Готовый перевод Rebirth: The Yandere Disciple Blackened Again / Возрождение: Мой ученик снова одержим: Глава 4

Он предпочел промолчать.

Но он не знал, что эта его молчаливость в глазах Е Хуана казалась лишь желанием утаить от него все те нежные и сладострастные моменты.

От такого отношения становилось лишь еще злее…

Е Хуан пару раз глубоко вздохнул, пытаясь унять зверя по имени гнев, который уже едва сдерживался внутри. Глядя на безупречно белую, подобную нефриту кожу перед собой, он мысленно видел лишь то, что произошло той ночью.

Пусть все и произошло силой, но ведь он тысячелетие мечтал об этом. И раз уж представился шанс воплотить мечту в жизнь, он ни за что не смог бы ее забыть.

Темнота на дне глаз Е Хуана становилась все глубже и мрачнее. Когда она достигла предела, уголки его губ изогнулись в многозначительной улыбке.

Сменив тему по собственной инициативе, он произнес:

— Учитель, это ведь первый раз, когда мы купаемся вместе. Не хотите, чтобы ученик помог вам спину потереть?

Бай Цзыянь тут же захотел отказаться.

В конце концов, все те вещи, которые этот парень творил с ним прошлой ночью, прижав его к себе и заставив выгнуться, до сих пор стояли у него перед глазами. Бай Цзыянь ни за что на свете не пожелал бы поворачиваться к нему спиной.

Но, подняв взгляд и заметив умоляющий взор Е Хуана, а также чистоту в его глазах, Бай Цзыянь дрогнул сердцем и в конце концов кивнул:

— Только давай помягче, я боюсь боли.

Е Хуан улыбнулся и сладко отозвался:

— Хорошо.

Бай Цзыянь повернулся и припал грудью к стоявшему рядом камню, полностью обнажая гладкие линии своей спины перед глазами Е Хуана.

Пальцы Е Хуана легко коснулись чужой кожи, и воспоминания о той ночи вновь потоком хлынули в его голову.

Он резко перевел дыхание.

Учитель…

Вы ведь и впрямь не понимаете, до чего же вы соблазнительны.

Е Хуан уже твердо решил для себя в этой жизни: он будет искренне и бережно заботиться об этом человеке, исподволь приучая его к своим чувствам с самого начала, чтобы тот осознал и принял его любовь.

Это долгий и трудный путь, поэтому ни в коем случае нельзя было нападать на человека с самого начала.

По крайней мере, когда тот находится в ясном уме, поступать так категорически нельзя.

Мысленно уговаривая себя, Е Хуан изо всех сил подавил все бушующие в груди фантазии и, словно самый обычный ученик, со всей почтительностью помог Бай Цзыяню вымыться.

Поскольку его движения были предельно естественными и не содержали никаких вольностей, Бай Цзыянь даже не заподозрил неладное.

Вот только когда всё закончилось, он сам предложил помочь Е Хуану ополоснуться, но тот без малейших колебаний отказался.

Бай Цзыянь улыбнулся:

— Ах ты, парень, а еще и стесняешься?

Лицо Е Хуана густо покраснело, он опустил голову и молчал, точь-в-точь походя на застенчивого ребенка, робеющего перед взрослыми.

Бай Цзыянь решил, что его догадки верны, и раз уж собеседник так отчаянно смущается, он сам поднялся и вышел из горячего источника. Вытираясь на ходу, он напомнил:

— Ну а я тогда пойду в комнату. Если помнишь дорогу, вернешься сам?

Е Хуан усердно кивнул.

Глядя на него, Бай Цзыянь почувствовал, что тот снова превратился в его любимого маленького ученика из воспоминаний. На сердце стало еще теплее, и он добавил:

— Не сиди в источнике слишком долго, смотри не закружись от жары.

— Я понял, спасибо, Учитель.

Е Хуан снова глухо отозвался.

Бай Цзыянь развернулся и ушел.

Лишь когда его аура полностью растворилась в окрестностях, Е Хуан стер с лица глуповатое выражение. Опустив взгляд на себя, он заметил, как в его зрачках заплясали безумные багровые искры.

Нужно проявить терпение.

Подобную картину Бай Цзыяню видеть нельзя ни в коем случае.

Учитель больше всего любит, когда он выглядит послушным и кротким белым крольчонком, семенящим позади. Поэтому, раз уж выпал шанс начать все сначала, он спрячет свой хвост и послушно сыграет роль кролика, который так нравится его наставнику.

Но кролики тоже умеют кусаться, причем так, что это приносит смерть от одного удара.

Взять хотя бы тех людей, что разделяли близость с Учителем — никому из них не суждено остаться в живых.

Думая об этом, Е Хуан ощущал, как в его взгляде нарастает жестокость. Наконец он кровожадно улыбнулся и облизнул пересохшие губы.

Конечно, сейчас самым срочным делом было дать выход собственному напряжению.

Доведенный до предела чувств, Е Хуан прищурился.

Его разум был до отказа забит безупречно чистым образом Бай Цзыяня.

Столь непорочным и столь прекрасным.

Прекрасным до такой степени, что так и тянуло осквернить…

Золотая клетка, прячущая красавицу

Разобравшись со всем, Е Хуан вернулся в спальню, где Бай Цзыянь уже лежал на кровати.

В изголовье горела свеча. Свет оказался не столь ярким, как предполагалось, и окутывал всю комнату туманным полумраком, придавая ей особый, неуловимый шарм.

Увидев вошедшего Е Хуана, Бай Цзыянь улыбнулся, отложил книгу, которую только что читал наполовину, и сказал:

— Сегодня как следует отдохни, а завтра с самого утра приступим к тренировкам. В этом деле я строг, так что готовься.

Е Хуан кивнул.

Он хлопал глазами, растерянно не зная, куда деть взгляд, и всем своим видом походил на зеленого юнца, которого впервые кто-то взялся воспитывать.

Бай Цзыянь больше всего любил в нем эту чистоту чистой бумаги, поэтому его улыбка стала еще шире. Он привлек Е Хуана к себе, потрепал по голове и успокаивающе добавил:

— Не переживай, раз ты мой избранный ученик, значит, у тебя прекрасный талант. Учись прилежно, и я гарантирую, что все задания будут тебе по силам.

Е Хуан, конечно же, со всем справился бы.

Он вернулся сюда вместе со своими воспоминаниями и со всеми своими силами. То, что сейчас он позволял Бай Цзыяню ни о чем не догадываться, объяснялось лишь тем, что его собственная мощь превосходила силу сильнейшего в нынешнем мире Бай Цзыяня, позволяя ему искусно скрывать истинное положение дел.

Снова кивнув, Е Хуан послушно ответил:

— Учитель, тогда я…

— Ложись с внутренней стороны, а я лягу с краю. — Бай Цзыянь похлопал по постели рядом с собой и добавил: — Не знаю, как спокойно ты спишь. Хотя ложе довольно широкое, нас все-таки двое. Если посреди ночи ты скатишься на пол, будет нехорошо.

Бай Цзыянь всегда был так нежен.

http://bllate.org/book/26496/3170941