нет. Вернулся к жизни — и сразу уйду, мне что, охота с таким дураком, как ты, возиться?
— Повтори ещё раз! Нарваться захотел, да? — стоило Янь И услышать это, как он взорвался.
Внутри него всё бурлило от радости, принесённой только что услышанной новостью — она распускалась пышными цветами, — но в то же время он люто злился на этого вредного человека, который не удосужился сразу во всём признаться и заставил его изводить себя домыслами, прокрутив в голове драму о романе живых и призраков не меньше трёхсот раз.
От такого рыка у Лю Хэюэ тоже взыграл характер. После пережитой смерти прежняя осторожность изрядно померкла, и ему больше не хотелось притворяться прежним отчуждённым и равнодушным человеком.
Он с размаху навалился на Янь И, вцепившись пальцами в его щеки и яростно закричав:
— Ты ещё и орёшь! На кого орёшь?!
Янь И рухнул на спину под его натиском, но боялся сделать хоть одно резкое движение, чтобы случайно не травмировать его, и просто позволил ему бесчинствовать.
Сам же он бормотал:
— На тебя и ору, бессовестный ты человек. Почему нельзя было сказать мне сразу? Я ведь уже собирался искать даоса, чтобы тот провёл обряд и привязал тебя к нашему дому.
Рука Лю Хэюэ на мгновение замерла. Он вспомнил, как этот товарищ раньше разглядывал на Таобао объявления об услугах по призыву злых духов. Похоже, тот и впрямь был способен на такую дичь.
Поджав губы, он попытался слезть с него, но его тут же снова прижали за пояс, усаживая обратно.
— Ну же, малыш Юэ-Юэ, хороший мой, потренируйся ещё немного, — Янь И чуть подался бёдрами вперёд.
Лицо Лю Хэюэ залилось краской, и в мыслях он обругал наглеца бесстыдником.
Холодно усмехнувшись, он парировал:
— Устрой-ка своему хрену отпуск, такие эмоциональные качели вредны для почек, приходи-ка лучше в себя в ближайшие дни.
Вспомнив что-то ещё, Лю Хэюэ посмотрел на него сверху вниз и ледяным тоном осведомился:
— Сколько бутылок вина ты вытащил из винного шкафа?
— Две, — честно признался Янь И.
Посмотрев на него ещё немного, Лю Хэюэ слез с него, устроился рядом, протянул руку и легонько коснулся его щеки:
— Вино — это мелочь. Но раз ты был так разозлён, неужели тебе не страшно было опалить те три волосинки, что у тебя на макушке остались? А если бы лицо обжёг, что тогда делать?
— Ничего страшного, у меня же есть ты, — ответил Янь И.
Лю Хэюэ окончательно убедился, что общаться с этим дураком бесполезно — так и помереть от злости недолго. Говорит черт знает что, реагирует невпопад, одно сплошное наказание.
Он толкнул Янь И ногой:
— Иди налей мне воды.
Янь И послушно сходил за водой, вернулся, снова прижал его к себе, поболтал ещё немного, а потом они заснули. После всех дневных потрясений Янь И имел полное право устать.
Лю Хэюэ протянул руку, поправил на нём одеяло и легонько дотронулся пальцем до его губ.
Ощущение тепла на кончиках пальцев напоминало ему о том, что он всё ещё жив. Отняв руку, Лю Хэюэ придвинулся ближе и легонько чмокнул его в уголок рта.
И тихо шепнул:
— Спи спокойно.
На следующее утро Янь И проспал до самого полудня. Ему приснился странный сон: будто Хэюэ вернулся и пообещал, что больше никуда не уйдёт. Ощущение обретённого заново сокровища во сне было столь ярким, что он долго не решался разомкнуть глаза.
http://bllate.org/book/26481/3169012
Готово:
